Миа Крюгер не находила себе места. Часы на стене возле двери показывали без пяти девять, но казалось, время просто исчезло. Минуты тянулись мучительно медленно, а часы пролетали слишком быстро. День ускользал сквозь пальцы и в то же время полз, как никогда прежде. Отсчет шел в обе стороны. Двенадцать часов с момента взрыва. Насколько они продвинулись? Практически ни на сколько. Еще двенадцать часов до следующего. Пустая угроза? Казалось, Мунк так и считал – будто все это было разовой акцией, что опасность миновала, и все экстренные меры, к которым прибег кабинет министров, были излишни. Осталось лишь поймать виновного.

Нет.

Ты ошибаешься, Холгер.

Миа снова уставилась на предметы с кухонного стола Марии Симонсен, раздраженная тем, что Мунк не поручил ей ничего другого. Она должна была быть там, снаружи. Делать что-то действительно полезное, а не сидеть здесь. Она в пятый десяток раз подняла книгу о Гражданской войне в Америке к свету, перелистывая страницы одну за другой. Все так же безрезультатно. Ни пометок, ни подчеркнутых букв, ни тайных знаков. Бесконечная пустота. Книга даже не была прочитана. Мунк просто отмахнулся от нее. Война? Против Норвегии? Да-да, конечно. Сиди тут, Миа, а мы пойдем заниматься настоящим делом.

Черт возьми.

Она швырнула книгу обратно на стол и пошла в офис Людвига и Ани. Именно здесь теперь и происходило все самое важное. Телефоны звонили без перерыва: поток звонков от граждан, отфильтрованных сначала в Грёнланне. Сюда поступали только самые значимые, но и те пока были пустыми. Операция в Гроруддалене – пожилой мужчина угрожал взорвать весь дом, если соседи не перестанут шуметь. Вооруженный рейд в штаб-квартиру мотоклуба Hells Angels после наводки. Изъяли пять незаконных стволов, но ни террористов, ни взрывчатки. И еще один рейд, на этот раз в квартире во Фрогнере после анонимного звонка в газету «Дагбладет». Результат – три грамма гашиша и двое скучающих подростков.

Он умнее этого.

Дьявол.

Все было продумано до мелочей, правда ведь?

Те предметы на столе.

Одна бомба.

Каждые двадцать четыре часа.

Да, ей всего двадцать один.

И да, она не проработала в полиции двадцать лет.

Но…

Она не могла объяснить, откуда это знание, просто была уверена.

Следующая будет.

Завтра утром.

В 09:07.

Миа снова взглянула на часы. Стрелки почти не сдвинулись.

В помещении зазвенел новый сигнал.

– У нее новый звонок.

Людвиг поставил кружку с кофе и подкатился на кресле от доски обратно к своему компьютеру.

Йессика Блумквист.

Голос звучал отчетливо, будто они находились прямо внутри ее телефона.

– Привет, ты как?

Людвиг покачал головой.

– Не он. Парень звонит.

Миа взяла яблоко с тарелки на столе и подошла, заглядывая через плечо на экран, где шла расшифровка разговора в реальном времени.

– Привет, Рокки.

– Есть что-то новенькое?

– Нет, совсем ничего. С ума схожу. Вольд хочет, чтобы я оставалась в редакции.

– Тебе бы лучше быть в центре событий.

– Вот именно. Черт, тут же повсюду истории. Ты слышал, что люди начали уезжать из города?

– Серьезно?

– Абсолютно. На E18 пробка. Люди грузят машины и уезжают на дачи, к родственникам, к друзьям.

– Охренеть…

– Я с ума сойду, если срочно не выйду. Мне нужно действовать, а не тухнуть тут.

Миа сжала губы и кивнула.

Все правильно.

Аня положила трубку, написала что-то на стикере и приклеила его к доске. Людвиг убавил звук звонка, отхлебнул кофе и покатился обратно к своей тетради.

– Что у нас?

– Очередной псих, – вздохнула Аня. – Кто вообще фильтрует эти звонки? Их что, нанимали по специальной программе? У меня уже крыша едет. Пусть хоть немного соберутся.

Людвиг прочитал стикер вслух:

– У соседа есть какой-то схрон. Постоянно что-то взрывается. Рагна Вольд, Лиер.

Аня покачала головой.

– Теперь понимаешь, да?

Она вздохнула, подошла к мини-холодильнику у окна, достала банку колы, резко открыла и снова покачала головой:

– Когда общий брифинг?

– Как только Мунк вернется, – сказал Людвиг, потянувшись с шумным вздохом.

– Черт, – буркнула Аня. – То есть мы тут на всю ночь, да?

– По крайней мере, здесь безопасно. Насколько нам известно, – сказал Людвиг с сухой усмешкой, приподняв брови.

