— Мне не нужно накачивать свою девушку наркотиками, чтобы переспать с ней, - с горечью говорит он, угадав ход моих мыслей.

Но тебе нужно, милый Райан.

— Это Алка Зельцер. У меня вчера сильно болела голова от выпитого, - сухо объясняет он. Желание схватить бутылку и понюхать ее просто непреодолимо, но это только усугубит ситуацию. Он и так на что-то злится. Что-то, что не имеет ни малейшего отношения ни к моему израненному телу, ни к гребаной бутылке с водой.

Когда я просто смотрю на него, он, наконец, подходит ко мне и становится у изножья кровати. В таком положении я чувствую себя уязвимой. Я чувствую себя в невыгодном положении. Голая, растрепанная и... больная. Очень больно.

Если бы не огнедышащий дракон, глядящий на меня во все глаза, я бы поискала синяки.

Успокоившись, я спрашиваю: — Что-то случилось?

— Где ты была вчера вечером?

Мое сердце похоже на камень, падающий в колодец. Оно падает так далеко вниз, что я боюсь потерять его где-то в кислой яме желудка. И все же я чувствую, как оно бьется с угрожающей скоростью, как адреналин просачивается в кровь.

— Что ты имеешь в виду? - спрашиваю я, мой голос удивительно ровный.

— Не играй со мной в дурака, Ривер, - рычит он. Он сжимает одеяло в кулаке и срывает его с моего тела. Мои попытки удержать одеяло оказываются тщетными. Инстинктивно я прикрываю свое обнаженное тело, прижимая ноги к груди.

— Скажи мне, о чем ты, черт возьми, говоришь, Райан, - требую я, напрягая сталь в позвоночнике. Ощущение такое, будто я только что ввела в позвоночник шприц, полный желе.

Как так получилось, что я сталкивалась с большими, страшными мужчинами на заре своего существования, а этот человек все еще умудряется вселить в меня страх божий? Он гораздо меньше многих мужчин, с которыми я сталкивалась в своей жизни.

— Ты ходила к Амелии вчера вечером, - выплюнул он, его грудь начала вздыматься от нарастающего гнева.

Откуда, черт возьми, он это знает? Гнев пронзает мою грудь. На то, чтобы понять это, уходит всего две секунды. Этот ублюдок подслушивал меня. Он следит за моим чертовым телефоном, чтобы узнать, где я нахожусь.

— Откуда ты это знаешь, Райан? - спрашиваю я, мой голос по-прежнему обманчиво спокоен. Мне не нравится, когда вмешиваются в мою личную жизнь. Я так мало получала ее в детстве, вернее, совсем не получала. Для меня это ценно. Святое.

Он ухмыляется, скорее всего, замечая мой растущий гнев. Дрожь начинается в кончиках пальцев, поднимается по конечностям и всему телу, как молния по металлическому столбу.

Как любопытно. Ему нравится, что я злюсь.

Ты хочешь от меня драки, милый Райан?

Я одним махом сползаю с кровати и предстаю перед ним во всей своей обнаженной, разъяренной, блядь, красе.

— Зачем тебе выслеживать меня?

— Очевидно, ты даешь мне для этого повод, - просто отвечает он. — Ты отмазываешься от своей ошибки. Вместо того чтобы сосредоточиться на своих поступках, ты пытаешься переложить их на меня. Вместо того чтобы признать свою ошибку и признать, что ты поступила неправильно, ты пытаешься сделать вид, что это я не прав.

— Так и есть! - кричу я, делая шаг к нему. Его глаза чернеют, и на лице появляется зло. Он делает три больших шага в мою сторону, оказываясь прямо у меня перед лицом. Рука вырывается, обхватывает мое горло и сжимает его.

Мои ногти впиваются в его руки, пока он скрежещет зубами: — Тебе лучше следить за тем, как ты со мной разговариваешь. Ты ослушалась меня прошлой ночью, Ривер. Я строго сказал тебе держаться подальше от этой шлюхи, а ты не послушалась. Плохие девочки получают наказание. И когда ты будешь наказана, я заберу твой телефон. Ты получишь его обратно, когда будешь вести себя правильно.

Прежде чем я успеваю плюнуть ему в лицо, он разворачивает меня и вжимает лицом в кровать. Я борюсь с его неумолимой хваткой. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее он сжимает меня. Одной рукой он берет оба моих запястья, а другой вдавливает мою голову в матрас.

Я открываю рот, чтобы закричать, но звук заглушается кроватью. Сердце сильно стучит в ушах, заглушая все звуки, которые я должна была бы слышать в данный момент. Если бы я успокоилась, то смогла бы услышать шорох одежды, когда он сбрасывает баскетбольные шорты.

Я бы успела подготовиться к тому, что его член упирается в щель моей задницы. Он отпускает мою голову, чтобы сплюнуть на руку и смочить свой член. Я использую это время, чтобы закричать во всю мощь своих легких.

Удар по затылку почти лишает меня сознания. Мои крики обрываются, а в глазах вспыхивают звезды.

