— А как, по твоему, я себя чувствую? - Я все еще не отошла от своего гнева. То, что я здесь, еще не значит, что мне не страшно.

Его глаза следят за моим покрасневшим лицом, оттопыренным мизинцем и сгорбленным телом. Каждое движение причиняет мне боль в ребрах, и я все еще слегка прихрамываю.

Он выглядит подавленным, но в его голубых глазах закипает гнев. — Я злюсь, глядя на тебя, Ривер. Из-за того, что этот сукин сын сделал с тобой. Я хочу убить его.

И, видимо, меня тоже. Но это я оставлю при себе.

— Пожалуйста, садись. - Я смотрю на диван. Воспоминания о том, как я беспомощно лежала на диване в луже мочи, нахлынули на меня. Воспоминания о том, как я плакала и кричала, прося его о помощи, а он кричал на меня и бил меня по лицу.

Может быть, это была плохая идея.

Я делаю шаг назад.

— Ты не уйдешь, - говорит он. От этих слов меня пронзает страх, как от экспрессо, попавшего мне прямо в вены. Когда я снова смотрю на него, его обеспокоенная маска спадает, а на ее месте появляется более темная.

— Я... я не собиралась, - говорю я. Ненавижу, как слабо я это произнесла. Я поднимаю телефон, мои пальцы движутся к кнопке SOS. Телефон вырывается у меня из рук и в считанные секунды швыряется через весь зал. Я вздрагиваю от грохота и звука бьющегося стекла. Отлично, вот и еще один.

— Тебе это не нужно. Я просто хочу помочь тебе, Ривер. Ты никогда не позволяла мне помочь тебе.

Его мягкий тон резко контрастирует с агрессивными действиями. Это, честно говоря, чертовски страшно. Я прикусываю язык, чтобы не выдать своих слов, испытывая искушение напомнить ему, что мы оказались в этой ситуации из-за того, что в прошлый раз я попросила его о помощи.

Незаметно я оглядываю дом. Я знаю этот дом как свои пять пальцев. Я знаю, где все выходы.

Я знаю, где лежат ножи.

Я улыбаюсь ему. — Я буду рада, если ты мне поможешь. - я протягиваю руку - ту самую, без сломанного мизинца. — Ты поможешь мне дойти до дивана? Мне все еще больно.

Его плечи расслабляются, по лицу скользит улыбка, и он осторожно берет меня за руку.

— Видишь, детка? Это все, что я хочу сделать. Чтобы ты чувствовала себя лучше. Исправить свои прошлые ошибки.

Как только моя задница опускается на диван, я понимаю, что совершила огромную ошибку, вернувшись сюда.

— Итак, давай поговорим, - вздыхаю я. Я хватаю его руки и крепко сжимаю их в своих. Они холодные, но знакомые. Я ненадолго закрываю глаза и провожу большими пальцами по его коже.

Никаких мурашек. Никакого волнения. Просто ощущение знакомого. То, чего я всегда хотела в жизни. Комфорта, ощущения дома, довольства. Я так устала от прикосновений незнакомых рук, что мне было приятно, когда Райан прижимал меня к себе. Но до сих пор я не понимала, что привычное не означает безопасное.

Руки Билли стали знакомыми...

Это была ошибка.

— Думаю, сначала ты должна извиниться передо мной, - говорит он. Мои глаза распахиваются. Его тусклые голубые глаза смотрят в мои золотые. Он на сто процентов серьезен.

В отчаянии я пытаюсь найти человека, в которого я влюбилась, но все, что я вижу, - это лицо зла. Он даже не пытается это скрыть.

Я прочищаю горло.

— За что же ты хочешь, чтобы я извинилась?

За то, что любила тебя, несмотря на твои недостатки? Думала, что смогу тебя изменить? Здоровые способы решения проблем, черт возьми. Он так меня одурачил. Я обманывала себя, думая, что он просто человек, у которого есть проблемы с гневом и который слишком избалован. Теперь я понимаю, что ошибалась. Очень, очень ошибалась.

— За то, что поехала в Шэллоу-Хилл, поставила себя в опасную ситуацию и позволила другому мужчине прикоснуться к себе. - Моя рука дрожит от желания отдернуть ее от его руки. Я не хочу, чтобы его рука была на моей коже, она горит, как раскаленные угли, выкованные в аду.

