И я могу поспорить, что мотив Призрачного Убийцы - неподчинение. Подозреваемый - главарь банды или наркобарон. Кто-то, кому подчинялись эти жертвы. Могу поспорить, что он управляет очень жестко, как и большинство главарей банд. А дети в наше время уверены, что в жизни у них все схвачено.

Жертвы либо лгали, либо воровали, либо каким-то образом предавали Призрачного Убийцу. Возможно, некоторые из них даже бросали ему вызов, считая себя крутыми. Как бы то ни было, они действовали против не того человека и поплатились за это.

— Сообщите мне, с кем связана ДНК, как только узнаете. Я собираюсь нанести им визит, даже если они находятся в другом гребаном штате, - говорю я Редду.

Я отворачиваюсь от происходящего, Амар следует за мной. Как обычно, молча.

— О чем ты думаешь? - спрашивает Амар после минуты молчания.

— Я собираюсь выяснить, к какой банде принадлежал Сейдж, а потом мы засечем место их тусовки. Посмотрим, кто входит и выходит.

Амар не спорит. Это опасная слежка: средь бела дня болтаться по улицам, где совершаются преступления, не обращая внимания на окружающих. Но я и сам дошел до этого. Мне плевать, что это опасно, я просто хочу поймать убийцу.

Кто бы он ни был, он - таракан. С тех пор как год назад он начал убивать своих "Призраков", количество преступлений выросло на восемь процентов. Передозировки увеличились на четырнадцать процентов. Это чертовски огромные цифры за год.

А то, что он оставляет жертвы на виду, чтобы мы их нашли, говорит о его самонадеянности. На самом деле он оставляет тела не в Шэллоу Хилл, а в соседнем городе, где я живу. Он номер один в своем мире. Наверняка он чувствует себя неприкасаемым. Как будто он бог.

Я сжимаю кулаки до побеления костяшек.

Мне не терпится показать этому ублюдку, насколько он на самом деле человек.

— Мако? - кричит Амар, вырывая меня из бурных размышлений. Я смотрю на него, ошеломленный. Амар смотрит на меня в ответ, его темные глаза полны беспокойства.

— Что?

— Я зову тебя по имени уже пять минут. Мы просто сидим здесь, - говорит он, жестом показывая на лобовое стекло, что мы все еще находимся в припаркованной машине.

Я даже не вставил ключи в замок зажигания.

— Извини, чувак, - бормочу я, вставляя ключи в замок зажигания и заводя машину.

— Где ты витаешь? - спрашивает он, его глаза проницательны и чертовски наблюдательны.

Из моего рта вырывается резкий вздох. — Я гоняюсь за этим ублюдком уже год, и ни на шаг не приблизился к его поиску, - выдавил я из себя.

Когда я произношу это вслух, мне хочется ударить кулаком по рулю, вырвать подушку безопасности и намотать ее на свою чертову голову. Черт, этот мудак меня доводит.

Меня не волнует, что жертвы Призрачного убийцы - преступники. Они - молодые, восприимчивые дети, выбравшие неправильный путь. Но это не значит, что у них не было шанса изменить свою жизнь. Это не значит, что их нельзя было спасти.

Этот мудак издевается надо мной, я это знаю. Я чувствую это всеми своими костями.

— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, - замечает Амар рядом со мной. Вместо ответа я разгоняю машину, направляясь обратно к участку. Я должен выяснить, с кем именно был связан Сейдж.

— Ты прав, это так, - признаю я.

— Может быть, тебе стоит отстраниться, - тихо предлагает он.

Я скрежещу зубами. Только Амар мог чувствовать себя достаточно уверенно, чтобы говорить мне подобные вещи. Это дело кажется мне личным, потому что оно и есть личное.

— Мы оба знаем, что он убил твоего настоящего отца, Мако. Я никому не говорил об этом, но я начинаю сомневаться в правильности этого решения.

Я слишком сильно нажимаю на тормоза, когда останавливаюсь на красный свет, и машина резко останавливается. Машина позади меня сигналит, едва не врезаясь в нас сзади из-за моего идиотского поступка. Если бы я был сейчас в полицейской машине, она бы промолчала. Я не тот мудак, которому необходимо владеть своим значком, поэтому я игнорирую возмущение.

— Черт, извини, - бормочу я, снова проводя рукой по волосам. Я просто чертовски устал.

Мы молчим, пока я перевариваю его завуалированную просьбу. Я знаю, что она исходит из лучших побуждений. Но это не значит, что я не хочу придушить его за эти слова. Я не должен был заниматься этим делом, учитывая мою причастность к жертвам Призрачного Убийцы.

Мэтт и Джули усыновили меня, когда мне было тринадцать лет, после года, проведенного в приемной семье. Первые двенадцать лет своей жизни я рос на улицах с отцом-наркоторговцем и матерью-проституткой.

Джонни Ланкастер был тесно связан с бандой под названием Крушители. Он был отвратительным отцом, но все же какая-то его часть заботилась обо мне настолько, что держала эти дела подальше от меня, насколько это было возможно. Мать не оказывала мне такой же любезности по ночам, когда работала, но я предпочел бы, чтобы в соседней комнате сидел неряшливый мужик, ищущий киску, а не член банды с оружием и под кайфом от наркотиков.

