Она упирается в мою руку. — Как будто я когда-нибудь буду стонать для тебя.

— Именно это ты и делала все это время. Не притворяйся, что ты не представляешь себе мой член глубоко внутри тебя. - Моя хватка немного ослабевает. — Ты хотела поиграть. Теперь попробуй еще раз, - требую я, повышая голос.

Ее ноздри раздуваются, и она с вызовом смотрит на меня. Я отбрасываю ее в сторону, и через две секунды ее спина оказывается прижатой к полкам. Ее руки хватаются за меня, чтобы удержаться. Думаю, она еще не осознала этого.

— Что случилось, Ривер? Теперь ты не такая смелая, да? Ты любишь прятаться от своей правды. Ты предпочитаешь лгать нам обоим и притворяться, что любишь этот кусок дерьма, вместо того, чтобы признать, что тебе нужен кто-то получше. Ты думаешь, Райан сможет позаботиться о тебе так, как я, да? Ты думаешь, что он заставляет тебя чувствовать себя королевой, а на самом деле он обращается с тобой как с гребаной крестьянкой.

Я подхожу к ней ближе, мой гнев нарастает. Она скулит, вжимаясь спиной в полки, дерево не поддается. И, как я и предсказывал, ее глаза расширяются от вожделения, такого сильного, что она даже не понимает, что чувствует.

— Тебе не нравится, как Райан причиняет тебе боль, Ривер, не то что мне, мать твою. Его боль приносит тебе только горе и муки, а моя - желание, с которым ты даже не знаешь, как справиться. Сейчас. Попробуй. Еще раз.

Вдох прорывается из нее через зажатые дыхательные пути, и вместе с ним раздается такой чертовски музыкальный звук, что я едва не стону. Мое имя. — Мако, - прохрипела она.

Она так возбуждена, что даже не осознает, что ее киска прижимается к моей ноге. Если бы на ней не было джинсов, я бы почувствовал, как ее соки просачиваются на мои брюки. Весь ее план провалился. Эта девушка любит игнорировать то, что находится прямо перед ее лицом.

К черту. Я не хочу ее спасать. Я хочу, блядь, забрать ее. Я украду ее у своего брата, прямо из его ничтожных рук, и оставлю ее себе. Я покажу ей, каково это - быть с настоящим мужчиной. С мужчиной, который действительно относится к ней как к королеве. Тот, кто удовлетворит любое ее желание, будет относиться к ее телу так, словно оно - моя самая ценная вещь, и покажет ей счастье, о существовании которого она еще не знает.

— Я ненавижу то, что я хочу тебя, - шепчет она. Мне кажется, что она не хотела произносить это вслух.

— Правда? А мне, оказывается, это очень нравится. - Мне нравится, что я ее пугаю. Если это ее пугает, значит, это реально. То, что мы чувствуем друг к другу, чертовски реально.

Она качает головой, как будто отмахивается от моих слов. Королева игнорирования.

— Мако, - умоляет она. — Мы не должны этого делать. Я не изменяю. - Ее тело снова прижимается к моей ноге, опровергая ее слова, как только они вылетают из ее рта. На моем лице появляется злая ухмылка.

— Тогда я обещаю не целовать и не трогать тебя, - говорю я и улыбаюсь еще шире, когда в ее глазах мелькает разочарование. Но я не говорю ей об этом. Вместо этого я слегка касаюсь губами ее шеи, и нежная кожа покрывается мурашками. Ее пульс бьется о мои губы. Я чувствую эти вибрации, даже когда медленно двигаюсь к ее уху.

— Но это не значит, что я не могу смотреть, как ты ласкаешь себя, - шепчу я. Маленький вздох вырывается из ее мягких губ. Она останавливает круговые движения бедрами, которые она непроизвольно совершала. Я делаю шаг назад, завороженно наблюдая, как румянец поднимается к ее шее.

Такая чертовски красивая.

Я жду. Она борется с собой, и я не собираюсь ее ни к чему подталкивать. Вот чего Ривер еще не понимает. Со мной у нее есть выбор. И даже если так не кажется, именно она всегда контролирует ситуацию.

Ее золотистые глаза наконец поднимаются и встречаются с моими - это лужицы расплавленного огня. Когда она поднимает руку и расстегивает пуговицу, я чувствую, как еще одна лукавая улыбка тянется к моим губам. Похоже, она не против быть плохой.

С терпением, которого у меня нет, она расстегивает молнию на своих джинсах. Зацепив большими пальцами края брюк, она стягивает их по гладким ногам. Идеально. Боже, она идеальна. Кремовая кожа заполняет мой взгляд, когда она снимает джинсы и прислоняется к книжной полке. С грацией львицы она кладет обе руки на верхнюю полку и приподнимается, раздвигая ноги. Черные кружевные трусики прикрывают ее самое интимное место.

Мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не разорвать ткань зубами и не полакомиться ею.

— Мне тоже можно смотреть на тебя, или ты эгоистичный любовник?

