Эти первые полтора года в Фонде были похожи на выход в космос. У меня не было ни сильных знакомых на скамейке запасных, ни советчиков, ни денег, ни опыта. Да и есть ли сейчас… Я не знала, что делать и тем более как делать. Хотелось правильно, но получалось для опыта. Это научило меня одному – молиться. Потому что в космосе существует только одна пуповина – это связь с Богом.
Ни у кого не получается все и сразу, ни у кого не получается каждый день. И у меня тоже. Но я не отступала. Меня все время звали в разные ток-шоу, и я видела, как много телезрителей меняют свою точку зрения после часовой передачи. Часто срежиссированной, но не придуманной. Истории, которые показывают по ТВ, обычно правдивы, хотя многие думают иначе. В обычной жизни все есть в большом количестве, не нужно ничего изобретать. Только выдать весь материал за час, а для этого пишут сценарии, и ведущие перебивают экспертов.
После каждой передачи я получала обратную связь от зрителей. Там была и критика моей позиции, и откровения людей: кто-то менял свою точку зрения, а кто-то видел во мне себя.
В кадре, кстати, редко говорят «уж лучше бы аборт», если обсуждают героиню, а не политику. Скорее аборт осудят под зрительское возмущение. Поэтому первые годы я активно ходила на все телеканалы, никогда не отказывая. Но и не просилась сама. Не было ни одной передачи, куда я просила бы меня позвать или платила деньги за участие. Также я никогда не брала деньги за участие. Принцип был такой: «Зовут – иди, пропагандируют аборт – беги».
Перелом ситуации был в программе у Соловьева. Виталий Милонов позвал меня в секунданты по теме абортов, и я нешуточно волновалась накануне. Подвести боялась. В прямом эфире такого уровня не была ни разу. Программу эту не видела и правила игры не знала. У Милонова в оппонентах была Мария Арбатова, а опасалась я почему-то Соловьева. Что значит телик не смотрю от слова «совсем». Начался «К барьеру», смотрела его вся страна. Не только потому, что это прямой эфир на Россию, но и потому, что тема острая, впервые подается в дебатах мужчины и женщины. Проиграть нельзя было никак, второго раза не будет. Или мы сейчас доказываем, что к абортам склоняют и аборты деструктивны для женщин, или вся Россия определяет свое отношение к абортам скорее как положительное. Важно было сформировать мнение у большинства. Обычно оно неоформленное, куда поведут сильные, такое и примут.
Все начало и середину программы мне можно было только советовать Виталию. И я советовала все, что только могла насоветовать: цифры и даты, опыт зарубежный и российский. Но Виталий этим всем не пользовался, а говорил от себя. А потом мне дали слово. И тут состоялся мой личный поединок с Марией Арбатовой. Мы удивительно совпали по типажам: обе рыжие и за права женщин. Только права оказались разными. Я заметила за собой, что Арбатова меня не раздражает и вызывает симпатию. Я построила на этом свою позицию. Она красивая и умная, она родила детей, но знает ли она, что большинство женщин в стране (и я была в их числе) раздумывают прервать жизнь ребенка из-за неэтичных советов врачей, а также гипердиагностики УЗИ, где внутриутробному ребенку ставятся ложные пороки развития. За эти вещи никто не несет ответственность.
И тут началось. Она стала оскорблять и кричать, что у меня нет образования, чем меня удивила, ведь я была настроена на диалог и ругаться не собиралась. Я отвечала спокойно, чем раздражала ее еще сильнее, и в итоге, когда она стала говорить, что в фильме «Безмолвный крик» подделаны УЗИ абортов, я искренне сказала: «Я не понимаю, о чем вы говорите». Она блефовала, фильм «Безмолвный крик» вышел в 1984 году и содержал откровения практикующего врача и директора сети гинекологических клиник, сделавших состояние на проведении абортов. Бернард Натансон решил провести аборт, совместив его с ультразвуковым исследованием, чтобы понять, что происходит с плодом. Увиденное ужаснуло его: дети словно безмолвно кричали, открывая крошечный ротик, и убегали от кюретки (ножа, абортивного инструмента), которая охотилась за ними, чтобы вычистить их из полости матки. Он отказался от абортов, а видео с аппарата УЗИ легло в основу документального фильма. Это известный факт, и оспаривать его не имело смысла.
Это противостояние дало хорошие голоса зрителей, и наша позиция вышла в голосовании на первое место. Передача закончилась победой, но мы знали, что рано радоваться, за нас голосовал Дальний Восток, а на Центральную Россию эфир пойдет через несколько часов. Голоса по всей России суммируют, и только тогда мы узнаем реальное положение дел.
Я поехала домой, конечно, переживала. В Инстаграм упало несколько отзывов зрителей Дальнего Востока, но общей картины не было. Придя домой, я сразу встала на молитву. Не снимая своих черных сапог, опустилась на колени перед иконой Богородицы и простояла в молитве до тех пор, пока мне не отзвонился первый телезритель из Москвы и не сказал, что это выглядит очень сильно и что мы выиграли.