– Что? – раздраженно спросила Аня. – Ты думаешь, следующая бомба рванет у меня в квартире в Сагене? Что за бред вообще?

– А что мы вообще знаем? – сказала Миа, подойдя к окну.

– Что ты имеешь в виду? – устало спросила Аня.

– Я имею в виду, что у нас есть?

– Кроме кучи идиотов, видящих привидений средь бела дня? – буркнула Аня и махнула в сторону доски.

– Ну? – сказала Миа. – Конкретно?

Людвиг снова отставил чашку и покатился обратно к компьютеру.

– Так. Посмотрим. Карри и его команда работают возле дома Марии Симонсен. Один сосед видел красный фургон, припаркованный у ее дома в четверг вечером.

– Скорее всего, тогда он и забрал ее, – кивнула Миа. – Да?

– Опять? – простонала Аня. – Мы ведь уже все это обсуждали полчаса назад!

– Еще раз, – сказала Миа, обратившись к Людвигу.

– Окей, – кивнул Грёнли. – Итак, красный фургон, номер начинается либо на XD, либо на VD.

– Серьезно? – фыркнула Аня. – Как можно так ошибиться? X или V? Да они просто выдумывают, ей-богу.

Людвиг пролистал записи.

– Камеры дорожной службы зафиксировали в четверг вечером красный фургон с номером XD. Он ехал по кольцевой, свернул на платную трассу, и его след теряется у Сандвики, после съезда, возле торгового центра.

– Господи… – Аня закатила глаза.

– Что еще? – спросила Миа.

– Фредрик, – сказал Людвиг и снова пролистал документы. – Адвокатская контора «Виик, Олборг и Симонсен». По словам одной из помощниц, у Марии Симонсен был роман с одним из партнеров, Харольдом Олборгом.

– Дальше, – скомандовала Миа, пододвигаясь к нему ближе.

– Харольд Олборг. Сорок три года. Живет в Экеберге. Женат. Двое детей. Годовой доход – восемнадцать миллионов триста тысяч крон.

– Господи… – простонала Аня, отхлебнув колы. – Вот бы мне столько. За то, чтобы целый день слушать, как вы повторяете одно и то же.

– По словам помощницы, у Марии должна была быть важная встреча в пятницу. С крупным клиентом, – продолжил Людвиг.

– А список клиентов? – уточнила Миа.

Людвиг пожал плечами.

– Все как раньше. Анетте над этим работает. Оказалось, все не так просто, как мы думали. Какие-то юридические тонкости.

– Понятно, – сказала Миа. – Но они что-то скрывают. Верно?

– И с чего ты это взяла, Пуаро? – усмехнулась Аня с сарказмом.

Айтишница допила колу, смяла банку и метким броском отправила ее в мусорку у двери.

– Чистая логика, – сказала Миа, схватила со стола маркер и подошла к доске.

Она написала:

Адвокаты.

Клиент.

Кто?

– Если им нечего скрывать, почему они не говорят, с кем была эта встреча?

– То есть раз не болтают, значит, виноваты? – вздохнула Аня. – А ты бы как поступила, если бы твои клиенты платили миллионы, лишь бы сохранить свои секреты в тайне?

– Да-да, понимаю, – ответила Миа. – Но все равно…

– Можно предположить, – сказал Людвиг, закинув руки за голову, – что Марию Симонсен выбрали неслучайно. На то была причина. Верно?

– Определенно, – кивнула Миа, снова направившись к доске.

Мария Симонсен.

Почему?

Личное?

Работа?

– Окей, – Аня покачала головой. – Не хочу играть адвоката дьявола, но с чего мы вообще это взяли? А если это случайность? Ну, просто выбрал кого попало. Ты же сама говорила…

Она посмотрела на Мию.

– Те предметы на столе. Атака на Норвегию, разве нет?

– Я так думаю, но…

– Вот именно! – подхватила Аня. – Если это атака на страну, почему неслучайно? Почему не выбрать первого встречного, надеть жилет, взорвать вагон метро? Разве это не страшнее? Если ты ненавидишь Норвегию, к примеру. Просто кто угодно – бабах. Я бы точно испугалась.

– В этом что-то есть, – кивнул Людвиг.

– Ладно, – сдалась Миа, хоть и неохотно.

Она снова подошла к доске.

Жертва?

Случайная?

Кто угодно?

Сигрид. Тот короткий звонок. Он должен был быть для нее поддержкой, но все вышло наоборот.

С тобой все в порядке, Миа?

Что у вас там, черт возьми, происходит?

Береги себя, хорошо?

– Тогда почему, – снова подойдя к окну, спросила Миа, – он оставил те вещи на кухонном столе? Если все это не было заранее спланировано?