Мне стоит огромных усилий оторвать взгляд от ее трусиков и снова поднять его к ее глазам. Мой член, как гранит, давит на молнию, как заключенный, отчаянно пытающийся выбраться из тюремной камеры. Я ухмыляюсь и, подражая ее первоначальной реакции, расстегиваю пуговицу на джинсах. Ее глаза вспыхивают, а маленький розовый язычок высовывается, смачивая губы в предвкушении.

— Об этом кто-то уже думал? - Я дразню ее, затягивая молнию, что приносит мне сладкое облегчение, когда давление ослабевает. Она не отводит взгляда от моей руки, даже когда отказывает мне.

— Нет.

Моя ухмылка расширяется, мы оба понимаем, что она откровенно лжет. Я отступаю назад, опираясь на книжную полку напротив нее, и наступаю на нижнюю часть, чтобы придать ей устойчивость, иначе мой вес отправит меня в полет по пустым полкам.

Она опирается на руку, на которой нет сломанного пальца, и ставит ноги на край полки. Другой рукой она проводит по своей киске, ее пальцы скользят по трусикам, дразня меня. Ждет, пока я не обнажусь. Я без труда делаю первый шаг. Я стягиваю с себя джинсы и боксеры ровно настолько, чтобы мой член вырвался на свободу. Слишком сильное давление. Я сильно сжимаю его, стискивая зубы от смеси удовольствия и боли. Ее глаза расширяются, и на этот раз она поднимает на меня взгляд.

Даже если бы у меня хватило сил согнать наглую улыбку со своего лица, я бы этого не сделал. Не сейчас, когда она смотрит на меня так, будто не может понять, хочет ли она подойти ближе или убежать. Она тяжело сглатывает и очень нежно сдвигает трусики в сторону.

Я закрываю глаза, откидывая голову назад, и из моего горла вырывается стон. От ее вида я чуть не упал на колени.

Такая розовая. Такая красивая. И блестит от того, как она, блядь, вымокла.

Я снова сжимаю свой член, отчасти для того, чтобы ослабить давление, а отчасти для того, чтобы взять себя в руки. Моя голова лениво опускается вниз. С закрытыми глазами она раздвигает губы и погружает пальцы внутрь. Она тянет соки к своему клитору, медленно обводит бутон, и с ее губ срывается стон.

В ответ моя рука проводит вверх и вниз по моему стволу, острое удовольствие пробегает по позвоночнику. Она крутит пальцами быстрее, иногда погружая их внутрь, а затем продолжает свои ласки. Я не могу отвести от нее глаз, как и она не может отвести их от меня. Тихие стоны становятся все громче и смелее. Ее тело оживает, она шире раздвигает ноги и плавно крутит бедрами в такт с рукой.

— Блядь, Ривер, - рычу я, и моя рука начинает двигаться быстрее. На короткое время ее глаза закрываются, голова запрокидывается, но она быстро возвращает взгляд на меня, словно не в силах отвести глаза более чем на секунду.

— Я сейчас кончу, - шепчет она, ее ноги дрожат, а брови нахмурены.

— Тогда, блядь, сделай это, - прорычал я, мой собственный оргазм был на грани того, чтобы поглотить меня. Ривер становится совершенно неподвижной, даже голос ее затихает, когда она достигает своего кульминационного момента. А потом она падает, и мое имя напевно звучит на ее губах. Первый слог моего имени - это все, что мне нужно услышать, чтобы вместе с ней сорваться с обрыва. Мои глаза закрываются, а колени грозят подставиться, когда из моего члена выплескивается горячая сперма.

— Господи, Ривер, - стону я, и сильное наслаждение почти ослепляет меня. Оно сотрясает мое тело, выбивая из меня все силы. Я не свожу глаз с Ривер. Ее глаза, закатившиеся в экстазе, и ее неконтролируемые, дерганые движения, когда она переживает свой оргазм.

Единственное, о чем я сожалею, это о том, что она теребит свою руку, в то время как это должен был бы делать мой язык. Даже когда я медленно спускаюсь, все мое тело затекло и гудит от самого сильного оргазма, который я когда-либо испытывал, я хочу вылизывать ее киску, пока мой язык не отвалится.

Ее собственное дыхание неровное. И она не смотрит мне в глаза. Она сидит прямо, уставившись в пол, ее грудь все еще вздымается, а маленькие кулачки сжаты. Я понятия не имею, что сейчас творится у нее в голове, и я слишком труслив, чтобы спрашивать.

Она ловко соскальзывает с полки, натягивает джинсы и всовывает ноги в кроссовки, из которых торчат пятки. Я застегиваю пуговицы, готовясь к тому, что она скажет.

Ее золотые глаза медленно поднимаются и встречаются с моими. Что-то невидимое, но сильное передается между нами. Я не знаю, что это. Я не знаю, что это значит. Но я хочу еще. Не говоря ни слова, она отворачивается и выходит из здания.

Она вернется. Как бы она ни хотела это отрицать, она так же зависима от меня, как и я от нее.

Пятнадцать

Ривер

— Привет, детка, - радостно кричит сзади Райан, целуя меня в макушку. Я сижу за своим столом и работаю над рефератом по агротехнологии.