Так было до тех пор, пока однажды вечером я не вернулся домой из школы и не обнаружил своего отца мертвым, в луже крови, с вырезанной на груди надписью "Призрак" и пулевым отверстием в голове. Это было до того, как Призрачный убийца превратился в серийного убийцу, которым он является сегодня. Это был почерк, которого никто не видел раньше и не видел до недавнего времени - всего год назад.

Я предполагаю, что моя мать либо нашла отца мертвым, либо стала свидетелем этого и ушла. Или она тоже могла умереть. После того дня Дарью Ланкастер больше никто не видел, и я бы соврал, если бы сказал, что меня не беспокоит то, что я не знаю, где она.

И вот теперь, шестнадцать лет спустя, меня преследует человек, который превратил моего отца в призрака.

Я совершенно уверен, что у меня впервые в жизни случится сердечный приступ, когда я вижу ее. Мне всего двадцать восемь лет, но эта девушка собирается отправить меня в могилу раньше времени.

На ней мешковатые джинсы и тонкая клубнично-красная толстовка. На улице под сорок градусов тепла, но она одета так, словно сейчас зима в Мичигане. Ее волосы собраны в беспорядочный пучок, а на лице нет никакой косметики, что подчеркивает ее неестественную бледность. Обычно, когда я вижу Ривер, она одета в красивую одежду, а ее волосы уложены. Сейчас она выглядит так же прекрасно, как и в любое другое время, но что-то в ее внешности так не похоже на нее.

Она выглядит... пустой. Как белый холст.

Мой взгляд останавливается на белом гипсе на ее руке. Насколько я помню, у нее был сломан только мизинец, и тот уже зажил. Теперь белый гипс на ее указательном пальце. Я откидываю голову назад и считаю - черт возьми, я даже не могу сейчас сосредоточиться на цифрах.

— Этого гипса не было на твоем пальце две ночи назад, - говорю я, подходя к ней сзади. Темнота угрожающе вкрадывается в мой голос. Я делаю все возможное, чтобы не допустить этого. Пугать ее или делать что-то, что оттолкнет ее, было бы глупо. Не тогда, когда я пытаюсь притянуть ее к себе и отвести от него.

Она приостанавливается, услышав мой голос, ее плечи поднимаются к ушам, и она напрягается.

— Оставь. Меня. Одну. - Ее слова причиняют боль. Не потому, что я хочу, чтобы она нуждалась во мне, а потому, что это означает, что она не стала ближе к тому, чтобы уйти от Райана.

— Только когда ты будешь в безопасности.

— Хорошо, я пойду туда, где я в безопасности, и тогда ты оставишь меня в покое, - надулась она, устремляясь к тротуару.

Ее временная безопасность - это не то, что я имел в виду, но я ничего не говорю. Не сейчас, когда она, скорее всего, снова идет в библиотеку - место, где мы можем поговорить так, чтобы нас никто не видел. Я иду за ней по знакомому маршруту. По тому, по которому она вела меня всего несколько месяцев назад, когда она хромала после падения, которое произошло не по ее вине. И сейчас она все еще в синяках и заживает. Как и в прошлый раз. Только на этот раз жизнь медленно уходит из нее.

Ее шаги быстры и злы, бедра покачиваются так соблазнительно, что я вынужден поправить себя, как мудак.

Она с силой распахивает разбитую дверь в свою заброшенную библиотеку. Она топает в пыльное, исписанное граффити здание и марширует по пустым книжным полкам. Я следую за ней в проход, где, должно быть, продавались детские книжки. На полках стоят галочки, они высотой по пояс и покрыты пылью.

И тут она внезапно останавливается, заставляя меня балансировать на кончиках пальцев ног, чтобы не упасть на ее маленькое тело. В мгновение ока она разворачивается и бьет меня рукой прямо по лицу. Рука, на которой был наложен жесткий гипс, и которую она определенно не должна использовать для того, чтобы бить людей.

Я делаю глубокий вдох и отворачиваюсь, облизывая окровавленную губу, пытаясь сдержать свой нарастающий гнев. Мне не нравится, когда меня бьют. До того, как я попал в хорошую семью, мне досталось немало этого дерьма, и я очень редко позволяю кому-либо ударить меня без каких-либо последствий. Я бы никогда не причинил вреда Ривер - это лишило бы меня цели помочь ей, - но я бы обязательно преподал ей урок, если бы она не была предана другому мужчине. Мужчине, которого я действительно хотел бы убить голыми руками.

У меня челюсть отвисает, когда она встает передо мной, прижимаясь своей тяжелой грудью к моей. Наше дыхание синхронизировано, оба страдают от адреналина. Ее сладкий запах корицы проникает в мои внутренности. Все, что я хочу сделать, - это откусить от нее кусочек, как от яблока с корицей. Я отвлекаюсь от своего гнева, когда внимательно смотрю в ее глаза. Они самого уникального цвета, который я когда-либо видел, точно цвет жидкого золота с небольшими вкраплениями коричневого и внешним кольцом светло-коричневого.

