– Подожди! – Оборачиваюсь на голос Богдана, успев схватиться за дверную ручку его номера. – А третья кому? – Он выходит ко мне из комнаты, удерживая в раскрытой ладони три бутоньерки.

Закусываю губу, начиная сомневаться в своем необдуманном порыве.

– Можешь Игнатову предложить, – стараюсь придать своему голосу невозмутимости. – На всякий случай сделала запасную… – пожимаю плечами.

Вру и краснею: ни о каком «всяком случае» я не думала. Я настолько подкована в технике изготовления, что собрала бы букет или бутоньерку с закрытыми глазами.

Когда я колдовала с цветами, то думала о том, как бутон нежно-пудровой розы будет смотреться на костюме Степана. Знаю, что ему не положена бутоньерка: он не жених, не свидетель. Но мои пальцы самостоятельно сообразили то, что безумно подходит к моему платью свидетельницы. Однако я гоню от себя мысли о том, что мой букет и приготовленная для Игнатова бутоньерка выглядят как чертов комплект.

– Отдай ему сама! – предлагает Богдан, раздражаясь.

Что?

Нет, конечно! Я никогда этого не сделаю!

Границы. Дистанция. Самообладание.

С последним и так что-то идет вперекос, когда смотрю на бутон розы для Игнатова.

– Мне некогда, Богдан. – И это практически правда: в комнате Софи меня уже ждут сама невеста, Диана, Агата и парикмахер-стилист. – И… вряд ли мы с ним увидимся до церемонии. Хотя… – задумываюсь, – нет. Не передавай. Выбрось. Елена Владимировна! – перевожу внимание на вышедшую из комнаты маму Богдана. – Я вас очень прошу… – умоляюще свожу брови. – Проследите, пожалуйста, чтобы Богдан не перепутал бутоньерки: бутон каллы – его, – киваю на парня, – а кустовые розы – для свидетеля.

– Ты думаешь, я сам не справлюсь?! – фыркает Богдан.

Мы с Еленой Владимировной переглядываемся, а затем она насмешливо хмыкает, поджимая губы.

Когда я принесла в номер жениха бутоньерки и букет для Сони, дверь мне открыл Богдан с совершенно обезумевшим выражением лица. Причиной был утерянный второй носок, оказавшийся натянутым на первый. Поэтому про «справлюсь» тактично решаю смолчать.

Нервы ни к черту сегодня у каждого, а он жених – ему вообще положено!

– Не шуми! Всё, Богдан, я побежала! – Машу рукой. – Увидимся! —Перекладываю пакет из одной руки в другую. – Соберись! – напутствую, потому что с Бо мы теперь увидимся только на церемонии бракосочетания.

К счастью, комната жениха на первом этаже и мне не нужно преодолевать лестницу, поскольку у меня в двух руках мой собственный букет свидетельницы, который я не рискнула отдать свидетелю, а решила взять с собой, и пакет с платьем и туфлями.

Выбегаю на улицу, лечу по мощеной дорожке, ведущей в корпус к Софи, и краем глаза выхватываю церемониальную зону. Мое внимание привлекает свадебная арка, которую флористы обрамляют живыми цветами. Облизываюсь. С удовольствием повозилась бы с ними тоже в качестве помощи, но времени катастрофически мало, поэтому пробегаю мимо.

Стучу в номер Софи.

– Это самая лучшая чушь, что я слышала! – С такими словами Диана распахивает передо мной дверь. У нее на лице такое выражение, словно она провела ночь за беседой с пьяным Юрой. – Слава Богу! – Завидев меня на пороге, Ди, не мешкая, втягивает меня за руку в номер. – Как же я рада, что ты пришла! Смена караула! – Закатывает глаза. – У Сони предсвадебный синдром. Я больше не могу ее слушать!

– Не поздновато ли для предсвадебного синдрома? – Нахмурившись, прохожу в комнату, где моментально вычленяю Софи.

Она сидит на постели в белых чулках и в нижнем белье, растрепанная, не накрашенная и с опухшими глазами, и прижимает колени к груди.

– Что случилось? – Растерянно мечусь взглядом по Агате и стилисту, надеясь получить ответ на свой вопрос от них.

Агата тяжко вздыхает:

– Она боится, что Богдан сбежит со свадьбы, – цокает она.

Смотрю на Софи, которая, уткнувшись носом в колени, всхлипывает.

Что за ерунда?!

Опускаю букет на комод, туда же отправляю свои вещи и присаживаюсь рядом с подругой.

