Они ненавидят друг друга, и никто из них не пытается этого скрыть.

Они оба входят в столовую, брови насуплены, челюсти напряжены. Мако останавливается перед своим стулом и с пустым лицом смотрит на мясной рулет. На лице Райана мелькает злая ухмылка.

Я борюсь с желанием закатить глаза. Райан просто мелочный.

Руки Мако сжимают спинку стула до побеления костяшек. Если бы на нем не было рубашки с длинными рукавами, даже его татуировки не смогли бы скрыть пульсирующие на руках вены. Успокоившись, Мако выдвигает стул и садится, не отрывая взгляда от явно оскорбительной еды. Если бы я не знала лучше, то у мясного рулета вырос рот, и сейчас он разговаривает с Мако.

Райан сидит во главе стола, я - слева от него, а Мако - справа, прямо напротив меня.

— Это ты приготовила? - спрашивает он, его голос напряжен, когда он поднимает на меня свои потемневшие зеленые глаза. Дыхание замирает в груди. Хотя его лицо тщательно скрыто маской, в его глазах сверкают изумруды, в которых зреет гнев.

Я полагала, что то, что тебя заставляют есть еду, которая тебе не нравится, будет раздражать его, но напряжение, исходящее от него, мощное и удушающее. Я не понимаю его реакции, но мне хотелось бы разобраться в этом. Любопытство во мне сгорает от желания узнать, почему мясной рулет так его разозлил.

— Да, - отвечаю я. — Домашний, - добавляю я, как будто это сделает его более привлекательным.

Он сглатывает и берет вилку. Тихонько он откусывает первый кусочек. Потом еще один. И еще. Он откусывает уже несколько раз, прежде чем я понимаю, что мы с Райаном просто наблюдаем за ним с нездоровым интересом. Ну, я, по крайней мере. Райан наблюдает за ним с болезненным чувством удовлетворения.

Впервые мне хочется ударить Райана за то, как он обращается со своим братом.

Это чувство пугает меня. Я люблю Райана. Я должна быть на его стороне, несмотря ни на что.

Может быть, он чувствует себя так потому, что Мако сделал что-то очень плохое Райану, когда они были детьми. Может быть, он сильно избил его. Как-то обидел его. Должна быть веская причина, и я должна не забывать об этом.

Я ем свою еду, гордясь тем, какая она вкусная. Это единственная хорошая вещь, которая появилась в дерьмовом детстве, полном голода и отчаяния. Как только у меня появились средства для приготовления пищи, я погрузилась в это с головой. Я готовила так много, что девяносто восемь процентов всего этого приходилось отдавать в приюты для бездомных, потому что еды было очень много.

Я совершенствовалась в кулинарии, и Райан всегда хвалил меня за это. Я всегда этим гордилась.

Я поднимаю взгляд и вижу, как Мако с усилием проглатывает очередной кусок. Во рту остается кислый привкус. Очевидно, он просто не любит мясной рулет. Но мне не нравится, когда кто-то ест мою еду и не получает от нее удовольствия. Я чувствую себя так, словно я вся в масле.

Райан издает тихий стон. Я смотрю на него и вижу, как он закатывает глаза к затылку.

Значит, это нормально, когда он так делает.

— Еда потрясающая, детка, - громко хвалит он. И тут же мне становится легче. Счастье переполняет мою грудь. Счастливый Райан всегда со мной такое делает.

— Спасибо, - говорю я. Мако смотрит на него с едва скрываемым отвращением.

— Ну, как продвигается дело? - спрашиваю я, надеясь отвлечь всех нас от этого странного общения.

— Мы прогрессируем, - говорит Мако в то же время, когда Райан отвечает: — Не беспокойся об этом, детка.

Я хмурюсь от противоречивых ответов. Райан никогда не говорит со мной о работе. Я уверена, что есть много вещей, которые являются конфиденциальными, но он всегда закрывает мне глаза даже на самые простые вопросы. Я пыталась проявить интерес к тому, чем занимается Райан, но его вопросы только раздражают.

Райан-парень и Райан-адвокат - это две разные личности. Я не знаю второго человека, и иногда это меня беспокоит. Мне бы очень хотелось увидеть Райана в действии. Я знаю, что он яростный адвокат, и увидеть это своими глазами было бы невероятно приятно. И, возможно, немного сексуально.

Мако бросает на Райана взгляд, который я не могу определить, отвлекая меня от моих мыслей.

— Пока клиент Райана сотрудничает, я думаю, мы сможем поймать убийцу, - продолжает Мако.

Райан со злостью роняет вилку на тарелку и смотрит на Мако недобрым взглядом. Я опускаю взгляд на его тарелку, осматривая ее на предмет сколов и царапин.

— Я не хочу говорить о работе за обеденным столом, - огрызается он, возвращая мой взгляд к своему покрасневшему лицу.

Мако даже не удостаивает его взглядом. Он медленно жует кусочек спаржи, словно обдумывая свои следующие слова.

— Его клиент стал свидетелем убийства.

