— Дразниться? Брось, меня здесь кормят изысканно, - шутит он. Я улыбаюсь и прохожу дальше в палату.

Я прочищаю горло. — Мне жаль, что тебя подстрелили, Мако.

Он поднимает бровь. — Какая часть того, что я получил пулю, была твоей виной?

— То, что ты вообще там был? Я знаю, что ты искал меня, и я ценю это. Но ничего этого не должно было случиться.

Мако просто смотрит, интенсивность его взгляда возрастает.

— Дело было не только в тебе, понимаешь? - Я вздрагиваю, стыд наполняет меня.

Глупая Ривер.

В очередной раз проявила эгоизм и предположила, что Мако приедет туда только из-за меня. Конечно, Мако должен был прийти на поиски Билли. Он не только был Призрачным Убийцей, но и держал кого-то в плену. Он бы все равно отправился на поиски.

— Я знаю, это было глупо...

— Билли убил моего отца. Моего настоящего отца, - вклинился он. Я закрываю рот, поражённая этой информацией. — Он был первой жертвой Билли. Он вырезал "Призрак" на его груди и один раз выстрелил ему в голову. Полагаю, он решил, что мой отец предал его или что-то в этом роде. Кто знает, почему. Мне нужно было найти Призрачного Убийцу, потому что я хотел отомстить за смерть отца. Он не был великим человеком, но он не заслужил того, что с ним случилось.

Я медленно киваю. — Мне очень жаль, - шепчу я.

— Но потом появилась ты. И оказалось, что у тебя была тесная связь с Призрачным Убийцей. Тот же человек, который убил моего отца, также активно издевался над моей девочкой. - У меня сердце замирает, когда он говорит моя девочка. — Я всегда должен был найти Билли, Ривер. Но первоначальный план состоял в том, чтобы найти его и посадить его задницу в тюрьму до конца его жалкой жизни. А не пытаться убить его. Это... это было связано с тобой. Он украл тебя у меня и причинил тебе бог знает какую боль. - Он закрывает глаза, похоже, теряя контроль над собой. Через мгновение он снова заговорил. — Это было гораздо более личное, чем то, что он сделал с моим отцом. И я хотел, чтобы он умер за это.

Я не знаю точно, когда слёзы начали катиться по моему лицу, но к тому времени, как он закончил, я уже тщательно вытираю их.

— Ты больше не сердишься на меня? - спрашиваю я, глядя на него затуманенными глазами. Грустная улыбка играет на его губах.

— Больше нет. Ты скрывала правду, потому что Билли тебя пугал. Очевидно, у тебя были веские причины бояться его. Единственное, что я ненавижу, это то, что ты не чувствовала себя достаточно безопасно рядом со мной, чтобы доверить мне эту информацию.

Прежде чем он закончил последнее предложение, у меня затряслись руки. Я бросаюсь к нему, осторожно сажусь на край кровати рядом с ним.

— Дело не в этом, Мако. С тобой я чувствовала себя в безопасности. Я боялась не только за свою жизнь, но и за твою. Наверное... наверное, я просто больше боялась Билли.

Он кивает и берёт меня за руку. Я не могу отвести взгляд от того, как его массивная рука полностью поглощает мою. Я чувствую себя такой маленькой по сравнению с Мако, но это меня не пугает, а заставляет чувствовать себя уверенно.

— Он терроризировал тебя всю твою жизнь, как и многие другие мужчины, включая моего брата. Ты знаешь меня совсем недолго. Не думаю, что из-за твоего страха и неверия в мужское население ты сможешь воспользоваться защитой, которую я пытался тебе дать. Если кто и должен извиняться, так это я. Я изо всех сил старался защитить тебя и не смог. Я очень сожалею об этом. - Его голос срывается на последнем слове. Еще больше слёз заливают мои глаза, и я упрямо качаю головой.

