Эта победа очень вдохновила не только меня и Виталия Милонова, но и множество людей активных, сочувствующих теме профилактики абортов. Можно было смело идти вперед, присоединяя единомышленников. И у меня в голове засела мысль сделать антиабортную программу на ТВ. Тогда мне виделась исповедальная передача, построенная на фондовой рубрике #почта_жзж. Уже тогда писем, которые пришли на мою личную почту motata@

yandex.ru, было более 500, женщины рассказывали о своем опыте рождений вопреки. Эти драматичные анонимные истории мотивировали каждого читателя сместить ракурс внимания со своей проблемы и посмотреть шире. «Бывает сложнее, с проблемами сталкиваются все, но ты справишься так же, как и я», – как бы говорили истории наших героинь.

Я обсуждала передачу с Борисом Корчевниковым, писала синопсис, он предлагал уйти от темы рождений вопреки к теме многодетных с особыми судьбами. Мы обсуждали географию съемки – по всей стране, включая разные народности, самобытные культуры и традиции. Что-то не получалось, не стыковывалось, но я возвращалась к теме передачи вновь и вновь. На что услышала от Бориса: «Вот ты упертая, как асфальтоукладочный каток». А однажды Борис сказал: «А пойдешь на православный канал работать?» Мысленно я сразу ответила «нет», но промолчала.

Православный канал? Но ведь у меня и так Фонд, как соцнагрузка от небесной канцелярии. И я столько времени уделяю тому, чтобы вывести антиабортную тематику в светское пространство. Это как взять все обнулить, что ты уже сделал, и рассказать среди своих, что аборты – это плохо. «Да знаем мы», – как бы услышать в ответ. Вместо «нет» я спросила:

– Какой канал?

– «Спас». Будешь объявлять в эфире, что во Владивостоке отслужили Божественную литургию. Ведь это то, о чем ты мечтаешь.

– Но у меня совсем нет времени и сил на это. Мне бы поднять Фонд.

– Но ты же собиралась умирать за Христа. Вот и умирай, – отшутился Борис.

И я неуверенно согласилась. Но он еще раз переспросил, чтобы убедиться, что я готова. Ответила «да» и забыла. Шло время, ничего не менялось.

Борис нигде официально не заявлял, что он стал управлять каналом, и я о разговоре подзабыла. Я бегала по делам Фонда и участвовала в круглых столах, искала сотрудников и открывала проекты. Общалась с подписчиками и получала письма о помощи. Как-то вечером, укладывая спать двухлетнего Матфея, я зашла на свою страничку во Вконтакте. Куда до сих пор захожу редко, не чаще двух-трех раз в год. Отчего-то пошла в «сообщения» и нашла там большое письмо от неизвестной Натальи. Письмо про брак, в нем не было чего-то сверхвыдающегося. Но я ответила и даже предложила ей встретиться.

Назначила встречу в «ИЛЬ ПАТИО» в Камергерском переулке и приехала на нее. Наташа мне понравилась своей прямолинейностью и честностью. Мы обсудили с ней семейные проблемы и как-то сразу перешли к работе. Наташа произнесла: «Я работаю с Леонидом Закошанским» как некую кодовую фразу. Только она не знала, что я не смотрю телевизор. Оказалось, что Леонид – ведущий ток-шоу на НТВ, и она готова позвать меня в передачу. Я не отказалась.

Выпуск был посвящен героине, которая отдала ребенка обратно в детский дом. В ходе программы вскрывались моменты сексуального насилия ребенком, взятым из детского дома, над внучкой героини. Это доказала судмедэкспертиза. В программе было сложно что-то говорить в защиту героини, т. к. зрители и часть экспертов, конечно, клеймили поступок женщины: «Взяла, так неси ответственность». Но я встала на ее защиту и столкнулась с Закошанским. Очень чувствовалось, что мы про разное.

В конце передачи героиня призналась, что она брала благословение у духовника, сама мысль о сдаче ребенка обратно в госучреждение казалась ей кощунственной. Священник благословил ее, и только после этого она решилась. Это был самый конец программы, последние минуты, и Закошанский обрушился с оскорблением на священника, назвав его «человеком с бородой, который не имеет права решать чужие судьбы». Я поняла, что промолчать тут невозможно, и ответила ему. И на этом программа завершилась.

Наташа встречала меня за кулисами удивленная. «Такой передачи у нас не было. Это же было противостояние, ты почувствовала? Даже писали так долго, как не пишем обычно». На следующий день она позвонила мне и сказала, что Закошанский закрыл программу, объяснив это усталостью от данной тематики. Вчерашний выпуск был последним. Мы вдвоем с Наташей были как будто причастны к чему-то большему и после передачи сдружились, а очень скоро я приехала к ней в гости.

Дома Наташа мне показала иконы, рассказала, как ее тянет ко всему, что связано с верой, с Православием. Ей тяжело приходилось на передаче, где иногда героев заманивали в эфиры обманным путем или раскручивали на откровения, которые они не готовы были раскрывать добровольно.

«Я бы так хотела пойти работать куда-нибудь типа телеканала „Спас“ и профессионально пригодиться, не вступая в сделку с совестью. Я писала им письмо, но мне не ответили». Что? «Спас»! Ничего себе поворот!!! Но как сказать, что я могу помочь ей, ведь пока еще было рано о чем-то говорить. И я взяла эту новость себе на заметку. Еще канал не начал свою новую историю, но два сотрудника условно уже были наготове.