— Прикоснись к моему клитору. Потри его, - говорит она, ее голос звучит чуть увереннее, чем раньше. Я провожу большим пальцем по ее набухшему от желания клитору. Вслед за этим раздаются новые стоны, и чем громче они становятся, тем сильнее я нажимаю. Я не прекращаю ласк - языком по соску, большим пальцем по клитору - я твердо намерен довести ее до оргазма именно таким способом, если она этого хочет.

— Еще! - требует она.

— Что еще?

— Трахни меня своими пальцами, - рычит она, всякая робость исчезла в ее резком требовании.

Вот и моя девочка.

Она приподнимается ровно настолько, чтобы моя рука скользнула по ее промежности и нашла ее отверстие. Я стону вместе с ней, когда ввожу палец в ее тугую киску. Она чертовски идеальна. Другой палец присоединяется к первому, выгибаясь. Мой большой палец снова находит ее клитор, в то время как мой безымянный палец нащупывает внутри нее маленькую точку, которая мгновенно заставляет ее ноги дрожать.

— Мако! - задыхается она, двигая бедрами навстречу моей руке. Оргазм пронзает все ее тело, на короткое мгновение делая его совершенно неподвижным, прежде чем она полностью теряет контроль над собой. Ее бедра с яростью бьются о мою руку, обе ее руки вцепились в мои волосы в смертельной хватке, а мой рот крепко прижался к ее груди. Я не перестаю двигаться, а она не перестает кричать.

Она полностью разрывается на мне, и это самое сладкое зрелище, которое я когда-либо видел.

Наконец, когда она замирает, я снова беру себя в руки. Я сам нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы потерять контроль над собой, поэтому мне требуется все, чтобы держать себя в руках, когда я хватаю ее за бедра, поднимаю ее тело вверх и насаживаю ее прямо на свой член.

Охренеть.

Ее полуприкрытые глаза превращаются в диски, а из горла вырывается беспорядочный крик. Мы оба не двигаемся. Я позволяю ей привыкнуть к моим размерам, а сам стараюсь не кончать. Ее тугой, горячий жар полностью обволакивает меня, вытягивая из меня жизнь.

Моя голова ударяется о цементную стену позади меня, я стискиваю зубы до тех пор, пока они не превращаются в пыль.

— Ты в порядке? - хрипло спрашиваю я, не гордясь тем, как дрожит мой голос.

— Я... Это нормально, что у тебя гребаный конский член? - прохрипела она наконец, ее круглые глаза переместились на место нашего соприкосновения. Она видела мой член раньше, он был очень большой, но я представляю, что ощущать его внутри себя - это совершенно новая перспектива.

Я ничего не могу с этим поделать. Огромная довольная ухмылка растягивается на моем лице, заставляя меня слегка закатить глаза, когда она это замечает. Я знаю, что по размеру я больше, чем большинство, намного больше, чем большинство. Но мне все равно, что кто-либо говорит, ни один мужчина не может отрицать высшее удовлетворение, когда девушка ласкает его. Особенно девушка, в которую ты безумно, блядь, влюблен.

— Я сделал тебе больно? - спрашиваю я, слегка приподнимая бедра. Ее рот приоткрывается, а глаза возвращаются в полуприкрытое состояние.

— Мне нравится, как ты делаешь мне больно, - шепчет она. Что-то первобытное вспыхивает в моей груди. Это живой, дышащий зверь, которого Ривер только что пробудила от сна. Мои руки крепко сжимают ее бедра, и я уверен, что еще день-два и на ней будут красоваться синяки от отпечатков моих пальцев. Она наклоняется вперед и проводит своими пухлыми губами по моим.

Мои выброшенные джинсы лежат рядом со скамейкой. С практической легкостью я достаю наручники и в считанные секунды надеваю их на ее запястья, скрепляя их за спиной. Она замирает, осознав мои действия.

— Я твоя пленница? - соблазнительно спрашивает она.

Я прикусываю губу, мне очень нравится, как выпячивается ее грудь и изгибается тело, чтобы зафиксировать наручники.

— Настолько, насколько ты хочешь, - пробормотал я.

— Ты выпустишь меня, как только я скажу, - говорит она мне, ее голос мягкий, но строгий. Я встречаюсь с ней взглядом, чтобы убедиться, что она видит правду в моих словах.

— Они исчезнут раньше, чем ты успеешь закончить фразу, - обещаю я. Она кивает головой и осторожно поворачивает запястья, проверяя наручники. Я сделал их довольно свободными, чтобы они не натирали ее нежную кожу.

Видя ее согласие, я не даю ей шанса выдвинуть еще какие-либо требования. Я еще больше раздвигаю бедра, опускаю руки под ее задницу, прижимаю ее к своему телу и трахаю ее по полной программе. Во второй раз глаза Ривер расширяются, превращаясь в круглые диски.