От таких глаз невозможно отвести взгляд, как бы ты ни старался.

— Мне не нужно, чтобы ты меня спасал, - рычит она, отрывая меня от моих размышлений. — Я не какая-нибудь девица, попавшая в беду. Я не слабая маленькая девочка, которую нужно спасать. Ты мне не нужен, Мако. Единственный человек, который мне нужен, это я сама, черт возьми. Ты меня понял?

Ее лицо покраснело от ярости, а золотистые глаза пылают бурей ненавистных эмоций. Я смотрю не в лицо девушки. Передо мной лицо свирепой львицы, клыки которой оттянуты назад и готовы разорвать мне шею при одном неверном движении или слове.

Никогда в жизни мне не хотелось так сильно кого-то поцеловать.

Я киваю головой, сохраняя молчание. Я чувствую, как желание нарастает в моей груди. Я должен подавить его, я должен. Если я ее поцелую, это будет катастрофой.

— Ты хочешь трахнуть меня, Мако? - спрашивает она с насмешкой. Видимо, я плохо сдерживал похоть в своих глазах.

Да. — Это не то, что я хочу, - отвечаю я. Мышцы на моей челюсти готовы лопнуть от того, как сильно я сжимаю зубы.

Она смотрит на меня с вызовом, и у меня замирает сердце. Ее подбородок опускается, она делает большой шаг назад и смотрит на меня сквозь капюшон. Похоже, она хочет оседлать мой член, пока будет перерезать мне горло. Я не знаю, как к этому относиться, но, черт бы меня побрал, если бы я не хотел позволить ей сделать это в любом случае.

Она протягивает руки вверх и проводит ими по своим изгибам. Ее голова откидывается назад, обнажая стройное горло. Я могу легко протянуть руку и обхватить ее шею. Я мог бы сжимать ее до тех пор, пока ее лицо не станет розовым и она не начнет отчаянно дышать. Ее глаза расширятся, и она будет умолять о большем.

Из ее рта вырывается стон, и все мое тело становится стальным.

— Райан! - задыхается она и снова стонет. Мои глаза сужаются до тонких щелей, в груди поднимается гнев. Ее руки продолжают исследовать ее тело, а из ее горла вырываются мягкие, мелодичные стоны. Рычание вырывается из моего рта прежде, чем я успеваю его остановить.

— Что ты делаешь, Ривер?

Ее голова наклоняется вперед, глаза темно-янтарные, в них плещутся ярость и похоть. Моя любимая комбинация.

— Ты этого хочешь, Мако? - дразнит она, ее голос низкий и сиплый. — Ты хочешь прикоснуться к моему телу, почувствовать, какая у меня мокрая киска? - На ее лице появляется ухмылка, а глаза снова закатываются. — О, Райан!

Кожа на моих костяшках пальцев грозит порваться от того, как крепко я сжимаю кулаки. Эта маленькая сучка издевается надо мной. Я в трех секундах от того, чтобы сказать да ну нахер, прижать ее к одной из этих полок и преподать ей этот урок.

— Продолжай в том же духе, Ривер. Ты не сможешь стонать другое имя, когда твой рот будет набит моим членом, - угрожаю я низким рыком.

Ее руки опускаются, а губы кривятся в гримасе. За несколько секунд она превращается из горячей в холодную.

— Ты никогда не получишь меня, Мако. Ты никогда больше не сможешь и пальцем меня тронуть.

— Ты готова мне это пообещать? Потому что я выставлю тебя лгуньей, малышка, - бросаю я вызов, язвительно вздергивая бровь. Я делаю шаг в ее пространство, прижавшись грудью вплотную к ней. — Думаю, мы оба знаем, что Райан не удовлетворяет тебя так, как нужно.

Как быстро мой план хорошего парня вылетел в окно, это даже комично. Эта девушка пробуждает во мне то, что не может пробудить никто другой. Я не должен хотеть ее, но мне кажется, что у меня никогда не было выбора. Она не должна быть со мной, но я думаю, что она мне нужна.

Тьма, которую я так старался сдержать, прорывается наружу. Ривер знает, как нажать на все мои чертовы кнопки. Особенно когда ее голова снова откидывается назад, глаза закатываются, и она издает протяжный стон.

— Оооо, Райан, - стонет она, драматично, но все равно чертовски сексуально. Не задумываясь, моя рука вырывается и делает именно то, о чем я мечтал с тех пор, как она начала нести эту чушь. Я сжимаю ее горло и вижу, как она краснеет, когда произносит не то ебанное имя. К тому времени, когда я закончу с ней, она будет умолять.

— Попробуй еще раз, - рычу я. Моя рука едва сжимается. Хватка достаточно крепкая, чтобы заставить ее приостановиться, но не настолько крепкая, чтобы я действительно захотел ей сделать больно. Достаточно, чтобы ее лицо стало розовым, а ноги дрожали от желания. Лицо Ривер краснеет от гнева, и ее глаза с яростью устремляются на меня.