Ничто не могло подготовить меня к тому, чтобы почувствовать, как его член входит в меня. В мою задницу.

Огонь вспыхивает в этом месте и распространяется на все остальное тело. Из моего горла вырывается еще один крик, уже непроизвольный. Он не обращает на это внимания, продолжая трахать меня. Его рука возвращается к моей голове, вдавливая меня вниз настолько, что мои крики начинают захлебываться.

Боль настолько сильна, что я ничего не вижу и не чувствую. Я медленно задыхаюсь, и даже не чувствую паники, когда его член причиняет мне такую боль. Мое зрение затуманивается по мере усиления боли. Его толчки становятся все более беспорядочными, так как возбуждение овладевает его телом. Оно пронизывает воздух.

Ему это нравится.

И когда он громко стонет, содрогаясь от конвульсий, я думаю только о том, какой инструмент я буду использовать, чтобы засунуть ему в задницу, когда он этого меньше всего ожидает.

Тринадцать

Ривер

Сначала я ощущаю его присутствие. Сильное и пьянящее. Как запах фломастера, когда его держат под носом. Это почти ирония, когда я вижу, как маркер вылетает передо мной, останавливая мои шаги.

Раздраженно вздохнув, я смотрю на его руку, держащую маркер. У него огромные руки. Длинные, толстые пальцы с мозолями на костяшках. Его татуировки перетекают на кисти, цвета исчезают на запястье.

Я хочу прикоснуться к ним. Наверняка они грубые. Наверняка они будут так хороши внутри меня.

— Уходи, - говорю я, отталкивая его руку так же, как я отталкиваю эти грязные мысли. Грубо и с нескрываемым отвращением. Я поднимаю подбородок и продолжаю идти к машине.

Но тут меня снова останавливают. Со злостью я вырываю маркер из его рук и бросаю к его ногам. Когда мои глаза встречаются с его глазами, внутри меня все трепещет. Ненавижу, что он меня привлекает. Ненавижу, что скучала по нему.

— Что тебе нужно, Мако? - потребовала я, глядя на него.

— Я хочу, чтобы ты использовала это, - тихо говорит он, его баритональный голос заводит меня. Каждый раз, блядь.

Я поднимаю бровь. — Для чего?

Он переводит взгляд на мою руку. — Когда ты почувствуешь себя небезопасно, я хочу, чтобы ты нарисовала им круг на своей руке. Большинство людей, работающих в службе поддержки, знают, что это значит.

Я не могу сдержаться. Я смеюсь.

— Ты шутишь, да? Я ничего не буду рисовать на своей руке. Я не чувствую себя небезопасно.

Врешь. Пару месяцев назад ты пряталась в его доме, потому что чувствовала себя небезопасно.

Я сдвигаюсь, едва заметно морщась от боли в спине, несмотря на то, что с той ночи прошло две недели. Меня разорвали так, как никогда не должен быть разорван человек. Через несколько минут я потеряла сознание. Когда я пришла в себя, я лежала на кровати голая, а мой телефон исчез.

Целую неделю он отказывался вернуть мне телефон. Только через два дня я поняла, что борьба с ним не даст мне доступа к телефону. Поэтому я стала вести себя хорошо. Я слушала его. Я любила его, хотя мне казалось, что он этого не заслуживает. И снова превратилась в послушную, бездумную девочку.

В тот уик-энд он устроил мне теплую ванну с розами и вином. Райан сидел позади меня и плакал у меня на плече, прося прощения.

Только когда вода остыла, я сказала ему, что простила его. Он был так сломлен, что рыдал, задыхаясь. Не прошло и нескольких минут, как я плакала вместе с ним. Он поклялся, что такого больше не повторится. Он снял маячок с моего телефона прямо у меня на глазах, вернул его мне и пообещал исправиться. То, что я вернула себе телефон и личную жизнь, окончательно сломило мою решимость. Я никогда в жизни не видела Райана таким расстроенным, поэтому знала, что он должен искренне сожалеть о своем поступке.

Глаза Мако потемнели и стали зелеными, как мох. Совсем как у его брата. Когда они злятся, все вокруг темнеет. Как будто злая тень, живущая внутри них, выходит на поверхность.

Он медленно кивает головой, прядь волос падает ему на лоб. Мои пальцы дергаются от желания убрать ее назад. Наклонившись, он поднимает маркер. Затем он делает шаг ко мне, прижимаясь ко мне всем телом. Затаив дыхание, я не смею отвести взгляд от его глаз, даже когда он обхватывает меня сзади и убирает маркер в задний карман.

Меня охватывает жар, такой жар, что кислород в легких испаряется. Если это так, когда нас разделяют слои ткани, то каково будет ему, когда он прижмется ко мне, кожа к коже?

Я стыжусь этой мысли, как только она промелькнула в моей голове. Я люблю Райана. А Мако мне даже не нравится.

Знакомые пальцы тревоги обхватывают мою грудь. Не задумываясь, я оглядываю окружающее пространство, уверенная, что Райан каким-то образом увидит меня. То, что он снял маячок с моего телефона, не означает, что за мной не следят. Я знаю, что он мне не доверяет, не после того, как я солгала ему об Амелии.