— О Боже! - задыхается она, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, а громкость ее стонов возрастает. Мой рот путешествует по ее плечу и вверх по нежной коже шеи, прокладывая дорожку на ходу. Я захватываю в кулак ее роскошные волосы и оттягиваю ее голову назад, вызывая очередной резкий стон из ее горла. Достигнув места прямо за ее ухом, я впиваюсь зубами в мягкую плоть, а мои бедра неудержимо вгрызаются в нее.

— Мако! - Она извивается на мне, наручники громко звенят от толчков наших тел. На лбу и груди выступили капельки пота, и я стараюсь держать себя в руках. Никогда в жизни я не испытывал такого охренительного наслаждения. Она лепится к моему члену, как мокрая глина.

— Это то, что тебе нужно? - прохрипел я, выделив слова резким толчком, от которого она слегка пискнула. "Тебе нужно было, чтобы я трахнул эту сладкую маленькую киску, не так ли?"

— О да! - промурлыкала она, кивая головой, как болванчик.

— Это то, о чем ты фантазировала каждый раз, когда трогала свою киску, мечтая, чтобы это был я?

Из ее горла вырывается еще одно невнятное "да". — Но это намного лучше, - задыхается она, белки ее глаз почти застилает пелена.

— Ты такая охренительно красивая, детка, - простонал я, несколько раз ударившись бедрами о ее бедра, когда она полностью насадилась на мой член. Я знаю, что ее клитор скользит по моему тазу, просто по ее громким вздохам при каждом толчке.

Она уже близко, я чувствую это. Я полностью обхватываю ее талию, стараясь не стеснять ее рук, и поднимаю ее еще выше, снова делая резкие толчки бедрами. Единственное, что удерживает меня на месте, - это моя потребность, чтобы она кончила первой. Я не желаю кончать ни на секунду раньше нее.

Словно прочитав мои мысли, она задыхается: — Мако, блядь, я сейчас кончу! - Ее ноги прижимаются к моим, а голова начинает откидываться назад. Проклятия срываются с моего языка, когда напряжение, создаваемое нашими телами, достигает своего пика. Мой темп нарастает, я толкаюсь и толкаюсь, влажные шлепки от соединения наших тел соперничают с нашими стонами.

Ривер замирает - так она обычно делает перед тем, как кончить, - прежде чем ее киска начинает пульсировать на моем члене, и она снова теряет рассудок. Она сжимается вокруг меня. Мое имя срывается с ее губ, как отчаянная молитва, окончательно теряя контроль над собой.

— Блядь! - Хриплый крик вырывается из глубины моей груди, когда я полностью опустошаю себя внутри нее, а ее киска высасывает из меня все до последней капли. Мое имя продолжает заполнять комнату, когда ее тело содрогается и бьется о мое, вместе переживая наши высокие точки, прежде чем мы неизбежно спустимся вниз.

Я еще больше опускаюсь на скамью, а ее тело становится мертвым грузом на мне, ее лицо уткнулось мне в шею. Мы оба дрожим и полностью выдохлись. Небольшие подергивания ее конечностей вызывают у меня легкую усмешку. Я хватаю ключи и быстро снимаю наручники с ее запястий. Я смеюсь, когда ее руки падают, ударяясь о мои бока.

— Я и не знала, что так бывает, - шепчет она. Я плотно закрываю глаза, в равной степени гордясь тем, что могу быть первым, кто дал ей это, и злясь на то, что каждый мужчина до меня имел наглость дать ей меньше, чем она заслуживает.

Несмотря на то, что они ощущаются как два мертвых бревна, я поднимаю руки и обхватываю ее тело, прижимая ее к себе так близко, как это только возможно.

— У нас так будет всегда, - обещаю я. — Общение очень важно для меня, Ривер. Я буду испытывать тебя на прочность и знакомить с новыми вещами, но я никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе настоящую боль. И как только тебе что-то не понравится, я остановлюсь, и это больше никогда не повторится. Я хочу показать тебе, каким должен быть секс между двумя людьми. Двумя людьми, которые уважают и понимают друг друга.

Она хранит гробовое молчание достаточно долго, чтобы я успел усомниться во всем, что только что вырвалось у меня изо рта. Но затем ее тело сотрясают рыдания, и слезы начинают скапливаться в ложбинке на моей шее и плече. В моей груди разрастается паника.

— Я что-то не так сказал? - спрашиваю я, поспешно отстраняя ее тело от себя, чтобы посмотреть ей в глаза. Она протестует, еще глубже прижимаясь ко мне и крепко обхватывая меня руками.

— Нет, - слабо говорит она. — Ты все сказал правильно. Ты великолепен. - Тревога ослабевает, но не отпускает меня полностью.

— Почему ты плачешь?

Она всхлипывает. — Потому что я всю жизнь ждала кого-то вроде тебя. И теперь, когда я наконец нашла его, я чертовски боюсь его потерять.

Я закрываю глаза, резкий выдох избавляет меня от затянувшейся паники. Я хватаю ее за затылок и мягко поднимаю голову, пока ее влажные глаза с красными ободками не посмотрят на меня. Мое сердце замирает и сжимается. Она так чертовски красива, что мне становится больно.

