В Косово я ехала молиться о своем браке. Ведь если разрушены храмы, то разрушены и семьи. От нашей семьи я тоже решила везти в монастырь Косово и Метохии икону и поехала ее покупать.

В магазине я попросила показать мне аналойные по размеру иконы, их ставят в центре храма для поклонения. Мы долго ходили по магазину, ничего не нашли, продавец принес стремянку и стал показывать иконы под потолком. Но все, что мне нравилось, стоило в два, три или даже четыре раза дороже нужной суммы. А то, что подходило мне по деньгам, помещалось у меня на ладони.

Я замучила продавца и думала уже уходить. И тогда он вспомнил «про еще одну икону, правда, на старой доске». Тогда я еще не знала, что такие доски могут быть препятствием на границе. Под новой росписью может тайно вывозиться культурная ценность.

Икона мне очень понравилась. Это была Богородичная икона, окруженная по краям изображениями Господа и ветхозаветных пророков.

– Что это за икона? – только спросила я.

– Читайте, я не очень знаю ее историю, – сказал мне продавец-консультант и сунул открытый на нужном месте каталог.

Это была Курская-Коренная икона Божьей Матери, 25 лет хранившаяся в Белградском Свято-Троицком соборе, а потом вывезенная в Америку епископом Сан-Францисским и Шанхайским Иоанном. Получалось, что мы фактически возвращали ее на родину, хоть и в виде списка. Мы приняли решение ради этой иконы изменить маршрут, выбрав более долгий путь – ехать сначала в столицу, где она была четверть века.

Я позвонила Наталье и восторженно рассказала про мою покупку, а в ответ услышала: «Ты что, православных чудес, что ли, не видела?» Ну, как бы плевое дело – творишь добро, и чудеса сыпятся как из рога изобилия.

А мне все равно хотелось поделиться этой историей, и я, пристегнув икону ремнем безопасности на заднем сиденье автомобиля, поехала к знакомому батюшке.

«Ба-а-тюшки, – почти прокричала я, взглянув на икону по приезде, – да она же треснула!» Почти до самого лика снизу тянулась трещина. Все пропало! Батюшка позвал к себе, шла служба. Он исповедовал у самого алтаря, там у него был уголок, он сидел. И я опустилась рядом.

– Так должно быть, – сказал он. – Курская-Коренная была разрублена пополам, а потом срослась. Что бы ты ни делала с ней, больше она не треснет.

Так и было. Мы заказали на нее киот, а он был настолько впритык, что мы втискивали икону буквально кулаками, навалившись вдвоем сверху. Но трещина больше не стала.

А дальше нужно было получить благословение от Церкви на нашу поездку. Мы написали прошение в Отдел внешних церковных связей, и я занесла его секретарю. Выходя в коридор, вдруг из другого кабинета я услышала свою фамилию. Немного помедлив, зашла.

– Здравствуйте! Вы только что назвали мою фамилию.

– Какую?

– Москвитина. Я еду в Косово вместе с Батраевой и прошу благословения на поездку.

– А, да. – Он посмотрел в свои записи на столе. – А вы кто вообще?

– Многодетная мать и журналист.

– А зачем вам в Косово?

– Помочь сербскому народу.

– Как?

– Отвезти туда иконы, пожертвованные русским народом.

– Зачем вам это?

– Я просто считаю это нормальным.

– Знаете ли вы, что даты вашей поездки совпадают с референдумом по признанию независимости края?

– Да.

– У вас есть план поездки, и кто вас будет сопровождать?

– Нет.

Он спросил, с кем в Сербии мы будем взаимодействовать. Я назвала священника, которому мы звонили. В телефоне секретаря неожиданно нашелся его номер, и он позвонил по нему. Священник открестился от нас, сказав, что с нами незнаком. Это было неприятно. И было похоже, что нас не пропустят.

Но вскоре все произошло ровно наоборот: мы получили благословение. На руках у нас была бумага, в которой Русская Церковь просила Сербскую оказать содействие в нашем проживании, переездах и безопасности на их территории.

Дата поездки получилась сама собой: мы собрали иконы, Наталья договорилась с монастырями, куда какая икона будет подарена, и мы купили билеты на самолет. Покупая билеты, мы не очень понимали, как их везти, и, главное, на грузовой отсек не было денег. И я решила звонить, а потом писать в «AIR SERBIA».

Там было как-то все очень лирично. Сам директор авиакомпании заявил, что к судьбе Косово он небезразличен и готов посодействовать двум русским девушкам. Нужно было только в день перелета подойти к определенной стойке регистрации. Как я в это поверила?

Страх меня начал догонять по дороге в аэропорт. 11 икон в пяти чемоданах, вес неподъемный даже для нескольких мужчин, и еще эта липовая договоренность с директором авиакомпании.

Однако все случилось, как и пообещали: нас ждали у нужной стойки регистрации и проводили отдельным коридором. Но таможенники попросили вынуть иконы из киотов, и тогда мы схитрили: мою икону на старой доске и еще одну XVIII века мы оставили напоследок. Пускай таможенники устанут проверять и махнут на нас рукой. И они устали.