Как я могу, если он думает, что я позволила Билли прикоснуться к себе? Как будто у меня был выбор, черт возьми.

— Я готов простить тебя, Ривер. Я знаю, - он сжимает челюсти, - Я знаю, что другой мужчина трахал тебя. Я готов все еще быть с тобой. Но я хочу извинений.

В голове проносится столько мыслей, что я не могу выделить какую-то одну и сосредоточиться на ней.

Мне жаль, что меня изнасиловали, Райан. Мне жаль, что меня избили до полусмерти, а моя мать смотрела и не сделала ни черта, чтобы спасти меня. Мне жаль, что я смотрела, как насилуют мою мать в ответ. Мне жаль, что ко мне привязался злой человек, который сделает все, чтобы причинить мне боль. И мне жаль, что ты такой же, как он.

— Мне жаль, Райан, - тихо говорю я. Если я буду говорить громче, он может уловить эмоции в моем голосе. Он услышит гнев. Отвращение. Абсолютный стыд за то, что я никогда не научусь. Я всегда возвращаюсь к нему ползком.

Его пальцы убирают прядь волос с моего лица и заправляют ее за ухо. Я дрожу от его прикосновений.

Он думает, что это потому, что он меня возбуждает. А я думаю, что это потому, что он мне противен.

— Я прощаю тебя, детка. Мы все совершаем ошибки. Но если я тебя прощаю, это не значит, что я когда-нибудь забуду. Ты это понимаешь? - спрашивает он, его голос тих и ровен. Зловещий и непрощающий.

— Понимаю.

Он улыбается, обнажая свои идеальные зубы. У него нет острых клыков, как у Мако. Два его передних зуба ничуть не длиннее остальных. Они выглядят как виниры. Как выглядели его зубы до того, как дантист сделал из них идеальные квадратики в его лживом рту?

— Прости, что ударил тебя, Ривер. Прости, что накричал на тебя. И мне жаль, что я не пришел за тобой до того, как ты опозорилась на моем диване. - Я почти покраснела, когда последние слова проскользнули сквозь его дурацкие фальшивые зубы. — И мне жаль, что я трахнул свою секретаршу.

Красный цвет переходит в ледяную синеву, а моя кровь холодеет. — Ты... ты трахался с кем-то еще?

Он насмехается. — А ты думала, что я не стану этого делать после того, как ты позволишь кому-то другому войти в тебя? Да ладно, Ривер. Было бы справедливо, если бы я поквитался. И теперь, когда я это сделал, мы снова можем быть счастливы. Ты больше не будешь ездить в Шэллоу Хилл, а я уволю эту шлюху.

О, милый Райан, да, уволишь.

— Хорошо, - шепчу я. Я смотрю ему в глаза и заставляю себя улыбнуться. — Это справедливо.

Улыбку, которую он возвращает, можно назвать только злой. Как и он сам.

Хорошо, что я тоже могу быть такой.

Меня испугал звонок телефона. Я роняю кружку с кофе, которую мою, и она вдребезги разбивается о раковину. Райану нравилась эта кружка. Тревога захлестывает меня, когда я пытаюсь придумать, как объяснить, что она разбилась. Может быть, он не заметит.

Глупости.

Он пользуется этой кружкой каждый день.

У меня трясутся руки, я быстро вытираю руки о полотенце для посуды и отвечаю на звонок, не глядя, кто это. — Алло?

Глупая, глупая, глупая.

— Где ты?

Я закрываю глаза и издаю тяжкий вздох. Прошло всего два дня с тех пор, как я вернулась к Райану. Мако звонил мне оба дня, и это был настоящий ад - пытаться скрыть их от Райана. Я также прогуливала занятия, чтобы он не смог найти меня там. Я прячусь от Мако, и он это знает. Он точно знает, где я.

— Ты не можешь просто так звонить мне, Мако.

Хорошо, что я не сохранила его номер в своем телефоне. Я удалила все свидетельства о нем. Удивительно, но Райан не спросил, где я остановилась за неделю разлуки. Я знаю, что он искал меня у Амелии. Она сказала мне, что он пришел, и захлопнула дверь перед его носом, не подтвердив и не опровергнув, была ли я там. Я думаю, он просто решил, что я там.

Вот куда бы я хотела пойти.

— Почему? Потому что ты вернулась к нему?

Звук воды, плещущейся на кафельном полу, проникает в мои беспорядочные мысли. Я поворачиваю голову и вижу, что раковина переполнена водой.