Она снова ощутила: ей нечего делать здесь, внутри.

Так же чувствовала себя та журналистка по телефону.

Я сойду с ума.

Мне нужно выйти.

Миа подошла обратно к доске.

– И ни один из этих следов ничего не дал?

– Миа… – тяжело вздохнула Аня. – Ты ведь это уже спрашивала минут десять назад. Сколько дверей они уже выбили? Пятнадцать?

Она взглянула на Людвига. Тот пролистал заметки.

– Семнадцать, – кивнул он.

– Вот именно! – продолжила Аня. – Семнадцать операций, спецназ, солдаты. Бог знает что еще. И что в итоге? Пара подростков и несколько грамм гашиша?

– Дальше, – сказала Миа и кивнула Людвигу.

– Миа, – вздохнул тот. – Мы же все это уже… буквально только что…

– Нет. Продолжай.

– Ладно.

Он снова пролистал заметки.

– Камеры наблюдения.

– Да.

– Та, из вагона. Мы все ее уже видели.

– Бедные люди, – пробормотала Аня, доставая очередную колу из мини-холодильника.

– Но там ничего полезного, верно?

– Еще, – сказала Миа, делая круг рукой в воздухе, как бы подгоняя.

– Камеры рядом с тем местом, где она села в метро, – продолжил Людвиг.

– Хольмен, – кивнула Миа.

– Две записи, – сказал Людвиг. – Станция и дом на Сместадвай. Везде только она. Одна. Подходит к станции. Ждет. Заходит в поезд.

– Но ведь она там не жила? – сказала Миа.

– Мы же… – начал было Людвиг.

– Да, но все же, – перебила она. – Она там не жила. Он где-то ее держал. А потом высадил. Вот здесь.

Миа подбежала к стене и ткнула пальцем в карту.

– Ну? – спросил Людвиг.

– Есть записи из этого района?

– Миа, мы же уже это…

– И все-таки?

– Нет, больше нет, – развел руками Людвиг.

– Должны быть…

Ее перебил стук в открытую дверь.

Вошел Фредрик Риис.

Со стопкой коробок пиццы в руках.

– Еду заказывали?

– Наконец-то, – Аня вскочила и схватила верхнюю коробку.

– Она звонила? – спросила Миа.

– Кто? – удивился Фредрик, ставя коробки на стол.

– Секретарша?

Фредрик расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и опустился на стул.

– Нет. Еще нет.

Он выглядел измученным.

Миа сразу почувствовала запах.

Алкоголь.

Он был на вечеринке. И по нему было видно, что он предпочел бы лежать дома под одеялом.

Она не такая.

Сама почти не пила.

Иногда ходила на выходных в бар с однокурсниками, еще в полицейской академии, но почти всегда уходила первой.

– Появилась какая-нибудь информация? – спросил Фредрик, потирая глаза.

– Нет, – сказала Миа. – А у тебя?

– Провел два часа в доме под Хёнефоссом. С родителями. Пытался объяснить, почему их дочери больше нет.

– И?

– Ничего, – пожал он плечами. – Они ее давно не видели. Ферма. Простые работяги. Так и не поняли, зачем дочь променяла нормальную жизнь на просиживание штанов. Говорили, мол, могла бы приносить пользу дома.

– О, да ладно, – простонала Аня, роясь в коробках. – Ни одной без лука?

– Что с телефоном журналистки? – спросил Фредрик, кивнув на экран Людвига.

– Ничего. Только личные разговоры.

– А Мунк?

Он огляделся.

– В кризисном штабе, – сказала Аня. – Или у короля. Или в Службе госбезопасности. Или в офисе премьер-министра. Мы без понятия.

– Значит, брифинга не будет?

– Последнее, что слышала: вернется к полуночи.

Аня все же взяла кусок пиццы.

– Одиннадцать часов и сорок минут, – сказала Миа, опускаясь в кресло.

– Что? – переспросил Фредрик, проводя рукой по лицу.

Миа кивнула на часы.

– Одиннадцать часов сорок минут.

– То есть мы думаем, что будет еще одна?

Он посмотрел на остальных.

Людвиг пожал плечами.

– Вторая?

Наступила тишина.

– Нет, – проговорила Аня с набитым ртом.

– Миа?

Фредрик снова потер глаза и повернулся к ней.

– Однозначно.

– Ты уверена?

Аня покачала головой.

– Да он блефует.

– Ты ошибаешься, – Миа встала. – Это произойдет.

– Да брось, – сказал Фредрик. – Ты ведь не можешь знать…

– В 09:07. Сто процентов, – твердо ответила она.

И, раздраженно развернувшись, пошла обратно к своему кабинету.