Сенешаль Дорган, королевский дворец Нумеронга

Сенешаль испуганно подскочил в своей кровати. Что-то его разбудило, но что — он понять не мог. Вроде бы все было тихо и спокойно.

Правда, тут он обратил внимание на то, что окно открыто. Это было очень странно, потому что он велел своим слугам закрыть его перед сном. И они точно это сделали.

После этого он вдруг, скосив взгляд в сторону, увидел, что его артефакты, что лежали на столике, пропали. Уже хотел закричать, призывая слуг и охрану. Но тут заметил, что на одеяле лежит лист бумаги.

Схватив его, он прочел написанное крупными буквами:

«Король знает все! Палачи уже идут по твою голову. Немедленно спасайся, пока есть возможность. Твой таинственный доброжелатель».

Сенешаль понятия не имел, что это за такой таинственный доброжелатель может у него иметься. Но грешков у него, конечно, перед королем было множество.

Кто бы не воровал, находясь на такой высокой должности, как у него? Как удержаться-то, если должность позволяет? Все бы этим занимались на его месте. Вот и он крал все, что получалось. Воровал и боялся. И все ждал, что однажды с ним может случиться самое страшное. Король потеряет терпение, узнав о его прегрешениях, и пошлет своих охранников арестовать его. А дальше тюрьма, пытки и страшная казнь…

Так что, ни на секунду не усомнившись в правдивости написанного, сенешаль немедленно передумал поднимать шум. Не в его интересах сейчас приближать время встречи с охраной.

«Интересно, когда оставили это предупреждение? И что это за таинственный доброжелатель?» — подумал он.

Впрочем, сейчас ему было не до этого. Тем более этот доброжелатель явно себя внакладе тоже не оставил, забрав его артефакты на круглую сумму.

«Ну что же, если мне удастся спастись, это будет достойной платой за мою жизнь, которую я, конечно, оцениваю подороже этих артефактов», — подумал он.

Ну ладно, все же об этом он думать будет потом. А пока что надо одеться как можно быстрее и немедленно спасаться из королевского дворца, пока есть такая возможность.

Эйсон, королевский дворец Нумеронга

Я не сомневался, что сенешаль, получив мое предупреждение, сбежит из дворца, и, скорее всего, из страны тоже. При этом не подозревая, что сам факт этого бегства станет для короля свидетельством его измены, нанесшей ему просто чудовищный ущерб. Ну да, если прикинуть, сколько стоят только украденные нами картины… Король, скорее всего, потратил на эту коллекцию десятки миллионов золотых монет. Ну и угнанный табун, если мы завершим дело с ним до конца, — это тоже миллионы золотых монет. Унесенные из библиотеки книги тоже денег стоят, сотни тысяч, а возможно, и миллионы, это смотря какие редкости мы прихватили. Так что, разъяренный этой изменой и этими невероятными потерями, король объявит за голову сенешаля такую чудовищную награду, что тот до конца своей жизни будет вынужден прятаться в какой-нибудь дыре, постоянно опасаясь охотников за головами. Скрывать свое лицо на людях и сам себе готовить, потому что будет бояться нанять слуг, опасаясь, что они его выдадут… Зачем служить за горсточку серебра в месяц, если можно сразу получить десяток тысяч золотых монет, просто связавшись с людьми короля и выдав хозяина? Никакой больше роскошной жизни, никаких балов, ресторанов, фуршетов… Сколько бы он ни украл у короля, он и потратить эти деньги даже не сможет. И так вплоть до войны с демонами, которая поставит, скорее всего, закономерный итог его жалкой жизни. А если проявит малейшую неосторожность до войны, то будет схвачен и доставлен к королевским палачам. Меня, в принципе, в качестве мести вполне устраивал и тот, и другой вариант.

Удовлетворенный тем, как разобрался с сенешалем, я залез в эспандер, который Илор, обратившись в хагрекса, должен был доставить в ту деревню в десяти километрах от столицы, куда королевские конюхи и охранники должны пригнать для нас стадо.

