Ракель Нильсен припарковала велосипед у желтого дома, сняла шлем и покачала головой, будто отгоняя назойливую мысль. Лерсольвайен, 18. Ну вот, теперь она это точно доказала, разве нет? Раз и навсегда. До полуночи оставалось совсем немного. Она отработала свою, пожалуй, самую тяжелую смену – почти двадцать часов без перерыва, – а все равно стояла здесь.

Подруги всегда говорили одно и то же, когда она в очередной раз делала, по их мнению, нечто из ряда вон глупое:

Ты слишком добрая, Ракель. Нельзя же позволять людям так с собой обращаться!

В основном речь, конечно, шла о мужчинах. Вот как, например, о том идиоте, который до сих пор так и не ответил на ее сообщение. Да, она, как обычно, вела себя глупо. Не стала ждать, как велят все журналы и советы для девушек: после первого свидания пусть он первый напишет.

Ну да, конечно. Она не такая.

«Привет! Мне понравился тот вечер. Как у тебя дела?»

А потом еще одно:

«Привет, надеюсь, у тебя все хорошо. Я сегодня свободна, может, встретимся?»

И, как будто этого мало, в порыве отчаяния она написала третье:

«Эй? Ты вообще получаешь мои сообщения?»

Ответа, разумеется, не последовало. Тишина, как из могилы. Она даже подумывала написать еще одно, но, к счастью, смогла остановиться.

А еще были животные.

Ну, Ракель, серьезно? Еще одна кошка? Сколько их у тебя теперь? Двадцать пять?

Нет, не столько. Не так уж много. Всего семь.

Она три вечера в неделю приходила волонтером в приюты для животных. Люди вообще представляют себе, сколько собак и кошек оказываются на улице? Тот приют в Энебаккваен – почти как маленькая ферма, – принимал всех тех, кого сначала заводили, а потом бросали. За что? Иногда Ракель так злилась, что не знала, куда деваться. Щенков оставляли прямо на улицах. Кошек, одну милее другой, вывозили из города и просто выбрасывали у дороги.

Хуже всего был случай, от которого у нее до сих пор сжималось сердце. Четыре котенка. Завернутые в мусорный мешок и выброшенные в реку Акер. Что?

К счастью – невероятная удача, правда, – бродяга увидел, как кто-то бросил мешок, и, заинтересовавшись, пошел посмотреть. Он и нашел их. Чистая случайность. В тот вечер Ракель как раз была в приюте и сразу забрала двоих. Две норвежские лесные кошки. Назвала их Лэнс и Джей-Си. Да, в честь Лэнса и Джей-Си из ‘N Sync.

Подруги дразнили ее и за это. Одно дело – плохой музыкальный вкус, но зачем же мучить бедных кошек такими дурацкими именами? Если уж выбирать из ‘N Sync, говорили они, то почему не Джастин Тимберлейк? Он ведь был самым успешным.

Она пыталась объяснить. Потому что Джастин ушел. Ушел из группы. Бросил остальных. Похожая ситуация, почти как в мусорном пакете в реке. Но они только качали головами.

Ракель вздохнула и открыла кованую калитку.

Слишком добрая.

Ну и что?

А что ей оставалось?

Она ведь так чувствовала.

Что, мир должен принадлежать только глупым?

Жестоким?

Тем, кто идет по головам, не думая о других?

Нет уж. Лучше быть глупой и доброй.

Разве не так?

Она закрыла калитку и пошла по гравийной дорожке.

Или все-таки не так?

Ведь она бы тогда не стояла здесь, правда?

Была бы дома.

С миской чипсов и ногами на столе.

Или уже спала бы.

Она остановилась перед дверью и заморгала.

Боже, как же хотелось спать.

Дедушка.

Та девочка с перевязанной рукой, которую она отвезла в реанимацию.

Она пыталась добиться помощи, но все было безнадежно.

– Одна из пациенток говорит, что ее дедушка остался дома один и ему нужна помощь. Мы могли бы кого-то туда послать?