— Пожалуйста, никогда не извиняйся за это. Билли всегда хотел вернуть меня, Мако, - говорю я, перефразируя его слова. — Я сделала это невозможным для тебя, потому что хотела спасти себя. Это важно для меня.

— Ривер, я знаю, что ты можешь спастись. Но то, что ты можешь, не означает, что ты всегда должна это делать. Ты невероятно сильная, и я восхищаюсь тобой за это, но это не значит, что я позволю тебе идти по этому миру одной. Ты - не девица в беде, но будь я проклят, если не прикрою спину своей девочки, пока она надирает задницу, ты понимаешь?

Невыразимая любовь наполняет мою грудь так сильно, что кажется, будто моё сердце - воздушный шар, накачанный гелием. Я не могу описать то всепоглощающее чувство, которое захватывает мою душу и разрывает её на части, освобождая место для мужчины рядом со мной. Я могу описать это только так. Две души сходятся вместе, переплетаясь глубоко, пока нет конца ни мне, ни ему.

— Я люблю тебя, Мако. Прости, что не сказала этого раньше. Но я так сильно тебя люблю.

Нахальная ухмылка украшает его лицо, и прежде чем я успеваю ее смахнуть, он обхватывает рукой мою шею и притягивает меня к себе, эффектно отвлекая своими пухлыми губами. Молния вспыхивает, пробегая по нашим соединенным губам.

Наконец-то я нашла дом.

Двадцать девять

Ривер

ВОСЕМЬ НЕДЕЛЬ СПУСТЯ.

Нож в моей руке дрожит. В этот момент я не в порядке. Я впилась глазами в помидор, который я резала, и красный сок стекал с зазубренного края. Я была в порядке, а потом красный сок медленно превратился в кровь.

Рука скользит по моему телу. Мое сознание закручивается. Я чувствую руку Билли. Райана. Всех мужчин, которые забрали меня, превратившихся в одного. Рука обхватывает мое бедро и разворачивает меня. Инстинктивно моя рука взлетает вверх - та, что держала мясницкий нож, - и обрушивается на его шею.

Он замирает. Зеленые глаза проникают в сознание, знакомый взгляд клубится в темноте, ворвавшейся в мой разум. Ясность возвращается, и мир снова обретает чёткость. Мако напряжённо смотрит на меня, его лицо превратилось в чистую бумагу. Из раны, нанесенной острием ножа, вытекает струйка крови.

— О Боже! - бросаюсь я, и нож выскальзывает из моей руки. Он ловит его, прежде чем тот падает, и режет себя им на лету. Я провожу руками по лицу, и смущение заполняет меня. — Я такая. Блядь. Прости, Мако. - Мой голос приглушен ладонями, но я знаю, что он прекрасно меня услышал.

Я в полном ужасе. Я чуть не убила его. Я действительно чуть не убила его.

Я слышу, как нож стучит по столешнице позади меня. А затем раздаётся звук, как будто разделочная доска скользит по столешнице, удаляясь от нас. Один сильный рывок, и мои руки отлетают от лица. От неожиданности я задыхаюсь, и мои руки легко падают.

Его руки хватают меня за бёдра, и он одним махом поднимает меня и усаживает на стол. Он располагает меня так, что моё тело оказывается в ближнем углу, где сходятся две столешницы.

— Мако! Осторожно! - предупреждаю я, остерегаясь его огнестрельного ранения. Он уже почти зажил, но ещё не на сто процентов. Ему нельзя поднимать тяжести, а я уверена, что доктор отнёс бы меня к тяжелым предметам.

Он до сих пор не проронил ни слова. О, Боже. Он, наверное, сейчас меня выкинет. Я чуть не перерезала ему шею. И что ещё хуже, я действительно на это способна.

— Что тебя спровоцировало? - наконец спрашивает он, проводя пальцем по моему подбородку и поднимая его вверх. Мои полные слёз глаза встречаются с его пристальным взглядом.

— Нож, - неохотно признаюсь я.

