— Мне будет лучше, если я буду с тобой, - наконец говорит он. Черт побери. Он слишком хорошо меня знает. Достаточно хорошо, чтобы понять, что я хочу пойти одна. И Мако ни за что не позволит этому случиться. Не после того, как я уже раскрыла свой болтливый рот и рассказала о том, через что мне пришлось пройти с Билли, и уж тем более не после того, как Билли чуть не избил меня до смерти.

Черт, черт, черт. Из этого нет выхода, и единственный человек, на которого я могу злиться, - это я сама. Дурацкий мозг, спровоцированный сексом. Секс с Мако опасен тем, что полностью лишает способности нормально мыслить.

Не психуй, Ривер. Просто зайди, возьми деньги и уйди. Все просто.

В Шэллоу Хилл никогда ничего не бывает просто.

Все время, пока я объясняю Мако дорогу, у меня возникает желание заставить его просто заехать в случайный пустой дом и сказать, что ее нет дома. В Шэллоу Хилл много заброшенных домов. Это было бы просто. Но что-то мне кажется неправильным в том, чтобы лгать Мако еще больше, чем я уже лгу.

Он подъезжает к ветхому дому моего детства. Как и все остальные дома в этом унылом городке, белые панели едва-едва держатся на волоске. Заколоченные окна от взрывоопасных драк между Барби и ее клиентами. Шатающееся деревянное крыльцо с обвалившейся ступенькой и дырой от того, что кто-то провалился.

Это, мягко говоря, чертовски стыдно.

— Ты можешь не заходить, Мако."

Он уже открывает дверь и огибает машину, чтобы открыть мне мою. У меня замирает сердце, когда я вижу маленькие глазки Барби, проглядывающие сквозь рваные занавески.

Ужас застывает в моей груди. Мне понадобится отбойный молоток, чтобы выбить ее оттуда, когда все будет сказано и сделано.

Я тяжело ступаю в дом, Мако идет за мной по пятам. Его присутствие подавляет и душит, а я всего лишь хочу выгнать его из этого дома.

— Ну и кто у нас тут, блядь, такой? - говорит Барби со стороны кухни, скрестив руки на своем хрупком теле. Ее глаза пожирают Мако, явно наслаждаясь видом, судя по нескрываемому возбуждению в ее глазах. "О, это новый вариант, дорогая. Намного лучше, чем тот, которого ты принесла в последний раз. Тот выглядел так, будто трахал себя палкой для удовольствия".

Я ничего не могу с собой поделать. Я фыркаю в ответ. Иногда я могу оценить честность, исходящую из уст Барби, даже если яд, который она извергает, в основном направлен на меня.

— Барби, это Мако. Не спугни его, - предупреждаю я.

На ее лице расплывается зловещая ухмылка. Это Барби в действии, хотя она знает, что Мако никогда не уделит ей времени. Мако, как и подобает джентльмену, отрывисто говорит: — Здравствуй, Барби. - Ее глаза расширяются, когда она чувствует его голос. Глубокий, чертовски глубокий, особенно когда он говорит тебе на ухо самые грязные вещи, находясь в тебе на глубине не менее девяти дюймов. Я содрогаюсь от воспоминаний.

Даже когда Мако поймет, что ненавидит меня, а не любит, я буду лелеять это воспоминание до самой смерти.

— Что вам нужно? - спрашивает Барби, заставляя себя отвести взгляд от магнетического мужчины, стоящего позади меня. Это требует серьезных усилий с ее стороны, я знаю это по опыту. Обычный яд в ее голосе отсутствует. Наверное, она слишком увлечена Мако.

— Время аренды, - щебечу я. Она опускает лицо, драматично закатывает глаза и поворачивается, чтобы пройти на кухню. Когда Барби не трахается в своей комнате, она на кухне курит, делает уколы или нюхает. Когда я была здесь в прошлый раз, мне понадобилось четыре сигареты, чтобы удержаться на этой кухне - той самой, где Билли подарил мне новые кошмары. Курить в присутствии Мако как-то неправильно.

Единственное, что отрывает мои ноги от земли, - это напоминание о том, что Мако здесь, рядом со мной. Его сила безмолвно вливается в меня, придавая мне мужества, необходимого для того, чтобы вернуться в мой личный ад.

Кухня в том же состоянии, что и в прошлый раз, когда я здесь была. И все предыдущие разы, сколько я себя помню. Я наблюдаю, как глаза Мако вбирают в себя каждую деталь. Непреодолимое желание завязать ему глаза становится почти невыносимым. Я ненавижу, что он видит место, где я выросла. Мне не нравилось, что Райан тоже видел это, но что-то в том, что Мако узнает, откуда я родом, ощущается иначе.

С Райаном я чувствовала, что должна произвести на него впечатление. Доказать ему что-то. А у этого убогого дома нет никаких оснований для того, чтобы произвести впечатление на своего парня. Райан усмехался и смотрел свысока на этот дом и Барби. Мне стало неловко, во рту остался неприятный привкус, и я почти уверена, что это заставило Райана смотреть на меня с меньшим благоговением.

