В то время как его тревога ослабевает, моя усиливается. Реальность моего положения начинает проясняться, когда я остаюсь наедине со своими мыслями.

До этого момента мне удавалось отвлечься от происходящего, не позволяя себе зацикливаться на шторме и на том, насколько чертовски травмирующим он был. Как это было дезориентирующе — проснуться посреди океана, солнце быстро садится, а рядом плавает Энцо с кровоточащей головой и без сознания. Я не позволяла себе думать о том, что он только что дразнил акул моей окровавленной губой, и, увидев его раны, я впала в отчаяние, уверенная, что акулы вернутся, намереваясь получить пищу, в которой им ранее было отказано.

Он не знает, какой ужас охватил меня, когда я плыла к нему, а не прочь от него, боясь за свою жизнь и думая только о нем.

Я никогда не расскажу ему, какое облегчение я испытала, когда проверила его пульс и почувствовала, какой он сильный. И как я сразу же разрыдалась, когда увидела яркий свет вдалеке, и как я плыла к нему, когда только кусок дерева поддерживал нас на плаву. Как это было изнурительно. Сколько раз я почти сдавалась, его вес был слишком велик для меня, но моя решимость сильнее. Как много я плакала. И как я отказывалась его отпускать.

Как щемило мое сердце, когда он просыпался и выглядел таким разочарованным, что я жива.

Слезы наворачиваются на глаза, а грудь сжимается. Трещины сияют, пока не образуется кратер. Всхлип вырывается наружу, и я закрываю рот свободной рукой, быстро глядя на Энцо, чтобы убедиться, что он все еще спит. Но как только мой взгляд падает на него, я не могу отвести глаза. Его образ расплывается, а по моим щекам продолжают течь реки.

Впервые за шесть лет мне некуда бежать. Я действительно в ловушке. Чем больше эта новая реальность проникает в меня, тем больше паника начинает овладевать мной.

Боже, что бы сейчас сказал Кев?

Ты умнее этого, мелкая, а теперь посмотри, что ты наделала. Я говорил тебе, что мужчины вредны для тебя. Вот почему тебе нужен только я.

Я сильнее сжимаю руку Энцо, теперь уже не давая, а ища утешения у человека с ледяным сердцем. Он — последний человек, у которого я должна что-то искать. Но как бы я ни ненавидела его за то, что он втянул нас в эту ситуацию, которой можно было бы избежать, если бы он только посмотрел в будущее, я ненавижу себя еще больше. Потому что, в конце концов, ничего этого не случилось бы, если бы я не была таким дерьмовым человеком и оставила его в покое.

Мы в ужасной ситуации, но даже если Сильвестр заставляет мою кожу ползти, это лучше, чем быть в этом холодном, одиноком океане. Это лучше, чем быть мертвым.

По крайней мере, я так думаю.

Рука Энцо сжимается, и я быстро вырываюсь из его хватки, пока он не поймал меня. Судорожно вытирая слезы со щек, я успеваю собраться, когда он открывает глаза.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, голос хриплый и заставляет мой низ живота сжиматься. Даже в полусонном состоянии его тон холоден и жесток, но это самый соблазнительный звук, который я когда-либо слышала.

Прочистив горло, я отвечаю:

— Не могла уснуть.

— Ты плачешь, — замечает он.

— Нет, — лгу я.

Он замолкает на мгновение, тишина становится арктической.

— Я уверен, что тебе никогда раньше не приходилось быть сильной, Сойер, но сейчас самое время научиться.

Затем он переворачивается, и я закрываю глаза, собирая силы, которых мне так не хватает, и сдерживая слезы, в то время как трещины в моей груди становятся все глубже.

Глава 10

Энцо

Последний раз я рыбачил в колледже. Называть это рыбалкой — слишком щедро. На самом деле, это были четыре чувака, которые отправились на лодке и выпили слишком много пива, потому что мы были слишком чертовски измотаны, чтобы делать что-то еще. Экзамены надирали нам задницы, и мне было интереснее выходить за борт и плавать с рыбой, чем поднимать ее на борт.

Мой никудышный опыт теперь кусает меня в задницу.

— Ты эксперт по рыбе, но не знаешь, как ее поймать? Разве это не является частью курса «Рыбная школа 101»?

Тот, кто сказал, что дыхательные упражнения помогают справиться с гневом — гребаный обманщик. Я перепробовал миллион таких упражнений с тех пор, как мы здесь, а мне все еще хочется ее придушить.

Самая большая проблема в том, что каждый раз, когда я фантазирую об этом, я одновременно трахаю ее.

Блять.

— Я не ловлю рыбу, Сойер. Это убивает экосистему, что противоречит всему, чему я буквально посвятил всю свою карьеру. Я больше заинтересован в спасении океана.

Она поджимает губы и задумчиво кивает.

— Что ж, я ценю ваш галантный героизм. Я сделаю все, чтобы о тебе написали книгу, как только мы выберемся с этого острова. А до тех пор нам нужно поесть. Сильвестр дал понять, что у него недостаточно еды для нас.