— Почему?

Я пытаюсь отвести взгляд, но он снова возвращает мой подбородок к себе. — Потому что в последний раз, когда я его использовала, я кого-то им ранила. Такое ощущение, что сейчас у меня в руках оружие, а не то, чем можно резать помидоры.

— Поможет ли это, если нож станет не оружием, а чем-то другим?

Мои брови морщатся от замешательства. — Что ты имеешь в виду? Я думала, что именно это я и делаю, разрезая помидоры... - Мой голос прерывается, когда он одной рукой хватает нож, другой оттягивает воротник моей рубашки и начинает разрезать ткань посередине.

—Мако, - задыхаюсь я, потрясенная. Кончик ножа задевает мою кожу. Не настолько, чтобы поранить её, но достаточно, чтобы оставить неприятное жжение. Когда я поднимаю на него глаза, он сосредоточенно смотрит на нож. Он специально царапает меня.

Сердцебиение учащается, вместе с ним учащается и дыхание. Моя рубашка падает с плеч и спускается по рукам. Затем он разрезает лифчик - мне нравился этот лифчик, - затем шорты и трусики. К тому времени, когда он закончил, мое обнажённое тело было украшено обрывками ткани.

— Что ты делаешь? - шепчу я, высунув кончик языка, чтобы смочить пересохшие губы. Не обращая на меня внимания, он берёт меня за лодыжки и раздвигает их, ставя каждую ногу на обе стойки. Затем он собирает в кучу все остатки еды и бросает их за спину. Я рассеянно наблюдаю за тем, как все они летят на пол.

— Я хотел бы изменить то, что для тебя значит нож.

Мой взгляд возвращается к нему. Он делает шаг в моё пространство. По моему позвоночнику пробегают мурашки, когда грубая ткань его джинсов трется о мою голую киску, вызывая резкий вздох из моего горла.

— Мако... - Он намеренно вращает бедрами, следя за тем, чтобы молния проскакивала по моему клитору. Его дыхание согревает мою шею, а его тело еще больше прижимается к моему, разогревая меня изнутри. Его губы скользят по моей шее к уху, щекоча маленькие волоски.

— Ты доверяешь мне? - спрашивает он, его глубокий голос звучит низко и хрипло.

Нет, потому что в этот момент я ближе всего к небесам, а я ещё не готова умереть.

— Да, - шепчу я. Только потому, что я больше боюсь, что он остановится.

Мои нервы усиливаются, когда я вижу, что его рука схватилась за нож. Не за рукоятку, а за лезвие. У меня возникает искушение открыть рот и сказать ему, чтобы он не поранился, но что-то подсказывает мне, что он не станет возражать. Я держу рот на замке, даже когда он поднимает нож и легонько проводит рукояткой по моему животу. Мой живот сжимается в ответ, я с ужасом и тревогой ожидаю, что он собирается делать.

Рукоятка ножа движется дальше по животу, пока не достигает моей киски. Как только Мако начал раздевать меня, я вся залилась соками. Но теперь, когда он в опасной близости от моего самого чувствительного места с ножом... Боже, я вся мокрая.

Мое дыхание учащается, когда он обводит рукояткой мой чувствительный клитор. Я не горжусь ни писком, который вырывается из моего рта, ни тем, как дрожат мои ноги. По его лицу скользит злая, довольная ухмылка, и если бы я не была так отвлечена, я бы что-нибудь предприняла.

Непроизвольно я закрываю глаза, погружаясь в ощущения. Просто правильное давление. В моем животе уже опасно затянулась спираль. Давление отходит от моего клитора и вновь появляется у моего отверстия.

Я открываю глаза. — Мако, - тревожно произношу я. Он поднимает глаза от своей задачи и ловит мои в жарком танце.

— Ты сказала, что доверяешь мне, - напомнил он мне, и на его лице все еще читалась злость.