Портрет человека, которому надо передать табун, тот самый, что я вручил начальнику дворцовой охраны, я купил за три серебряных монеты в первой попавшейся лавке еще в Аргенте. Какая вообще разница, какой портрет, если Илор может воплотиться практически в любого человека, чей портрет я куплю…

Проблемы могут возникнуть только в том случае, если наткнешься на того, кто знает этого человека, в том числе и то, как должен звучать его голос. Но сомневаюсь, что кто-то из гвардейцев и конюхов когда-либо встречался с тем тридцатилетним мужчиной, портрет которого мы купили в совершенно другом королевстве, расположенном за несколько тысяч километров от этого.

Тем более портрет хоть и был хорошо написан, но явно принадлежал совершенно неизвестному художнику, иначе не стоил бы настолько дешево. А никто по-настоящему серьезный не позволил бы себя рисовать художнику, имя которого никому не известно. Так что с этой точки зрения мы чувствовали себя в полной безопасности.

Ясно, что полет хагрекса, пусть и прерывающийся каждые три с половиной минуты — на то, чтобы дать мне вылезти из эспандера и немножко продышаться, прежде чем залезать в него снова, — это очень быстрый способ перемещения. Так что у деревни мы оказались на несколько минут раньше, чем охранники и конюхи из королевского дворца с их табуном.

Илор тут же аккуратно преобразился, чтобы соответствовать изображению на портрете.

Я одобрил то, как он выглядит. Сам, конечно, тоже был загримирован под тридцатилетнего мужчину. И оба мы были в дорогих костюмах и обуви.

Это было необходимо, потому что, несмотря на отданный приказ, вряд ли охранники решились бы передать королевских скакунов каким-нибудь оборванцам. Ну а тут будет видно, что перед ними два аристократа. Так что с этой точки зрения претензий у них уже быть не должно.

За несколько минут мы, проявив сумасшедшую активность, разбудили местных жителей. И, начав швыряться золотом, скупили у них всех лошадей.

Должны же у нас быть лошади, на которых можно отправить обратно охранников и конюхов во дворец. Они совершенно не поймут, если им предложат возвращаться из такой дали ко дворцу пешком. Это тут же вызовет у них серьезнейшие подозрения.

Местные жители, конечно, после такого спать обратно не легли. Еще бы, ведь этой ночью на них неожиданно пролился настоящий золотой дождь. Мы заплатили им за их коней и седла минимум в три раза больше того, что они в действительности стоили.

Одна только проблема, конечно же: нумеронгским языком мы не владели. Но нам это было и не нужно. У нас был письменный приказ, написанный на этом языке начальником дворцовой охраны. Так что, когда табун пригнали, мы с Илором тут же подошли к охранникам.

Илор молча вручил им этот приказ. А там должно было быть написано лично Гретикусом:

«Не задавая никаких вопросов, передать табун и немедленно всем возвращаться во дворец».

Естественно, прочитать это сам я не мог, но куда бы делся начальник дворцовой охраны под «Болтуном»?

Я решил, что получив такого рода письменный приказ, охранники почувствуют себя в безопасности. Потому что будут знать: они смогут им прикрыться в случае, если все-таки что-то произошло не то. Какие к ним могут быть претензии, если у них на руках есть письменный приказ о передаче табуна, заверенный высоким начальством?

И это сработало. Никаких вопросов не последовало. Поклонившись нам, начальник охраны конюшни забрал приказ и велел тут же седлать предоставленных нами лошадей и следовать обратно во дворец.

А когда охранники и конюхи скрылись на горизонте, я вышел вперед и сделал предложение местным на хельском языке — на котором мы провели раньше с ними переговоры о покупке лошадей, пользуясь наличием нескольких человек, которые неплохо его знали.

В любой деревне всегда найдутся люди, хорошо знающие иностранные языки. К примеру, какой-нибудь подручный купца, который успел попутешествовать по всему миру и вернулся потом на старости лет доживать в своем селе, в котором благодаря сделанным накоплениям чувствует себя королем и пользуется огромным уважением односельчан, знающих, что у него куча денег. Попробуй он осесть в какой-нибудь другой деревне с такой суммой — его бы достаточно быстро ограбили, потому что там он чужак. А в своей деревне, где у него куча родственников и свойственников, он может чувствовать себя в безопасности. Надо просто не забывать делать им подарки, чтобы они по-прежнему испытывали к нему теплые чувства.