— Да, я это прекрасно понимаю. Отсюда и попытка порыбачить, — пробурчал я, махнув рукой на нашу неудачную ловушку. Мы здесь уже несколько часов и даже не поймали планктона.

Мы оба проспали весь вчерашний день, и если не считать того, что иногда вставали пописать до девяти часов, мы не выходили из комнаты. Мы оба до сих пор воздерживаемся от использования этого ведра.

Сейчас я не менее измотан и изранен после кораблекрушения. И маленькая ведьма, барахтающаяся в воде, ни хрена не помогает.

Сегодня понедельник, и я уверен, что Трой вызовет полицию, когда я не появлюсь в исследовательском центре. За все годы, что мы знакомы, он ни разу не видел, чтобы я пропускал работу.

— А что, если мы попробуем порыбачить с копьем? — предлагает Сойер, совершенно не замечая моего раздражения к ней. Или ей все равно, а если это так, то я без проблем заставлю ее это сделать.

— Как ты собираешься сделать копье?

Вместо ответа она бросается к маяку, легко перескакивая через острые камни, несмотря на то, что ее ноги все еще в царапинах. На этот раз она хотя бы забинтовала их.

Через десять минут она возвращается ко мне с длинной деревянной тростью, мясницким ножом и клейкой лентой.

Когда я просто уставился на нее, она широко улыбнулась.

— Он разрешил мне использовать его старую трость, если я пообещаю не ломать ее.

— Я уверен, что ты ломаешь все, к чему прикасаешься, — комментирую я. Ее улыбка спадает, но она тут же возвращает ее на место. Однако весь свет, который раньше был в ее глазах, рассеялся, и теперь я чувствую себя вором.

На кончике моего языка вертится извинение, но я его сдерживаю. Я попался на ее уловки и пожалел ее раньше; я отказываюсь поддаваться этому снова.

Вместо ответа она спокойно приступает к работе над созданием своего копья. Я скрещиваю руки, не в силах отвести от нее взгляд, как бы ни старался.

Передо мной целый океан, который заслуживает моего почтения, но все, что я хочу сделать, это отдать его ей.

И ничто... ничто не заставляло меня злиться сильнее.

Она выводит меня из смятения, когда с триумфальным «Ага!» подбрасывает копье в воздух.

— Я мастер–изобретатель, а теперь я буду мастером копья, — заявляет она с ухмылкой.

Мне очень хочется сделать с ней что-нибудь прямо сейчас, но она меня слишком завела, чтобы понять, что именно.

Сохраняя спокойное выражение лица, я смотрю, как она ковыляет обратно в воду, ее загорелая кожа выделяется на фоне мутно–голубой поверхности.

— Теперь надо найти рыбу, — бормочет она про себя, решительно сдвинув брови и пожевав нижнюю губу.

Ее расширившиеся глаза — мое единственное предупреждение, прежде чем она отправит острый конец копья в воду, и боевой клич эхом прокатится по волнам.

— О, я тебя раскусила.

Ее плечи опускаются, когда она поднимает копье и обнаруживает, что на самом деле она не поймала рыбу.

Я не могу сдержать и доли улыбки, наслаждаясь тем, как темнеет ее взгляд, когда она смотрит на него и видит, насколько он жесток.

Она отворачивается, ее мышцы напрягаются в поисках новой жертвы.

Я хочу сделать ей еще хуже.

— Ты проткнешь собственную ногу, прежде чем поймаешь рыбу.

— Меня всю жизнь терзали сомнения, чувак. Я способна на большее, чем ты думаешь.

Я хмыкаю, медленно приближаясь к ней, опьяненный тем, как пульсируют ее мышцы. Она знает, кто настоящий хищник, и это не тот, кто сжимает оружие, чтобы спасти жизнь.

Я вжимаюсь в ее спину, и она напрягается еще больше. Прижавшись ртом к ее уху, я шепчу:

— Я прекрасно знаю, на что ты способна. Но тебе еще не удалось убежать от меня, bella ladra — прекрасная воровка. Ты не так хороша в бегстве, как тебе кажется.

Она поднимает голову, ее белокурые локоны касаются моего носа. От нее пахнет океаном, и я чертовски ненавижу это. Это мой любимый аромат, а она не заслуживает носить его.

― Ты не так хороша во многих вещах, как тебе кажется.

Подтекст громкий, и я рад позволить ей делать предположения. По правде говоря, Сойер может заставить меня кончить одним лишь взглядом.

И все же я честен. Она просто находка, когда дело касается сосания моего члена, но она не может лгать, чтобы спасти свою жизнь. Теперь, когда я могу заглянуть за облако похоти, я вижу все, о чем она молчит. Она думает, что хороша в своем деле, но на самом деле она добилась такого успеха только благодаря глупой удаче. И судя по ее обстоятельствам, это дерьмо иссякло.

