Больше двух часов ночи. У него не было ни времени, ни, по-хорошему, права ехать домой, но сил больше не осталось. Эта гавайская рубашка, шорты. Он должен был принять душ. Переодеться. Хоть как-то себя отвлечь. Мунк вышел из машины, вставил ключ в замок, тихо сбросил обувь у порога и босиком прошел в гостиную. И увидел ее на диване. Марианне. И именно в этот момент его накрыло осознание, как же сильно он ее любит. Двадцать пять лет. Он, нескладный ботаник, который тогда едва знал, как держать девушку за руку. Даже в самых смелых фантазиях он не мог представить, что однажды именно он проведет жизнь рядом с такой женщиной. С Марианне? Да ну… Абсолютное чудо.

Мунк улыбнулся, почти про себя, и прошел на кухню. На столе стояла тарелка.

«Еда в холодильнике. Поставь в микроволновку, хорошо?»

Он положил записку на столешницу и вернулся в гостиную. Остановился. Просто стоял и смотрел на нее. Телевизор все еще работал на фоне. Она ждала его – как уже бывало не раз – и уснула под пледом.

Школьный бал. Последний год. Он не собирался идти. Совсем. Ну зачем? Что ему там делать? Брекеты. Тогда они еще не были такими незаметными, как сейчас. Нет уж, никакого бала.

Годом раньше он все-таки пошел и даже ждал этого вечера с нетерпением. Только потом понял, как ошибался. Вспотевший после танцев, да, он и вправду танцевал, там, в этом крошечном спортзале… А потом кое-что произошло в мужском туалете, чуть позже.

Хочешь газировки, Холгер?

Газировки?

Конечно, хотел.

Позже – взгляды. Множество глаз в переполненном зале, хихикающие девушки, что шептались и тыкали пальцами.

Он выпил мочу.

Они поссали в бутылку, а Холгер выпил.

Марианне.

Он выскочил из зала.

Спрятался за зданием.

Как люди могут быть такими?..

Привет.

Теплая улыбка. Ярко-синие глаза.

Там так душно.

И скучно.

Можно я тут посижу?

Девочка.

Села рядом.

Ее рука скользнула ему под локоть.

Марианне.

Она открыла глаза, увидела его, приподнялась на диване:

– О, Холгер, я не слышала, как ты вошел.

– Лежи, Марианне.

– Нет, мне тут нельзя спать. Я просто… Я скучала. У тебя все в порядке?

Она нащупала пульт и выключила телевизор.

– Я оставила тебе ужин. Видел?

Мунк кивнул.

– Видел. Спасибо. Но у меня нет времени. Мне нужно обратно.

Она потерла глаза и встала.

– Ты уверен?

– К сожалению, да. Как прошел спектакль?

Марианне покачала головой.

– Отменили. Как и все сейчас. У вас есть… новости?

– Пока нет. Но мы ищем.

Она пошла на кухню первой. Налила воды из-под крана, сделала пару глотков и опустилась на стул.

– Мириам волновалась за тебя.

– Да?

Мунк сел напротив и взял ее протянутую руку.

– Но я сказала ей, что папа всегда справляется.

– Хорошо, – кивнул Мунк. – Как она?

Марианне пожала плечами.

– Расстроена. И немного грустит. Она очень хотела показать тебе, что они разучили. Но она уже большая. Понимает.

– Мы делаем все, что можем, – тихо сказал Мунк.

– Правда?

В ее взгляде было что-то, чего он не сумел разобрать.

– Все, – добавил он. – Мы скоро его найдем.

– Ты уверен? Будет же еще взрыв, да? По новостям говорили, что…

Мунк склонил голову, нежно провел рукой по ее пальцам.

– Просто оставайтесь дома, ладно?

– Завтра?

– Да. Никуда не выходите. И ее не выпускай. Сидите дома. Вместе. Хорошо?

Она бросила взгляд в окно.

– Хорошо.

– Спасибо.

– Я положила тебе одежду в спальне. Ту серую рубашку и штаны хаки. Или хочешь что-то другое?

Он подошел и поцеловал ее в щеку.

– В самый раз. Спасибо. Все уладится, ладно?

Часы на стене тикали.

02:06.

Мунк расстегнул голубую гавайскую рубашку, достал полотенце из шкафа, проигнорировал звонящий телефон и тяжелой поступью направился в ванную.