Что касается Мако, то я просто хочу оградить его от такой жизни. Не потому, что мне нужно произвести на него впечатление, а потому, что я боюсь, что он будет меня жалеть. А мне меньше всего нужна жалость.

Но, конечно, Мако всегда удивляет меня. То, что потускнело в глазах Райана, сияет и в глазах Мако, когда он смотрит на меня. Благоговение. Ему не нужно произносить эти слова сейчас, он уже сказал их раньше. Он... гордится тем, что я вышла из такой дыры и стала той, кем являюсь сейчас. Даже если я убийца. Для Мако это не имеет значения. Не тогда, когда человек, которого я убила, заслужил все, что я с ним сделала.

— У тебя есть деньги? - нетерпеливо спрашиваю я. Барби сидит в своем обычном кресле, попыхивая сигаретой.

— Неужели ты не можешь хоть раз навестить свою мать? Ты приезжаешь сюда только за деньгами. Я начинаю чувствовать себя использованной.

Я бросаю на нее сухой взгляд. — Мило, Барби. Очень мило.

Чернота пляшет по краям моего зрения. Я ненавижу находиться на этой кухне.

— Ривер никогда не рассказывала тебе историю о том, как она получила свое имя? - спрашивает Барби, разглядывая Мако с ног до головы, как кусок мяса. Я бы поправила ее, если бы не была виновата в том, что делаю то же самое каждый раз, когда нахожусь рядом с ним.

— Нет. - Его ответ короткий и лаконичный. Я бы сказала, что мне это неинтересно, если бы не изгиб брови, направленный в мою сторону. Я вздыхаю, сожалея о том, что взяла Мако с собой в это место.

— У меня начались роды, когда я бежала со всех ног, - начинает Барби, сосредоточив свое внимание на потертом столе. — Я подумала, что меня будет труднее поймать, если я окажусь в реке. - Она кивает головой в сторону тихой, грязной реки. — Подумала, что так он меня не поймает. И вот я здесь, меня преследует один из самых страшных мужчин на свете, и тут Ривер решает, что она хочет появиться. Я кричу, плачу, умоляю спасти меня, но при этом активно пытаюсь удержать ребенка, чтобы он не вышел из моего тела. - Сухая усмешка сползает с ее потрескавшихся губ. — Но Ривер это не понравилось. Она хотела выйти прямо там и тогда. Итак, вода мне по грудь, Билли не видит, что происходит. Он подходит ко мне сзади, пистолет в руке, уже поднят к голове, и замирает, когда я поднимаю Ривер, и он слышит первые крики маленького ребенка. - Она делает паузу и обращает ко мне свои усталые, пустые глаза. — Ривер - это то, что в конечном итоге спасло мне жизнь в тот день. Как только Билли услышал ее крик, он решил, что ему это нравится. А потом сделал миссией своей жизни слышать ее плач до того дня, когда она сбежит из Шэллоу Хилл.

Зловещая тишина воцаряется над нами, когда последние слова Барби звучат, а затем исчезают в прохладном воздухе. Я вздрагиваю, несмотря на то, что в этом доме чертовски жарко.

Я всегда ненавидела эту историю. Историю о моем рождении и о том, как я появилась на свет. Билли готовился убить беременную женщину и пустить ее и ее мертвого ребенка в плавание по реке. Неудивительно, что из реки вытащили не один труп. Все они были ничейными, без родных и близких, и ни одной живой души вокруг, которой было бы не наплевать. Барби, возможно, повезло, и она вызвала бы сочувствие, поскольку в момент убийства была беременна, но не настолько, чтобы по-настоящему искать убийцу.

Столько ночей я мечтала, чтобы все так и было. Я ненавидела себя за то, что родилась, потому что, если бы я подождала еще минуту, меня бы никогда не было. Я бы не перенесла пыток и издевательств, которые так и не закончились, даже спустя двадцать два года. Мне был бы открыт доступ в рай без необходимости сначала пройти через ад. Я была бы свободна.

— Может быть, твоя жизнь и была спасена, но моя закончилась в тот день, - говорю я, заставляя себя быть спокойной. Она ухмыляется, как будто знает, как сильно меня задевает эта история. Мако ничего не говорит, но уголки его глаз немного смягчились.

— Деньги, Барби, - напоминаю я, нетерпеливо щелкая пальцами. Напоминание о Билли разожгло новый огонь под моей задницей.

— У меня их нет, - коротко отвечает она.

Мако встает рядом со мной, скрещивает руки на широкой груди и смотрит на Барби, нахмурив брови. Он не смотрит на нее сверху вниз, как будто он лучше ее - он смотрит на нее сверху вниз, чтобы запугать ее.

Для меня.

Шок ударяет меня по лицу, когда я вижу, как Барби краснеет от пристального взгляда Мако. Никогда в своей гребаной жизни я не видела, чтобы Барби краснела.

Единственное, что выводит меня из шокового состояния, - это пачка чистых купюр, шлепнувшаяся на грязный стол. При виде купюр у меня замирает сердце. Чистые купюры не проходят через руки Барби. Этого просто не бывает. Этот город грязный, а деньги еще грязнее.