Я задыхаюсь, когда кончик рукоятки проскальзывает по моим половым губам и входит в меня. Он не толкается дальше, ожидая, что я буду протестовать или скажу ему не останавливаться, я не знаю, чего он хочет. Слишком много мыслей и эмоций проносятся в моем теле, как циклон.

В этот момент я не могу отличить левую руку от правой.

Нервно облизнув губы, я едва заметно киваю. На большее я не способна. Одним махом он доводит рукоять до упора, стараясь, чтобы острый металл не касался моей кожи. Мой рот раскрывается, и ни один звук не вырывается, когда дыхание полностью перекрывается.

Стон прорывается наружу, когда он вынимает нож, а затем снова вводит. — Мако, - громко стону я, уже не стесняясь звуков, срывающихся с моего языка.

— Вот так, детка, - подбадривает он, когда мои бёдра начинают вращаться. Он сохраняет прежний, ровный темп. Это становится мучительно, и вскоре стоны сменяются отчаянными мычаниями. Я вращаю бедрами всё настойчивее, моё тело умоляет о большем.

— Что тебе нужно? - спрашивает он, не желая ускорять темп.

— Ещё, - скулю я, толкаясь бёдрами вперёд.

— Скажи мне, чего ты хочешь, - требует он, по-прежнему не поддаваясь на уговоры моего тела.

— Вылижи меня, - настоятельно шепчу я. Я чуть не вскрикиваю от разочарования, когда чувствую, как его язык выныривает и лижет мою шею. В обычной ситуации я бы не стала жаловаться, но не сейчас, когда мне нужен его язык на моей киске.

— Мако! - рявкнула я, прекрасно зная, что он прекрасно понимает, что я имею в виду.

— Да? - невинно спрашивает он.

— Оближи. Мою. Киску, - рычу я, моя рука грубо проникает в его волосы и сильно дергает. Я чувствую улыбку на своей шее.

— Хорошая девочка, - хвалит он. Он нежно целует мою шею, а затем проводит поцелуями по моей груди. Остановившись у моей груди, он обхватывает своим горячим ртом мой сосок. Моя голова откидывается назад, а бедра начинают вращаться, пока он продолжает погружать в меня нож.

Он вырывает у меня очередной вздох, когда его язык сменяют зубы, и он прикусывает мой сосок. Раскаленные булавки вонзаются в мои нервы, заставляя меня почти кричать от усиливающейся боли. Но сильнее острой боли - волны наслаждения, прокатывающиеся по моему телу. Они сливаются воедино, и я уже не могу отличить боль от удовольствия.

С хлопком он отпускает мой сосок. Положив нож сначала на чувствительную зону, он продолжает свой путь по моим грудям, животу и, наконец, вниз, к моей насквозь промокшей киске.

Он опускается передо мной на колени, нож плотно входит в меня. Когда он поднимает на меня глаза, потемневшие до зеленого мха, я чуть не кончаю прямо там и тогда. Видя, как Мако опускается передо мной на колени, как рыцарь перед принцессой, я задаюсь вопросом, почему я никогда не хотела, чтобы он спас меня.

Сохраняя зрительный контакт, он медленно наклоняется вперед и проводит языком по моему клитору. От этого небольшого прикосновения мои глаза закатываются к затылку. Прежде чем они успевают снова найти глаза Мако, он рычит и прижимается ртом к моему клитору. Я не могу сдержать громкий стон, который срывается с моих губ и эхом разносится по кухне. Не тогда, когда его язык так горяч и резок на моем бутоне.

Он стонет в моих руках, посылая восхитительные вибрации по всей моей киске. Единственное, что мне приходит в голову, это запустить руку в его мягкие волосы и овладеть его ртом, не забывая о ноже, все еще вонзающемся в меня. Спираль в моем животе сжимается все сильнее и сильнее. Мой живот напрягается, когда оргазм достигает своего пика. Моё тело замирает, делая падение за грань ещё более резким.