— Убийства? - вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела его остановить.

Кровожадные глаза Райана устремляются на меня. Я тут же запихиваю в рот кусок мясного рулета и опускаю глаза в тарелку. Знакомые пальцы тревоги начинают проникать в мое тело, затрагивая все жизненно важные органы, пока каждую частичку меня не охватывает ужас.

Я совершила ошибку. Райан теперь будет очень зол на меня. Он не хочет говорить о деле. Мако игнорирует его просьбу, а я только подстрекаю его.

Глупая Ривер. Глупая.

— Его прозвали Призрачным убийцей. Он также связан с торговлей наркотиками.

Как только он произносит это имя, мое сердце замирает в груди. Я никогда не слышала этого прозвища, но оно навевает ужасные воспоминания о той ночи. Билли называл меня призраком, когда избивал и насиловал. Билли, который занимается наркотиками, оружием и, возможно, даже торговлей кожей. Билли - тот, кто убивает людей.

Много людей.

Я с усилием проглатываю сухой мясной рулет, который теперь лежит у меня во рту. Я чуть не поперхнулась, когда он, проскользнув по горлу, тяжело осел в желудке.

На этот раз мне все равно, что я нажимаю на кнопки Райана. Никакой страх не сравнится с тем, что внушает мне Билли. Если он там, на свободе, так беззаботно убивает людей... Это может означать только одно.

— Почему его называют Призрачным убийцей? - мягко спрашиваю я.

— Потому что он вырезает слово "Призрак" на груди своих жертв, прежде чем убить их.

Моя рука дрожит. Я осторожно откладываю вилку и вытираю вспотевшие руки о свое красивое розовое платье. Пот выступает на моей кожи и сползает вниз по позвоночнику, сопровождаемый холодной дрожью. Меня тошнит.

— Хватит, - рявкает Райан, его кулак громко стучит по столу, дребезжа фарфором. — Ты ее расстраиваешь.

Мако внимательно осматривает меня, отмечая мой явный дискомфорт. Я позволяю им предположить, что это потому, что от убийства у меня мурашки по коже, хотя на самом деле это просто тот факт, что я знаю, кто убийца.

К моему облегчению, Мако слушает. Он продолжает есть свой мясной рулет, на этот раз с большей легкостью. Возможно, теперь это стоит того, раз Мако удалось разозлить Райана так же сильно, как Райан разозлил его едой.

Остаток ужина проходит в напряженном молчании.

Райан в ярости, а мне... мне нужно пойти к Барби.

Я загружаю последнюю тарелку в посудомоечную машину - без кофейной кружки Райана, - когда слышу за спиной шаги. Мои плечи напрягаются, но я не останавливаюсь, засовываю капсулу в ячейку, закрываю дверцу и запускаю машину.

Только я нажимаю кнопку "Пуск", как рука Райана вырывается и крепко сжимает мой указательный палец. Я замираю, глядя в его холодные, тускло-голубые глаза.

— Что? - спрашиваю я, нагнетая невинность в своем тоне.

— Ты знаешь, что, - рычит он. Я не успеваю сформулировать ответ. Одним быстрым движением он загибает мой палец назад.

Я слышу, как он ломается. Я чувствую это. Но боль ощущается не сразу. Я слишком потрясена, мои расширенные глаза медленно отводят взгляд от его лица и смотрят на мой палец.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, что мой палец полностью согнут назад.

Затем наступает боль.

Я вырываю свою руку из его руки и прижимаю ее к груди, из глаз текут слезы. Мой рот собирается закричать, но из него вырывается только хныканье. Прежде чем я успеваю разъяриться, он хватает меня за волосы и с размаху впечатывает в стену. Из моего горла вырывается крик, когда сломанный палец ударяется о стену, пытаясь защитить лицо. От боли у меня кружится голова.

— Мне чертовски надоело, что ты позоришь меня, сука, - прорычал он, прежде чем ударить меня головой о стену.

Инстинкты берут верх. Несмотря на то, что я вижу звезды, я кричу и бью его, бью обеими руками, к черту сломанный палец. Он легко усмиряет меня, зажав при этом мне рот рукой. В другой руке зажаты оба запястья.

— Еще раз так сделаешь, и я тебя убью на хрен, поняла? - Когда я не отвечаю, он грубо встряхивает меня, его лицо искажается от ярости. Я киваю головой, и слезы без разрешения катятся из моих глаз. — Почему ты не понимаешь, что я единственный, кто действительно может тебя любить? А ты продолжаешь меня не слушаться. Не много ли я от тебя требую, Ривер? - кричит он, брызгая мне в лицо слюной.

Вопреки здравому смыслу я отшатываюсь от него. Если бы можно было свернуться в клубок и исчезнуть, я бы продала душу, чтобы сделать это.

— Много?! - кричит он. Я в отчаянии качаю головой. Я просто хочу, чтобы он перестал кричать. Я не хочу, чтобы он больше злился.