– Сонь… – Осторожно касаюсь спутанных мокрых волос.

Она вздрагивает, и ее новый всхлип отзывается во мне болью в груди.

– Ой, блин! – уперев руки в бока, вздыхает Диана. – Может, твою маму позовем? – И поворачивается ко мне (1).

– Я не сошла с ума! – вскрикивает Соня и смотрит на сестру красными опухшими глазами. – Отстаньте от меня!

Глубоко вздохнув, прошу:

– Диан, тёть, а можно нам с Соней остаться наедине?

– У нас мало времени. Его практически нет! – возмущается Ди. – Скоро придет фотограф. – Она смотрит на часы в телефоне.

– Пойдем, дочка, – понимающе улыбается Агата и берет ее под локоть, увлекая за собой.

С ними уходит и девушка-стилист.

Когда за всеми закрывается дверь, сбрасываю кроссовки и забираюсь с ногами на постель. Придвигаюсь ближе и обнимаю Соню за плечи.

– Ну ты чего? – шепчу, целуя подругу в макушку.

– Я… – всхлипывает она. – Я не знаю, Юль…

– Чего ты боишься?

Соня молчит, подрагивая.

Глажу ее по голове, по влажным волосам, успокаивая, баюкая, сочувствуя, но ни в коем случае не осуждая и не высмеивая.

– Может, мы поторопились? – Сонька внезапно поднимает заплаканное лицо. – А вдруг он меня не любит? А если я его не люблю? – Она округляет глаза и впивается в меня ими, словно я должна подтвердить сказанные ею слова.

У меня трясутся руки.

Замираю и прекращаю дышать, боясь своим дыханием спугнуть Софи, выглядящую так, будто она намеревается сигануть в форточку с собственной свадьбы. Смотрю на подругу и не могу поверить в то, что передо мной София Игнатова: боевая девчонка с тяжелым нравом сейчас кажется беззащитным одуванчиком.

Я не по части психологии, и, быть может, Диана права в том, что стоило бы пригласить мою маму, опытного психолога, но делаю глубокий вдох и предлагаю:

– Соня, а давай представим, что мы сейчас с тобой собираемся и уезжаем отсюда.

– Как это? – Шмыгнув носом, Софи слизывает с губ слезы.

– А вот так: Богдан не любит тебя, а ты его… – делано равнодушно пожимаю плечами, гася в себе дрожь от своих слов, от которых противно даже мне. – Зачем мучить друг друга? Ты найдешь себе другого парня, он – девушку. Женится на ней, и она нарожает ему кучу детей.

Сонька хлопает глазами и смотрит на меня так, словно не узнает. Потом направляет стеклянный взгляд в стену и неожиданно начинает выть, пугая неожиданной реакцией:

– Мне не нужен другой парень! – ревет она. – Я Богдана люблю!

Стискиваю губы, чтобы не выдать улыбку.

– А он – тебя. Видишь, как всё просто. Соня, – беру подругу за руку, переплетая наши с ней пальцы, – я была сейчас у Богдана. Он дико нервничает. Даже носок второй потерял – так торопится к тебе.

– Правда? – хохотнув, спрашивает Сонька.

Киваю.

– Богдан тебя очень любит и никуда не собирается убегать. Поверь, когда он на тебя смотрит, в его глазах светится неподдельное обожание. Вы будете счастливы вместе.

– Думаешь?

– Уверена.

Сонька закусывает губу.

– Ладно. – Она забирает ладонь и вытирает кулачками слезные дорожки. – У меня нос опух.

– Поправимо, – уверяю, чувствуя, как давящий комок в груди постепенно рассасывается.

– И глаза красные.

– Нужно успокоиться.

– Ты права.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, а потом начинаем смеяться. Хохочем, выплескивая каждый свою внутреннюю истерику. Я-то тоже не каждый день выдаю замуж лучшую подругу!

– Я люблю тебя! – Сонька подается ко мне.

– И я тебя! – обнимаю в ответ.

Мы раскачиваемся из стороны в сторону, крепко сжимая друг друга в объятиях.

– Ты обязана стать самой красивой, умопомрачительной, сногсшибательной невестой! – Целую Соню в щеку.

– Так давай сделаем это? – Подруга выгибает бровь, получив от меня положительный кивок. – Мам, Ди, Татьяна, все сюда! – кричит она.

(1) 

– мама Юли по профессии психолог. Ее история в книге «Выбор»