— Откуда ты это взяла? - шепчу я, глядя на купюры, как на живых змей, готовых укусить.

Барби опускает взгляд на купюры, а затем снова на меня, в ее глазах читается непередаваемая эмоция. Это почти похоже на трепет, но это слово ассоциируется с Барби только тогда, когда речь идет о Билли.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, Ривер.

— Почему он дает тебе деньги? - процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Потому что он знает, что ты приходишь за арендной платой каждый месяц. Говорит, что хочет позаботиться о своих любимых девочках, поэтому дает мне деньги, чтобы я отдала их тебе. Он сказал, что так можно убить двух зайцев одним выстрелом.

В животе у меня бурлит, крутит и крутит, пока я не убеждаюсь, что меня сейчас стошнит. В горле поднимается рвота. Я делаю шаг в сторону от денег.

— Мне не нужны его деньги, - шиплю я. — А как же деньги, которые ты зарабатываешь?

— Это мои деньги! Кому какое дело, откуда они взялись, Ривер. Просто возьми их!

Не задумываясь, я хватаю деньги и швыряю их ей в лицо, десятки купюр бьют ее по лицу, а затем летят на грязный кафельный пол. Барби вскакивает, ее стул громко стучит за ней, и вцепляется мне в лицо.

— Что, теперь ты боишься принимать деньги от Призрачного Убийцы? Ты же много раз принимала его член в себя, что же плохого в его деньгах?

Весь воздух высасывается из комнаты, оставляя лишь застойную, леденящую душу тишину. Я зажмуриваюсь и закрываю глаза, на веках уже выступили слезы. Одна проскальзывает, когда я слышу, как Мако делает один шаг вперед.

— Что, черт возьми, ты только что сказала? - Час назад его низкий гравийный голос был наполнен желанием и потребностью. А теперь... Теперь в нем звучит презрение.

Проклятие срывается с моих губ, когда я поворачиваюсь лицом к Мако. Он уже смотрит на меня сверху вниз, на его красивом лице отражается шок. В сочетании с обидой. Глубокой, режущей обидой.

— Я собиралась тебе сказать, - стыдливо пробормотала я. Мне так хочется опустить глаза к ногам и спрятаться от гнева, наполняющего глаза Мако, как пустой бензобак, в который заливают бензин.

— Ты знала, кто такой Призрачный Убийца? Все это время?

Сзади меня раздается издевательский смех Барби. Мои плечи поднимаются к ушам, и смущение захлестывает меня. Я меньше всего хочу, чтобы Барби стала свидетелем этого. Я привела домой мужчину, которого хотела даже она, а теперь он расстается со мной прямо у нее на глазах, не прошло и получаса.

— Да, но... - Мако поворачивается и бросается вон из дома прежде, чем я успеваю закончить фразу - или, скорее, свое неубедительное оправдание.

Я разворачиваюсь и бегу за ним, несмотря на то, что слова Барби, останавливающие сердце, следуют за мной. — Подожди, пока он узнает, что Билли еще и твой отец.

Я почти останавливаюсь. Я чуть было не обернулась и не потребовала, что, черт возьми, Барби только что сказала. Но она, должно быть, лжет. Она просто подстрекает к драке, чтобы причинить мне боль. Не может быть, чтобы Билли был моим отцом. Кто-нибудь из них уже сказал бы мне об этом.

— Мако, подожди! - кричу я, не обращая внимания на то, что на крыльце дома, расположенного несколькими дверями ниже, собралась небольшая компания, которая сейчас затихает, наблюдая за тем, как Призрак Шэллоу Хилл гонится за неизвестным мужчиной. Человеком, которому явно не место в этом городе.

— Просто... черт! Садись в эту чертову машину, Ривер. - Он распахивает свою дверь, бросается внутрь и захлопывает за собой дверь. Не желая, чтобы он уезжал без меня, я забираюсь в машину и едва успеваю захлопнуть дверь, как он выезжает с подъездной дорожки, оставляя за собой следы заноса.

Оба кулака сжимают руль так крепко, что кожа проминается под его хваткой. Белые костяшки пальцев смотрят на меня в темноте, напоминая, что я облажалась.

Опять.

Его руки дрожат, а дыхание наполняет напряженную тишину короткими, сипловатыми всплесками.

— У тебя есть его фотография? - спрашивает он напряженно, в его тоне звучит злость.

— Да, - шепчу я, во рту у меня привкус пепла. Слезы застилают мне глаза, когда я достаю свой телефон и ищу единственную фотографию Билли, которая у меня есть. Я сделала ее много лет назад, перед тем как уехать. В ту ночь он был особенно диким, жестоко расправился со мной, разрывая на части душевно и физически. Я уже получила место в университете и знала, что уеду через неделю. Я до сих пор не знаю, зачем я это сделала, но я незаметно пронесла письмо, когда Билли смотрел на меня, все еще злясь за то, что я сделала той ночью. Причины гнева Билли от меня ускользают, остается только одно - издевательства, которым он меня подвергал из-за этого.