Девятнадцать

Мако

Воскресные новости в эфире. Все те же старые истории. Убийства, похищения и прочее унылое дерьмо с небольшим вкраплением вдохновения, чтобы не ввергнуть зрителя в полную депрессию.

Я не обращаю на это ни малейшего внимания. Я мучился над своим делом, и все, чего я добился, это то, что у меня сильно болит голова. Завтра я встречусь с Бенедиктом Дэвисом, чтобы еще раз проанализировать убийство, свидетелем которого он был. Я беседую с ним уже в четвертый раз, и каждый раз его рассказ меняется. Он непостоянен, и если бы не тот факт, что он знает некоторые детали, к которым гражданские лица не имеют доступа, я бы списал его на лжеца и бросил.

Даже без Бенедикта Дэвиса и его никудышной истории мы становимся все ближе. Поимка Призрачного Убийцы совсем рядом, так близко, что я чувствую это.

На подлокотнике рядом со мной зажужжал телефон, заставив меня оторваться от бесцельного созерцания экрана телевизора. Мало того, что я скоро облысею, так теперь к сорока годам мне понадобятся бифокальные очки. Я смотрю на него и вижу номер, который уже несколько месяцев не высвечивался на моем телефоне.

СЕРЕНА: Я скучаю по тебе, малыш. Давно ты меня не навещал. Придешь? На мне твой любимый наряд. ;)

Я вздыхаю. Мой любимый наряд на ней был никаким. Желательно с лицом, засунутым в матрас, и задницей, высоко поднятой в воздух. Серена всегда пыталась поразить меня своим кружевным бельем. Меня это никогда не интересовало, когда все, чего я хотел, - это быстро потрахаться и уйти.

Почему-то она думала, что белье заставит меня остаться, вместо того чтобы наладить отношения.

Этого не произошло.

Я удаляю сообщение, а затем ее номер и убираю телефон в задний карман. Серена едва удерживала мое внимание, теперь у нее нет ни малейшего шанса заполучить его.

Только не тогда, когда место в моем мозгу занимает конкретная женщина. С момента знакомства с Ривер я знал, что она меня погубит. Я просто не знал, что это будет похоже на проклятие.

В заднем кармане снова зажужжал телефон, сигнализируя о входящем звонке. С раздраженным рычанием я достаю телефон из кармана и отвечаю, прежде чем посмотреть, кто это.

— Да? - Я недовольно морщусь.

— Привет..., - раздается знакомый нерешительный голос.

— Привет, Эли, - приветствую я со вздохом. Я не против услышать ее, но я уже знаю, о чем пойдет речь.

— Ты слышал что-нибудь от Ривер? - спрашивает она.

— Нет. А должен был?

Молчание.

— Эли? - Я настаиваю. Когда она все еще не отвечает, страх охватывает меня, и в груди образуется яма. Автоматически я боюсь худшего. Это чувство мне хорошо знакомо, хотя мы определенно не в дружеских отношениях.

— Думаю, тебе стоит с ней поговорить, - наконец говорит она. Мне не нужно видеть ее, чтобы понять, что она грызет ногти. Это привычка, за которую Райан постоянно ее бил, прежде чем отправить в маникюрный салон за наращенными ногтями.

— С ней все в порядке, Эли? Что случилось? - спрашиваю я нетерпеливо, мой тон помрачнел. Я встаю и выключаю новости.

— Ничего. Ну... с ней все в порядке. Она не ранена или что-то в этом роде, - торопится она, запинаясь в словах. У меня опускаются брови. Моя тревога переключается. Что-то происходит, но я понятия не имею что.

— Что-то случилось? - медленно спрашиваю я, все больше раздражаясь из-за отсутствия объяснений. Моя рука вцепилась в волосы, готовая вот-вот вырвать пряди.

Она разочарованно вздыхает. — Да, но я думаю, что ты должен поговорить с ней, Мако. Хорошо? Это все, что я хочу сказать.

— Хорошо, - отвечаю я, как только мой палец нажимает на красную кнопку. Мое нетерпение достигло предела. Быть вежливым - последнее, что приходит мне в голову, когда я слишком занят тем, что представляю себе все свои кошмары наяву. В голове крутятся мысли о том, что будет, если я просто появлюсь в доме Райана. Уже поздно. Он, наверное, взбесится, но я могу использовать отговорку, что мне нужно поработать над делом. Завтра я встречаюсь с его свидетелем, и у меня уже несколько дней не было возможности поговорить с Райаном об этом.

Уже приняв решение, я хватаю ключи и направляюсь к двери, едва успевая завязывать шнурки на ботинках.

На полпути к двери я останавливаюсь, рука все еще лежит на ручке. Может, сначала позвонить? Я набираю номер Райана, закрываю за собой дверь и сажусь в машину. Линия звонит, звонит и звонит, но в конце концов попадает на голосовую почту. Я делаю еще одну попытку, несмотря на то, что уже выезжаю с проезжей части.

Через пятнадцать минут я въезжаю на их просторную, несносно длинную подъездную дорожку с дурацким фонтаном посередине. Я не удивлюсь, если Райан в один прекрасный день воздвигнет себе памятник посередине.