Бывают также и старые солдаты, которые служили где-нибудь на границе и от скуки изучали чужие языки. В любой армии полно выходцев из других государств, так что в ней можно изучить какой угодно язык. Часто причина, по которой иностранцы оказываются в чужой армии, достаточно банальна. К примеру, молодой парень встревает в какой-нибудь криминал у себя на родине. А потом ему приходится срочно убегать куда подальше из своего королевства, потому что там его ищут следователи.

Едва я кинул клич о том, что нам нужны желающие заработать пять золотых монет за то, чтобы перегнать отсюда коней на десять километров в сторону, как тут же набралось сорок с лишним человек. Вперед вышли практически все мужчины. В полтора раза больше человек, чем лошадей в нашем табуне. Самых старых жителей деревни, конечно, я не брал, потому что мы честно предупредили: обратно возвращаться придется пешком.

Конечно, я мог бы взять гораздо меньше наездников, ограничиться, к примеру, десятком. Но это было осознанное решение. Лошади нас не знают. И, возможно, часть из них не захотят скакать сами по себе рядом с остальными, на которых будут наездники.

А все, кто живет в селе, прекрасно умеют скакать на лошади и подчинять ее себе. Так что, обеспечив наездников по одному для каждой лошади из табуна, я получал гарантию, что ни одна из них от табуна не отобьется.

Заплатил прилично золота за эту работу, хотя мог бы и сэкономить, предложив намного меньшую оплату, крестьяне все равно бы согласились. Но, во-первых, приятно помочь крестьянам — жизнь у них нелегкая. А во-вторых, любая лошадь из этого табуна стоила от тридцати тысяч золотых монет и выше. А два жеребца-производителя в табуне, как поведал мне несколько дней назад старый слуга, вообще были бесценны. Лучшие представители знаменитой нумеронгской породы. Других таких в мире просто нету.

Нет, конечно, продать их тоже можно было бы. Но только какому-нибудь врагу короля Нумеронга, потому что такие лошади все наперечет. И вряд ли он заплатил бы много, зная, что мало кто решится еще купить украденных королевских лошадей.

Но продавать я не собирался ни жеребцов, ни лошадей. У нас же свое ранчо появилось. И два лучших в мире представителя нумеронгской породы там точно придутся ко двору.

Когда почти прибыли в условленное с Гредбенком место, старый грандмаг вышел со мной на связь. Я сообщил ему, что все идет по плану, и договорились, что он откроет портал на наше ранчо через десять минут. За это время мы добрались до нужной точки, расплатились с местными жителями, а они помогли загнать лошадей в открывшийся портал. Гредбенк снова вышел со мной на связь, мы с Илором зашли в портал, и я сказал, что его можно закрыть.

Работники с нашего ранчо нас уже ждали. Я не поленился накануне отправить туда Корнела, чтобы он, как заместитель кланлидера «Дерзких», принял всех в члены клана. Это единственная серьезная гарантия того, что они нас не сдадут, когда догадаются о том, что за табун прибыл к ним на ранчо этой ночью. Для простого пастуха попасть в серьезный клан, да еще не слугой, а полноправным членом — вещь почти такая же невероятная, как быть принятым королем. Они сразу стали видными женихами для местных красоток. Ведь их дети тоже станут членами клана, который может позволить себе содержать огромное ранчо в их краях. А если в семье родится маг, то у него и вовсе будут ослепительные перспективы… Ради такого они будут держать язык за зубами. Да и страх пострадать от божественной клятвы очень будет в этом помогать.

Также Корнел, сказав, что раз они теперь члены клана, то и зарабатывать должны больше, повысил им зарплату в три раза. По его словам, счастья у них было выше крыши… А ведь им и так платили намного выше местных зарплат, исходя из данной при устройстве на работу божественной клятвы немедленно сообщить руководству клана, и не говорить больше никому, когда они обнаружат на территории ранчо ныне скрытый королевский могильник… Ясно, что формулировки там были несколько другие, — смысл рисковать, сообщая им заранее, что на этой территории есть королевский могильник? Так что речь в клятве шла всего лишь о странном объекте…

Сдали лошадей им, объяснили, насколько они ценны, чтобы работники ухаживали за ними со всем необходимым тщанием, оставили и различные лечебные эликсиры, велев их давать скакунам при первых признаках болезни, а если они не помогут, немедленно сообщать Аркошу. Мы знали, что времени на инструктаж уйдет прилично, потому что пастухи обычно не самые умные и образованные люди на Земле, и все лучше повторить и разжевать по несколько раз. Так что договорились с Гредбенком, что обратно в Таргалдор он переправит нас уже завтра, а сегодня мы с Илором еще поохотимся, а потом уже отправимся поспать часа четыре в гостевой дом на ранчо.