— Я понял. Это то, что я чувствую уже несколько месяцев. Но если я имею к этому отношение, Ривер, этого никогда не случится.

Ее глаза закрываются, длинные черные ресницы слипаются, по покрасневшим щекам текут слезы. Она смиряется и кивает головой.

— Хорошо. Я могу это принять.

— Мне не хотелось бы разрушать наш маленький уют, но... мне нужно сходить к Барби. - Не нам, а мне.

Не могу соврать и сказать, что эти слова не сдули мой настрой, как гребаный воздушный шарик.

— Прямо сейчас? - спрашиваю я.

— Да.

— Почему? - спрашиваю я, засовывая ногу в ботинок и зашнуровывая его. Ее запах сейчас повсюду, и если бы я был менее сильным человеком, я бы никогда не захотел снова принимать душ.

Она вздыхает. — Мне нужно получить арендную плату.

Я нахмурил брови. Я думал, что она перестала ходить туда по таким пустякам. Я очень сомневаюсь, что Барби платит Ривер сильно много за аренду. Но, возможно, она беспокоится о деньгах. Я полагаю, что без Райана ей придется снова начать обеспечивать себя.

— Мы оба знаем, что это небезопасно, Ривер, - спокойно говорю я, опираясь локтями на раздвинутые колени и переплетая пальцы рук. Я смотрю на нее, изучая ее пустое лицо. Она сидит на краю скамейки, ее позвоночник ровный, а пальцы крепко сцеплены. Она выглядит так, будто находится на грани побега.

— Я знаю, - соглашается она. Ее опущенные глаза смотрят на меня. Что-то таится в глубине ее медовых глаз - эмоция, которую я не могу определить. В моей груди поселился камень, а в животе забурлило, как будто я выпил испорченное молоко.

— Знаешь, - медленно произношу я. — А что, если Билли там? - Я спрашиваю, вспоминая бугимена из ее детства и человека, который избил ее до полусмерти. Человека, которого я так хочу заполучить в свои руки и подвергнуть пыткам. Если бы я не изучал ее, как археолог изучает иероглифы, я бы не заметил легкого вздрагивания при упоминании его имени. Эта реакция вызывает во мне самые разные чувства. Неважно, как Ривер пытается это скрыть - она боится Билли.

Поэтому тем более необходимо познакомиться с ним поближе.

— Он не будет, - твердо заявляет она, уверенная в себе. Я не знаю, откуда она могла это знать, но если я что-то знаю об этой упрямой женщине, то неважно, что я скажу, она все равно уйдет.

— Тогда я пойду с тобой. - Ее глаза расширяются и устремляются на меня. На языке у нее вертится протест, но я поджимаю губы и бросаю на нее резкий предупреждающий взгляд, один раз покачав головой. Ее плечи опускаются в знак поражения. Если она хоть что-то знает обо мне, то неважно, что она скажет, я все равно пойду.

Двадцать три

Ривер

Я облажалась..

Как только эти слова слетели с моих губ, я поняла, что облажалась. Я должна была догадаться, что лучше не говорить Мако, что я собираюсь встретиться с Барби. Но я не знала, как уйти после того, что между нами произошло... ну, то есть так, чтобы это не было неловко. Нельзя просто уйти, сказав "до встречи", когда кто-то трахает тебя так, как трахал меня Мако.

Мой живот сжимается от пьянящего желания и острого возбуждения, когда я в миллионный раз вспоминаю, чем мы занимались всего двадцать минут назад. Это чертовски жалко, что я уже хочу повторить это снова. И еще раз. И снова, блядь, снова.

Мне нужно увидеть Барби. Я слишком долго ждала, слишком была занята тем, что укрывалась в доме, подальше от посторонних глаз. Призрачный убийца - или Билли - все еще на свободе. Я надеялась получить от Барби больше информации, пока пыталась понять, как, черт возьми, я должна рассказать Мако, кто такой Призрачный Убийца. Он меня возненавидит, я это уже знаю. Он потратил столько времени и сил, чтобы найти его, а я знала об этом с того момента, как он рассказал мне об убийствах, и ни черта не сказала.

Но теперь Мако хочет поехать. Так что единственное, что я могу сделать, это собрать столь необходимую арендную плату и найти другое время для разговора с Барби. Если кто и может что-то знать, так это она. Раньше она не знала об убийствах Билли, но теперь, когда это дошло до ее сведения, она будет выпытывать любую информацию, которую сможет получить. Если Барби на что-то и годится, кроме продажи своего тела, так это на получение информации.

Ужас поселяется в моей груди, когда Мако открывает передо мной дверь своей машины и ждет, когда я заберусь внутрь. Тащить с собой Мако - плохая идея.

— Может, нам просто не стоит ехать, - говорю я, кривясь от того, насколько неловко и очень подозрительно звучат мои слова. Его глаза сужаются. Я отодвигаюсь, чувствуя дискомфорт от того, как он внимательно меня разглядывает.