В Фонде ко мне начали приходить матери-одиночки. Разрушенных браков так же много, как и абортов. Иногда одно влечет за собой другое. Иногда браков нет, а только аборты. Иногда аборты в браке от других мужчин. Иногда кто отец – неизвестно. Боже, я была лучшего мнения о женщинах. Серьезно, мир, в котором я пребывала в браке, не существует.

Мы поначалу в Фонде даже придумали проект психологической помощи «Пережить развод», до сих пор его аккаунт где-то болтается на просторах Инстаграма. Но девочка, которая его тогда вела, сошла с дистанции, переживая разводной процесс с очень влиятельным мужем.

Меня стали называть феминисткой. И даже придумали забавную конструкцию – «православная феминистка», это было очень смешно. Это все равно что сказать, что мне нравятся женщины или я не люблю детей. Что-то противоречащее мне самой. Уж я-то как раз очень люблю и уважаю мужчин, а вот женщины стали для меня настоящим открытием.

В первый год Фонда были истории подопечных, которые научили меня, как делать нельзя. Из Уфы мне написала женщина, беременная первым ребенком. Ну, как первым, в анамнезе уже были аборты. Правильнее сказать третьим. Но если она сохранит беременность, то это будет ее первый ребенок. Красивая и молодая. Дерзкая природная красота, что-то было в ней животное, манящее: раскосые глаза, манера плавно двигаться, длинные черные волосы.

И она все время путалась с разными мужчинами. «Как меня достали эти мужчины, ты бы знала. Я очень злая», – писала она. Красотка, мужчины подвисали на нее и начинали флиртовать. Ну, принимай ты комплименты и иди дальше, в чем проблема? Но она допускала их ближе, чем надо. Поведут в кафе, закончится постелью, поведут в парк – тоже. «Я бы была хорошей мамой, но что же мне не везет с мужчинами?!» Я находилась с ней все время на связи. В пограничный срок, около 12 недель, последние дни, когда беременность еще можно прервать, я телефон не выпускала из рук.

А тут вылет в другой город. Как же я ее брошу на два часа? Тогда я написала ей сигнальное сообщение о том, что я в самолете и скоро выйду на связь. «Не переживай». Включив телефон на земле, я получила от нее откровение, что беременность она давно прервала, но снова не нашла в этом решения проблемы. И что ей хуже – началась депрессия, и она лежит дома, никуда не выходит, а у соседей кричат дети.

И еще через несколько дней – что ее позвали на коньки и она собралась пойти. Только боится застудиться по-женски. «Куда же ты? Отлежись…» Но она слышала комплименты, чувствовала себя нужной, и депрессию как рукой сняло. Месяц от нее молчание. А потом снова бедовые СМС. После коньков был секс, но они уже расстались. А потом друг пришел чинить стиральную машину. «Ты бы видела, как он на меня смотрел».

«Бога нет, – говорила она. – Но у меня есть сигареты и алкоголь, они помогают мне жить в этом мире». «Всем нужен только секс. А мне нужна семья, я так несчастна». Такие женщины не пишут в Фонд с желанием, чтобы им помогли. Им не нужна помощь. Они пишут, чтобы побыть в статусе жертвы официально. Это отнимает много энергии. За ней она и пришла. Восстановиться после аборта.