Я явно не заслуживаю его доверия. Посмотрите на меня сейчас. Веду себя как шлюха и думаю о его брате. О брате, которого он презирает.

Глупости, Ривер. Уходи, пока кто-нибудь не увидел тебя. Райан никогда тебя не простит.

— Когда я приду сегодня на ужин, я обещаю, что убью его, если увижу черный кружок на этой милой маленькой руке.

Не задумываясь, я подхожу ближе и обнажаю зубы прямо ему в лицо.

— Единственная причина, по которой я поставлю точку на своей руке, это то, что я хочу быть подальше от тебя.

— Тогда почему твои сиськи сейчас прижаты к моей груди? - спрашивает он, ухмылка мило сидит на его дурацком лице.

Я отшатываюсь назад и чуть не спотыкаюсь на ногах, пытаясь сделать вид, что я не просто прижата к нему, как сахарная пленка. Я открываю рот, чтобы ответить, но ничего не выходит. Я не знаю, что сказать.

— Ты не придешь к нам на ужин, - говорю я наконец.

Он улыбается. — Отец поручил ему мое дело. Его клиент - ключевой свидетель по делу об убийстве. Мы с Райаном будем работать вместе, пока это дело не будет раскрыто. Я приду к тебе на ужин, Ривер.

Я отстраняюсь от него и поворачиваюсь, чтобы уйти. — Хорошо. Но я никогда не позволю тебе убить его, - говорю я через плечо.

Только я удостоюсь такой чести.

Я хочу, чтобы ужин был готов к шести. Сделать мясной рулет. Мако ненавидит мясной рулет, - говорит Райан через динамики в моей машине. Я позвонила ему, как только села в эту жару. По понятным причинам я не могла сказать ему, что его брат снова преследовал меня и рассказал об ужине. Пришлось прикинуться дурочкой и ждать, пока он сам мне расскажет.

Не могу поверить, что он, блядь, не сказал мне.

— Жаль, что ты не сказал мне об этом раньше. А теперь мне нужно спешить в магазин, - жалуюсь я, смахивая с лица потную прядь волос. Моя машина начинает стареть, а это значит, что жара каролинского солнца уже не справляется с кондиционером. Может быть, пришло время купить новую - то, что я сейчас не могу себе позволить.

— Я узнал об этом только вчера. У меня не было возможности сказать тебе, потому что я работал на износ, о чем ты не могла знать, - огрызается он, его слова бьют по мне, как хлыст. Он всегда точно знает, что и когда сказать, чтобы причинить мне наибольшую боль.

Все мои силы уходят на то, чтобы держать рот на замке. Я работаю над собой всю жизнь, с тех пор как стала достаточно взрослой, чтобы иметь работу, но, увы, у Райана всегда случаются провалы в памяти, когда он тычет мне в лицо мое безработное состояние. То, что он от меня требовал.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пока не чувствую вкус крови, а затем провожу пальцем по губам, напоминая себе о том, что я буду пробовать на вкус в течение следующей недели, если заговорю в ответ.

— Мне очень жаль. Я просто хочу, чтобы этот ужин прошел для тебя гладко. Я знаю, как сильно Мако тебя напрягает.

И меня.

Мой кондиционер, наконец, включается, как раз в тот момент, когда на лбу выступает пот. Я никогда не думала, что мне придется беспокоиться о том, что Мако что-то скажет Райану, до этого момента. Что, если Райан заденет его за живое, и он в отместку скажет Райану, что я неделю жила у него дома? Если бы я не знала, что хорошие люди умирают молодыми, я бы поставила деньги на то, что у Райана случится сердечный приступ прямо на месте.

Райан на мгновение замолчал. — Просто сделай мясной рулет и приготовь его к шести. Не сжигай его. Не опаздывай. Просто сделай хоть раз что-нибудь правильно. Ты сможешь это сделать? - спрашивает он, его голос мрачен и снисходителен.

Качели, качели.

— Да, - задыхаюсь я.

Он кладет трубку без дальнейших комментариев. Мы снова ссоримся. Уголки моих губ опускаются вниз, когда меня охватывает чувство вины. Ненавижу, когда Райан расстраивается из-за меня.

Сначала я глазею на его брата и позволяю ему входить в мое личное пространство. Потом я жалуюсь на то, что он не сообщил мне о сегодняшнем вечере раньше, вместо того чтобы понять, что Райан сейчас завален работой.

Я бы тоже разозлилась на себя.

Я сильнее нажимаю на газ. Сегодняшний вечер должен быть идеальным.

— Ужин готов, - зову я из столовой. Я расставляю мясной рулет и хрустящую спаржу на десятифутовом столе в нашей возмутительно официальной столовой и раскладываю наш лучший китайский сервиз. Я понятия не имею, откуда он у Райана, но он красивый, так что мне все равно.

Райан и Мако сидели в гостиной, изучая свое дело. Все это время я слышала только подколки Мако и снисходительные замечания Райана.