Малин из регистратуры посмотрела на нее как на сумасшедшую.

Ладно.

Ну и пусть.

Значит, придется самой.

Маленькая латунная табличка на двери.

Альфред Беккер.

Алис Беккер.

Ракель улыбнулась.

Мило, правда ведь?

Алис.

И она жила вместе со своим дедушкой?

Не просто навещала его время от времени, нет – она, выходит, и правда здесь жила? Здесь же есть имя на табличке и все такое.

Ракель нажала на дверной звонок и замерла в ожидании.

Не слишком ли поздно?

Почти полночь.

Вдруг он уже спит?

Она подождала немного. Никто не вышел.

Нажала на кнопку снова.

Господи, Ракель, ну конечно, он не откроет.

Он ведь нуждается в помощи, разве не за этим ты пришла?

А вдруг он лежит на полу?

Не может пошевелиться?

План Б.

Проверить окна.

Она обошла дом, но быстро поняла: так ничего не разглядеть.

Нужно попасть внутрь.

Ракель вернулась к крыльцу.

Ключ.

Где люди обычно прячут ключ?

Оставляют ли их сейчас вообще на улице?

В Осло?

В центре – вряд ли. Но здесь, на окраине?

А вдруг?

«Добро пожаловать».

Она резко наклонилась и приподняла коврик у двери.

Бинго.

Ракель улыбнулась и вставила ключ в замок.

– Здравствуйте?

Внутри было тихо.

Темно.

Выключатель?..

Нет.

Может, лучше не включать.

По-хорошему, ей ведь нельзя тут находиться.

Это что, взлом?

Да ну, черт с ним.

Это чрезвычайная ситуация.

Она сделала шаг вперед и нащупала выключатель на стене.

Обувь.

Куртки.

Полка с… шляпами?

Шляпы?

Она усмехнулась.

Значит, все-таки правильно пришла.

Только пожилые мужчины теперь носят шляпы.

Большинство пыльные.

Видимо, он давно не выходил.

Значит, и правда один?

– Здравствуйте? Привет? Меня зовут Ракель Нильсен. Я просто хотела проверить, все ли…

Она замерла на пороге гостиной.

Что?..

Она снова нащупала выключатель – и застыла, уставившись на наводящие ужас стены.

Что за…

Головы животных.

Повсюду.

Ракель прикрыла рот рукой, ей захотелось закричать.

Она увидела рысь.

Вон горностай.

И… антилопа?

На табурете в углу стояла чучело совы.

Они были повсюду.

Она с осторожностью сделала несколько шагов в эту жуткую комнату.

Что-то еще…

Нет, не может быть…

Да. Черт возьми, да.

Над камином висела голова львенка.

– Альфред?

Она пошла на кухню.

– Вы здесь?

Довольно чисто. Немного посуды в раковине. На столе – маленький пластиковый слон. Слава богу, не настоящий.

Лестница на второй этаж.

– Альфред?..

Неуверенность усиливалась.

Но она должна была проверить.

Головы на стенах.

Кто так живет?

Кто таким занимается?

Туры в Африку.

Стоило ей вспомнить картинки в интернете, как она тут же об этом пожалела.

Люди с ружьями, позирующие рядом с убитым гну.

Как такое вообще возможно?

Кто они – те, кто убивает ради удовольствия?

Хуже всего выглядел жираф.

Четверо мужчин в нелепых шляпах, на коленях, с оскалом.

Жираф.

Нет, ужас, просто нет…

– Вы тут?..

Ракель собралась с силами и осторожно поднялась по лестнице.

Одна спальня.

Вторая.

– Альфред?

Она толкнула последнюю дверь.

Нет.

Пусто.

Спустившись, она положила ключ обратно под коврик.

Позвонить в полицию?

Или это уже слишком?

Нет.

Она сделала все, что могла.

Значит, может спать спокойно.

Ракель Нильсен зевнула, бросила последний взгляд на неприятный дом и достала телефон из рюкзака.