В чудовищном доме горит несколько лампочек. При виде этого дома у меня каждый раз кривятся губы. Белый цвет стен, стекло и дерево - вот что составляет основу дома. Все современно и очень претенциозно.

Блядь. Я нервничаю. Я провожу рукой по волосам, раздражаясь из-за этого дерьма. Из-за Райана и постоянной занозы в моей заднице, которой он был с тех пор, как меня усыновили.

Выскочив из машины прежде, чем она окажется на проезжей части, я взбегаю по ступенькам и несколько раз громко стучу в дверь. Взглянув на часы, я замечаю, что сейчас только восемь тридцать. Райан должен быть еще не спит.

Когда никто не отвечает, я стучу еще несколько раз. Иногда мне хочется, чтобы он поступил, как все богатые мудаки, и нанял дворецкого. Проходит всего пять секунд, прежде чем я пробую ручку двери. Заперто. Камеры записывают меня прямо сейчас, и я уверен, что это связано с телефоном Райана. Я задерживаюсь еще на минуту, надеясь, что он увидит, что это я, и откроет дверь.

Да, блядь, конечно, Мако. Как будто так и будет.

Ну и хрен с ним. Я был в доме Райана всего три раза в жизни, но мне хватило одного раза, чтобы изучить все точки выхода. Я бегу трусцой к задней части дома. Задний двор представляет собой бассейн на краю обрыва, переходящий в открытую кухню. Задняя часть дома полностью стеклянная, вся стена может открываться, пока задний двор и кухня не станут единым целым. Как по мне, так это просто глупость. Кто, блядь, согласен с тем, что любой человек может заглянуть в его дом? От этой мысли по позвоночнику пробегают мурашки.

Тихонько подкравшись к двери, я заглядываю через стекло и прислушиваюсь, не раздастся ли какой-нибудь звук. Крики, вопли. Соприкосновение плоти с плотью. Только тишина. И никакого движения.

Стекло плавно открывается без единого звука, и хотя это хорошо для меня, я все равно разочарованно качаю головой. Так глупо оставлять любую дверь незапертой. Я вижу слишком много убийств, чтобы это было приемлемо, а то, что я так легко взламываю дверь, заслуживает того, чтобы этот ублюдок получил по ушам. Я могу быть грабителем, и, видимо, Райана это устраивает.

Бело-серая кухня тускло освещена, отбрасывая тени на нетронутую кухню. С наступлением осени начинает темнеть. Сейчас только восемь тридцать, но солнце уже садится. Мое внимание привлекает ящик, висящий под странным углом. Я заглядываю в ящик и вижу кучу ножей и столового серебра, бессистемно брошенных в него.

Я включаю фонарик на телефоне и осматриваю их. Ни один не выглядит окровавленным. Это мало успокаивает мои беспокойные мысли.

Я направляю свет на тени, пока не убеждаюсь, что в них не прячется человек. Судя по мягкому отблеску из коридора, в гостиной горит лампа. Я напрягаю слух, прислушиваясь, нет ли шагов или голосов.

— Райан? - громко зову я, выключая фонарик и засовывая телефон в задний карман. Меньше всего мне нужно, чтобы меня обвинил во взломе и проникновении какой-нибудь придурок-адвокат. Райан воспользуется этой возможностью и съест ее как конфетку.

До меня доносится приглушенный голос, но я не могу понять, откуда. Пока я сосредотачиваюсь на приглушенном шуме, громкий удар сверху отвлекает мое внимание.

Клянусь чертовым богом, если он только что ударил ее... Мое тело приходит в движение раньше, чем я успеваю подумать, и я мчусь через кухню в коридор. Я едва не врезаюсь в стену, когда сворачиваю на белую мраморную лестницу. Чуть не споткнувшись на лестнице, я останавливаюсь, когда в поле зрения появляется лицо Ривер. Она только что сделала то же самое, что и я - чуть не упала, торопясь спуститься по лестнице.

— Что ты здесь делаешь? - кричит она, в то время как я кричу: — Он, блядь, опять тебя тронул?

— Что? - спрашивает она, недоумевая. Мы оба застыли на каждом конце лестницы, уставившись друг на друга с дикими взглядами.

— Он там? Он тебя обидел? - снова резко спрашиваю я.

— Нет... его здесь нет, - заикается она. Постепенно колотящаяся грудь успокаивается, а мои подозрения усиливаются. Она выглядит так, словно ее застали с ножом над трупом. Виноватая, чёрт возьми. Вторгшиеся в дом не сообщают о себе. Райан вполне мог пригласить меня к себе и не сказать ей об этом. Так какого хрена она выглядит зеленой? И почему ее глаза блестят от паранойи и нервов?

— Что ты здесь делаешь? - снова огрызается она, скрещивая руки и принимая оборонительную позицию. Ее подбородок приподнимается, и она пристально смотрит на меня. Я с трудом сдерживаю желание задать ей вопрос. В конце концов, я ворвался в ее дом. Она имеет полное право относиться ко мне с подозрением.

— Райан пригласил меня к себе, - вру я, напрягая все силы.