— Я тебя зарежу. Уйди от меня, — выдохнула она, ее тон был окрашен болью.

— Нет.

Она шипит между зубами, только я продолжаю, прежде чем она попытается доказать свою точку зрения, о которой она действительно пожалеет.

— Есть кое-что прямо у твоих ног. Давай посмотрим, сможешь ли ты сделать хоть что-то хорошее, кроме разрушения жизней.

Сильный порыв ветра хлещет по ее волосам, отбрасывая спутанные локоны на лицо. Мой кулак сжимается, игнорируя желание собрать ее в руке и использовать, чтобы держать ее неподвижно, пока я трахаю ее рот.

То ли потому, что она принимает мой вызов, то ли просто пытаясь игнорировать меня, Сойер медленно поднимает копье, неподвижно следя за темной тенью, проплывающей вокруг ее ног. Часть меня удивлена ее легкости в океане. Под поверхностью может скрываться все, что угодно, но она не уклоняется, когда оно приближается.

Надеюсь, это медуза.

В один момент она замирает. В следующий момент она погружает кончик ножа в воду. А потом выпрямляется. Я чувствую, как победа накатывает на нее волнами.

Оглянувшись через плечо, она бросает на меня взгляд, смотрит на меня из-под густых ресниц, уголки ее губ подрагивают в ухмылке.

Не отводя взгляда, она поднимает оружие, на кончике которого застряла макрель.

Перевести взгляд на нее — все равно что двум машинам столкнуться лоб в лоб. Воздух между нами сгущается, и молния пробегает по моему позвоночнику, когда ее веки опускаются, а голубые глаза теплеют.

— Я выиграла.

Затем она поворачивается и идет мимо меня, готовясь задеть меня плечом, но я останавливаю ее прежде, чем она успевает пройти хотя бы дюйм. Моя рука вырывается в сторону, обхватывая ее горло и заставляя ее напрячься еще раз.

— Bravissima — Прекрасно. Теперь сделай это снова.

— Прости? Сделай сам, — задыхается она, в ее тоне сквозит злоба.

Ее рука хватает меня за запястье, ногти впиваются в кожу, когда она пытается освободиться от меня, но это только подстегивает меня. Прежде чем она успевает моргнуть, я отпускаю ее и срываю мертвую рыбу с импровизированного копья.

Наконец я сдаюсь и сжимаю в кулак ее волосы другой рукой, притягивая ее ближе.

— Теперь мы команда, детка. Делай то, что умеешь лучше всего, и убивай все, что по несчастью окажется рядом с тобой. — К тому времени, как я заканчиваю, моя рука перемещается к ее челюсти, мой большой палец проводит по ее пухлой нижней губе, на которой остался порез от того, как я укусил ее.

Вместо того чтобы ее лицо покраснело, как я ожидал, она побледнела, ее глаза потускнели, как когда солнце опускается за горизонт.

Осторожно она поднимает дрожащую руку и убирает мою ладонь со своего лица. Затем она поворачивается и бесшумно уходит дальше в воду, возобновляя поиски другой рыбы.

Я могу только стоять там, одновременно смущенный и удивленный в отношении того, какого черта это было.

В конце концов, я ухожу, решив, что мне все равно.

Сойер приносит не одну рыбу, а целых три.

Я поднимаю бровь, потроша первую пойманную, когда она бросает на прилавок свернутую футболку.

Она протягивает руку и разворачивает ткань, с гордостью демонстрируя мертвую рыбу внутри. Это зрелище вызывает у меня отвращение. Чертовы люди и их жадность. Они так переловили рыбу, что даже три убитые королевские макрели наносят ущерб экосистеме.

— Ого! — восклицает Сильвестр, спускаясь по лестнице, когда видит рыбу. — Как вам это удалось?

Сойер пожимает плечами, непринужденная улыбка украшает ее губы, она снова стала прежней, как будто не была полностью отключена всего час назад.

— Копье.

Сильвестр насмехается, впечатленный.

— Так вот для чего тебе понадобилась трость? Обычно я просто стреляю в нее из пистолета. У меня ушло много лет и потраченных впустую пуль, чтобы добиться такой точности прицеливания. Похоже, ты просто прирожденная.

— Видимо, это мой скрытый талант, —беззаботно отвечает она. Я вскидываю бровь. Даже не собираюсь касаться этого заявления.

Поскольку ее футболка теперь используется как сетка, Сойер осталась только в джинсовых шортах и бикини. Кажется, она уже жалеет об этом, когда взгляд Сильвестра впивается в нее. Ее щеки краснеют, а плечи сгибаются внутрь. Che stronzo — Какой мудак. Я сжимаю рукоятку ножа, готовясь вместо этого выпотрошить его.

Он, должно быть, чувствует мой яростный взгляд и угрозу на кончике моего языка, потому что быстро переводит на меня свои глаза–бусинки. Но этого недостаточно, чтобы унять желание выковырять их ложкой из его черепа.

— Кулинария — это твой скрытый талант? — спрашивает Сильвестр.