Утром вернулись как раз к завтраку. Джоан мне удалось уговорить в этой операции не участвовать, она не требовала третьего участника, но это означало, что она очень ждала результатов, как и все члены клана, посвященные в идею этой вылазки. Сразу на завтраке посоветовался с ней, показывать ли Эрли все картины до одной.

— Показывай, — решительно сказала жена. — Без всякой жалости. Ей полезно немного приобщиться к культуре. Ну и тем более, это же Хермог!

Авердан Хмурый, королевский дворец в Нумеронге

Утро у короля совсем не задалось. Разбудили его задолго до рассвета. Один из гвардейцев, патрулируя коридоры дворца, задумавшись, зашел дальше по маршруту, чем положено, и оказался у картинной галереи. Увидев, что снаружи отсутствует охрана, заподозрил что-то неладное. Он поднял тревогу, и вскоре выяснилось, что охрана пропала, а галерея полностью опустела. Не осталось ни бесценных работ Хермога, ни трех картин, которые нарисовал сам король, пытаясь подражать любимому художнику. Ничего у него не получилось, конечно, но во дворце не нашлось никого достаточно безумного, чтобы монарху об этом сказать, так что картины торжественно повесили в эту же галерею. Видимо, грабители тащили все подряд, не особенно разбираясь в ценности полотен…

Короля долго не будили, потому что не находилось смельчака это сделать. Тем более что оба начальника — и начальник дворцовой охраны, и начальник охраны картинной галереи — бесследно пропали. Они и были бы должны сообщить монарху об этом ограблении, а попадать под раздачу вместо них охотников не было. Но когда во дворец вернулись охранники конюшен и конюхи, выяснилось, что и конюшни опустели, и после этого два заместителя Гретикуса подкинули монету, и один из них и отправился к королю. И кстати говоря, ничего плохого с ним не произошло, вне всяких ожиданий. Когда он сообщил дрожащим голосом монарху, что этой ночью утрачены и любимые картины, и любимые скакуны, королю срочно понадобились лекари. А когда он пришел в себя, то тут же потребовал найти виновных, подразумевая, что это должны быть те, кого никак не могут найти — сенешаль, Горик и Гретикус.

Нашли только Гретикуса, не способного хоть что-то пояснить, потому что он беспробудно спал под действием наркотиков. Его кабинет тщательно обыскали и нашли там еще много этой отравы. Король пришел в ярость из-за того, что единственного пойманного виновника невозможно допросить, но поделать ничего не мог, пробудить его никак не получалось. Что касается сенешаля, то нашлись свидетели, видевшие, как он ночью покинул дворец, уехав в карете в неизвестном направлении.

Король был очень зол, но он ничего не сделал как вернувшейся охране конюшен и конюхам, так и обнаруженным во время поисков пропавшим охранникам картинной галереи. Все они безусловно следовали отданным им приказам, и наказывать их было опасно, так можно было в дальнейшем пошатнуть всю дисциплину, которую Авердан десятилетиями насаждал во дворце. Нет, виновны именно те предатели, что отдали приказы, лишившие его любимых картин и скакунов!

Не понравилось королю и то, что один из предателей упомянул секту, что якобы собирается проклясть лошадей. Это такой намек, что в этих дерзких ограблениях виновна и секта? Неужто произошло именно то, чего он опасался, — что сектанты, помимо уже выявленных предателей, смогли добраться и до других чиновников в его дворце?

Дворец погрузился в мрачную атмосферу. Все ждали, когда очнется Гретикус и когда поймают сенешаля и Горика.

А когда еще и библиотекари прибежали, сообщив, что из королевской библиотеки пропало больше сотни ценных старых книг, король только устало махнул рукой. Сил гневаться у него больше не осталось…