— Тогда почему ты меня не слушаешься, а? - спрашивает он, снова тряся меня. Его руки сжимаются все сильнее и сильнее, пока мне не начинает казаться, что мои запястья вот-вот сломаются. — Я все делаю для тебя. Я обращаюсь с тобой как с королевой. Я обеспечиваю тебя. Я позволяю тебе тратить свое гребаное время на учебу в университете и тратить мои гребаные деньги. И вот как ты себя ведешь!

Он заканчивает свое заявление грубым толчком. Последнее, что я помню, - это падение назад, бездонное чувство падения сквозь воздух в яме моего желудка. А потом - ничего.

Острая боль в голове атакует меня первой. За ней следует звон в ушах. Боль ослепляет. Одна только мысль о том, чтобы открыть глаза, кажется изнурительной и мучительной.

Рядом со мной шаркают ноги. Постепенно начинают возвращаться воспоминания. Ужин с Мако. Как разозлился Райан, когда Мако рассказал мне об Убийце-призраке. А когда Мако ушел, как Райан напал на меня.

Снова.

Как только это воспоминание нахлынуло, появилась боль в пальце. Мой мизинец только что зажил, а теперь сломан еще один палец. Хотя за мое детство у меня было много сломанных костей. Если бы я захотела, я могла бы принять эту боль как старого друга. Иногда принять ее - это единственный способ пройти через нее.

Отмахнувшись от боли в пальце, я обращаю внимание на человека, который ходит вокруг. Я лежу в кровати - нашей кровати. И я совершенно голая. Прохладный воздух пробирает до костей, и тут же по моей коже, как приливная волна, пробегают мурашки.

Черт. Если Райан заметит, он поймет, что я проснулась. Ни у кого кожа не покрывается мурашками, когда его вырубают.

Я продолжаю дышать глубоко и ровно. В конце концов, я слышу, как дверь спальни открывается, а затем захлопывается. Я тут же открываю глаза. К черту осторожность. У меня нет времени.

Свет усиливает боль в голове, но я не обращаю на это внимания. Я должна понять, что, черт возьми, происходит. Я смотрю вниз и убеждаюсь, что я раздета. Губы дрожат от нахлынувших воспоминаний о том, что совсем недавно я просыпалась точно так же. То, что он сделал со мной после этого, навсегда отпечаталось в моем мозгу, там же, где и остальные травмы.

Дыхание сбивается в горле, когда я вижу следы укусов на животе и бедрах. Мои брови насуплены, и я пытаюсь вспомнить, когда он это сделал. Они свежие. На некоторых укусах даже есть маленькие точки слюны, которые еще не успели засохнуть.

Болезненность между бедер отвечает на вопрос, на который, как я теперь понимаю, я не хочу знать ответа.

За последнюю неделю мы занимались сексом несколько раз, и хотя он был чрезмерно груб, он не кусал меня. Когда моя губа снова задрожала, я зажала ее между зубами, крепко зажмурившись. Неужели он действительно делал это, пока я была в отключке? Своими руками? Кто так поступает? Кто вырубает человека, в которого якобы влюблен, а потом трахает и кусает его, когда он без сознания?

Я не могу сейчас воспринимать подобное. Прежде чем я успеваю сообразить, что делать, дверь распахивается. Мое сердце замирает. Слишком поздно закрывать глаза и притворяться спящей. Наши взгляды встречаются, и мое сердце замирает, как старый мотор.

— Ты проснулась, - говорит он, его голос спокоен и безэмоционален. В его голосе нет злости. Думаю, я предпочла бы это холодному расчету в его тоне. По крайней мере, когда он в ярости, я знаю, чего ожидать. Эта сторона Райана непредсказуема.

— Да, - выдавливаю я из себя, мой голос ломается и становится грубым. Я пытаюсь прочистить горло, но обезвоживание слишком сильно жжет, и от этого становится только хуже. — Можно мне воды? - тихо спрашиваю я, специально приглушая голос, чтобы он звучал ласково.

Он наклоняется к тумбочке, стоящей рядом со мной. Я смотрю на него и вижу наполовину наполненную бутылку воды и пару таблеток "Тайленола". Мне не нравится, что вода была открыта, но в данный момент мне все равно. Он не стал бы меня сейчас накачивать наркотиками, не так ли? Он уже держит меня там, где хочет. Когда я поднимаю руку, чтобы взять бутылку, я вижу свой все еще сломанный палец. Он черно-синий и неестественно согнут. От этого зрелища снова накатывает боль. На какое-то мгновение я забыла об этом. Теперь я чувствую только это.

Не обращая внимания на боль, я хватаю бутылку здоровой рукой и делаю несколько маленьких глотков воды, а затем запихиваю две таблетки в горло. Единственное, о чем я жалею, что это не что-то более сильное. Если уж мне приходится терпеть такое от любимого мужчины, то пусть хотя бы я буду под кайфом.

— Как ты себя чувствуешь? - спрашивает он.

Мне хочется наброситься на него с яростью. Задать ему банальные вопросы. Как ты мог? Почему ты так поступил со мной. Я думала, ты меня любишь...