— Привет, - рассеянно отвечаю я. Вот уже несколько часов я работаю над этой дурацкой статьей, и я почти закончила. У меня болят плечи, голова раскалывается, и все, чего мне хочется, - это выпить целую бутылку вина до дна.

Из моего горла вырывается вздох, когда я откидываю голову назад. Мой хвост намотан на руку Райана, и он оттягивает мою голову до упора. Надо мной - пустое лицо Райана, смотрящее на меня с холодным бесстрастием.

— Я пришел домой в хорошем настроении, готовый к тому, что моя прекрасная девушка будет меня обхаживать. А вместо этого я получил лишь привет. Разве можно так относиться к своему парню?

— Извини, - поспешно произношу я, мой голос напряжен. Его хватка сжимается до мучительной силы, и он грубо толкает меня головой вперед, отчего я едва не врезаюсь лбом в экран компьютера.

— Приведи себя в порядок, - холодно требует он. Я осторожно поворачиваюсь к нему, рассеянно потирая рукой затылок. Больно.

— Куда мы идем?

— На улицу, - коротко отвечает он. Очень информативно, засранец.

— Мне нужно знать, как одеваться, - настаиваю я. Теперь он стоит ко мне спиной, и его голова опущена, когда он снимает галстук и начинает расстегивать рубашку. Видно, как с него сходит разочарование. Он поднимает голову и вздыхает с едва сдерживаемым гневом.

— Что-нибудь красивое. Платье, Ривер. Такое, чтобы ты не выглядела как гребаная шлюха.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он срывает с себя девственно чистую белую рубашку. Белую рубашку с красным пятном на воротнике.

Мое сердце падает, а мир кружится. Он бросает рубашку в корзину для белья, подальше от моих глаз. Ни о чем не подозревая, он исчезает в ванной, закрыв за собой дверь. Через несколько секунд я слышу, как включается вода.

Ты смываешь запах ее киски, милый Райан?

Роботизированно я встаю и подхожу к корзине для белья. Я поднимаю рубашку и нахожу пятно. Она влажная, как будто он пытался смыть следы, но красную помаду с дизайнерской рубашки не выведешь водой и дешевым мылом для рук.

Я прижимаю мягкую ткань к лицу и принюхиваюсь.

Парфюм. Только намек на него. Но этого достаточно, чтобы понять, что Райан - лжец. Держу пари, он не увольнял свою секретаршу. А если и уволил, то наверняка быстро нанял новую красотку и уже очаровал ее своим членом.

О, милый Райан, теперь ты действительно разозлил меня.

Ты меня очень, очень... разозлил.

Мои колени опускаются на землю, не в силах больше удерживать мой вес. В груди заклокотало, что-то похожее на панику схватило мое сердце в свои холодные, неумолимые когти. Лицо искажается, на глаза наворачиваются слезы. Так трудно, очень трудно сдержать их. Один всхлип вырывается наружу, разрушая хрупкую плотину. За ним следуют новые всхлипы, когда острая боль пронзает мою грудь.

Я отдала ему все. Всю себя. Все, что было во мне, было преподнесено ему на чертовом серебряном блюде. Мое сердце в центре подноса, открыто кровоточащее для него. А он все равно взял нож и разорвал его на части.

Я прижимаю рубашку к лицу, подношу к носу незнакомый парфюм, заставляя себя никогда не забывать о том, что он только что сделал со мной. Не позволяя себе оправдывать его действия, прощать. Я уже столько раз прощала, и все напрасно. Чертова пустота.

Я позволяю себе целую минуту всхлипывать, прежде чем успокоиться, медленно, но верно. Слезы высыхают, сердце замедляется, и что-то оседает в глубине моей груди. Я не знаю точно, что это, но оно холодное и твердое, оно забирает все чувства, которые я испытывала к Райану, и всасывает их, как гребаный пылесос Dyson. Как будто их и не было. Все смещается, застывает, а потом немеет.

Все, что он сделал со мной, все, за что я его простила, больше не подлежит прощению. Ни побои, ни психологическую гимнастику, ни жизнь в страхе и тревоге. Все это. Больше нет.

И самое главное - я прощаю себя. С того самого дня в библиотеке с Мако я корила себя. Страдала оттого, что я обманщица и шлюха, как всегда обвинял меня Райан. Последние несколько дней я не могла ни есть, ни спать.

И без всякой причины. Потому что Райан все равно изменял мне все это время. Я не чувствую себя так уж плохо из-за предательства того, кто предал меня гораздо раньше, чем я задумалась о трахе с Мако. Райан никогда не заслуживал моей преданности. В самом деле, что он сделал, чтобы заслужить ее?

Не могу поверить, что я продержалась так долго. Не могу поверить, что позволила ему так со мной обращаться. Физический и сексуальный аспект - это даже не самое страшное, это чертовы игры разума, в которые он играл. Это не просто психологическое насилие, это психологическая война, и она может быть опаснее, чем поднятая рука. Манипуляции и запугивание - это то, что убеждает жертву оставаться и терпеть. Они учат тебя защищаться, в конечном итоге изменяя каждую твою часть до тех пор, пока ты не перестанешь узнавать себя. Ты становишься пленником в собственном доме.