Она закатывает глаза. — Нет, не пригласил.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что его здесь нет, - повторяет она. В этот момент откуда-то раздается еще один приглушенный голос. Я поворачиваю голову, пытаясь определить, откуда он доносится.

Заметив, что я отвлекся, она спускается по лестнице и набрасывается на меня, обдавая ароматом корицы все мое сознание. Спотыкаясь, я хватаюсь за ее тело и перила, чтобы не упасть назад. Какого черта?

— Ты меня напугал, - говорит она, задыхаясь. — Но я рада, что ты теперь здесь. Можно я загляну к тебе?

Выражение моего лица можно описать только как полное недоумение.

— Что, черт возьми, ты скрываешь, Ривер? - резко обвиняю я. Она напрягается в моих объятиях и тут же отталкивает меня, а затем проходит мимо меня, как будто не она только что резко бросилась на меня.

Эта женщина - чертова... Я даже не знаю, что за чертовщина.

— Убирайся, - жестко приказывает она, все эмоции из ее голоса исчезли.

Скрестив руки, я поворачиваюсь в ее сторону и поднимаю бровь, давая ей понять, что никуда не уйду. Где-то в доме раздается приглушенный голос, похожий на крик, Райан таинственно исчез, а Ривер ведет себя так, словно что-то скрывает. Она суетлива, и если бы я не знал наверняка, Ривер лжет. Причем ужасно.

Незаметно для себя я анализирую каждую деталь. Непонимающие глаза, дрожащие руки, беспокойные шаги и небольшие брызги крови на шее. Запах какого-то чистящего средства проникает в мой нос, перекрывая ее сладкий аромат корицы.

— Ты знаешь, что можешь мне рассказать, - мягко заверяю я, стараясь смягчить свой дрожащий голос. Она что-то сделала. Она сделала что-то очень плохое.

Она фыркнула. — Я могу рассказать полицейскому все, что угодно? Будь реалистом, Мако, - отвечает она, в ее тоне сквозит яд и снисходительность.

— Я уже перешел несколько границ ради тебя, Ривер.

— Ты хочешь сказать, что ты грязный? - бросает она вызов.

— Ты хочешь сказать, что дашь мне повод для этого? - отвечаю я. Ее губы сжимаются в тонкую линию. Это было бы охренительно громкое "да". Я откидываю голову назад и резко выдыхаю. — Скажи мне, Ривер. Я клянусь, что не арестую тебя и не втяну ни в какие неприятности. Ты можешь мне доверять.

Когда я снова поднимаю голову, она жует нижнюю губу и смотрит на меня так, словно не может решить, кто я - Робин Гуд или большой плохой волк. Я тоже не уверен, кто из них кто. Зависит от того, кто спрашивает.

— У нас с Элисон был секс, - пролепетала она. Слюна, которую я проглотил в самый неподходящий момент, застревает у меня в горле. Я задыхаюсь, резко кашляю, стараясь не умереть у нее под ногами. Злобная злючка, наверное, тоже получила бы от этого удовольствие.

Шестеренки в моем мозгу вращаются слишком быстро. Маленький чувак, управляющий моим мозгом, отчаянно пытается их сдержать, пока я пытаюсь понять, что, черт возьми, она только что сказала. Она улыбается моей реакции, а я чувствую, как краснеет мое лицо. — Ты покраснел? - поддразнивает она.

— Нет. Черт. Да. Что за хрень? Серьезно? - резко спрашиваю я, в основном потому, что я активно пытаюсь удержать свой член от того, чтобы он не стал твердым, а это, блядь, очень большой подвиг, когда я не могу выбросить образ из головы.

Она кивает, а затем безразлично пожимает плечами. — Не потому, что мы нравимся друг другу или что-то в этом роде. Я думаю... нам просто это было нужно, понимаешь?

Странно, но я понимаю. Я понимаю. Ее лицо превратилось в пустую маску, но что-то подсказывает мне, что она ждет, когда я разозлюсь. На самом деле она этого ждет. Но как я могу злиться на человека за то, что он пытается исцелиться? Как бы мне ни было больно в некоторые дни, тело Ривер мне не принадлежит. Она может трахаться с кем хочет, и я не имею на это права. И хотя мне бы очень хотелось иметь такую привилегию, я не собираюсь предъявлять ей никаких претензий, когда она отдает этот дар кому-то другому.

Ее глаза львицы внимательно изучают меня. Она все еще настороже и на взводе, но все же смотрит на меня с неуверенной надеждой, что я полностью отвлекся. На секунду это почти сработало, но я не был бы там, где я сейчас, если бы позволил очевидному проскользнуть мимо меня.

Я медленно киваю. — Но это не то, что ты должна мне сказать, Ривер.

Она опускает плечи, разочарованная тем, что ее маленькая тактика отвлечения не сработала.

Позже я пересмотрю это признание. Тщательно.

— Райан наверху. На чердаке. - Она делает паузу, похоже, обдумывая, что еще мне сказать. Я не говорю ей, что проберусь на чердак силой, независимо от того, какую историю она расскажет. Я полностью ожидаю, что она мне солжет.