— Черт, - бормочу я, бросаясь перекрывать воду. Я хватаюсь за кухонное полотенце, чтобы вытереть воду на полу, и чуть не плачу, когда мои ребра протестуют. Мое сердце бешено колотится, и я даже не знаю, почему в этот момент.

— Ривер?

— Просто... просто подожди, хорошо? - огрызаюсь я. Я заканчиваю вытирать воду. К счастью, я успела заметить ее до того, как она превратилась в огромный беспорядок. Я зажимаю телефон между ухом и плечом и выжимаю полотенце для посуды в раковине.

Я сую руку в раковину, чтобы слить воду, и в тот момент, когда я хватаюсь за пробку, чувствую резкое жжение на пальце. Вздрогнув от боли, я прикусываю губу и вырываю пробку из раковины. Я порезалась об осколки стекла.

— Ривер? - говорит Мако, в голосе звучит нетерпение.

— Что? Что тебе нужно, Мако? - Я отвечаю на его нетерпение с удвоенной силой.

Мой палец кровоточит, руки все еще трясутся, и я на грани слез.

— Ты молча уехала и не отвечала на мои звонки последние два дня. Ты думала, я не буду волноваться?

— Да, вообще-то. Думала. Будь уверен, со мной все в порядке.

Он вздыхает. Я не обращаю на это внимания и бегу в ванную, чтобы найти перекись и пластырь. Я наливаю перекись и осматриваю рану. Она довольно тонкая, но достаточно глубокая, чтобы оставить шрам. Теперь мне точно не удастся скрыть свою ошибку от Райана.

Я смываю кровь и плотно заклеиваю рану пластырем.

— Похоже, ты не в порядке. - Я делаю паузу, наблюдая, как последняя капля крови стекает в канализацию.

— Я была в порядке, пока ты не позвонил. - Правда.

Райан снова стал прежним. Любящий. Милый. Вдумчивый. И мой страх перед ним неуверенно отступает. Он не показывал мне свою темную сторону с того дня, как я вернулась домой, и сейчас я сомневаюсь в себе - может быть, я просто слишком остро отреагировала. Мне трудно представить, что сейчас он такой любящий.

Он купил мне еще один новый телефон, уволил секретаршу, с которой мне изменял, и принес домой шампанское, чтобы отпраздновать это событие. Я чуть не выпила всю бутылку и позволила ему трахнуть меня в задницу в ту ночь, несмотря на мои синяки и переломы. Свои стыдливые слезы я прикрывала симфонией его храпа.

Несмотря ни на что, мы снова на пути к счастью. Или что-то в этом роде. Я еще не зажила, а он до сих пор хорошо заботится обо мне. Он дал мне понять, что если я буду хорошей девочкой и не буду совершать ошибок, то он и дальше будет заботиться обо мне. Он пообещал.

— Я просто беспокоюсь о тебе, Ривер, - говорит он негромко. Его глубокий голос отдается во мне.

— Ну так сделай нам обоим одолжение и прекрати. - Я вешаю трубку и сразу же удаляю звонок из журнала.

Затем я иду и беру суперклей. Может быть, он оценит мои усилия по исправлению ошибки.

Кружка напоминает неровные куски камней, скрепленные вместе, как кривые зубы; неровные края скреплены дерьмовым клеем, который расплавится в посудомоечной машине за несколько секунд. Она похожа на меня. Просто куча несочетаемых частей, которые едва держатся вместе.

Эта кружка больше никогда не попадет в посудомоечную машину. Зря я ее туда положила, но уборка помогает мне успокоиться. Протирать пыль с лопастей потолочного вентилятора было бы менее рискованно, но от пыли я чихаю, и, черт возьми, плевать, что я чихаю, потому что очень скоро я буду пытаться удержать кровь, вытекающую из моего носа.

И что хуже всего, теперь я обречена всю жизнь мыть её вручную. Это гарантия того, что я снова её разобью. Разбитые кусочки будут разлетаться на мелкие осколки снова и снова, пока в конце концов не окажется, что их уже не собрать обратно.

С таким же успехом я могу смотреть в хрустальный шар.

Я вздыхаю и осторожно ставлю кружку на обеденный стол. Рука трясется от беспокойства, зарождающегося внутри меня. Райан убьет меня. Если он попытается, я ударю по кружке, и она снова рассыплется, а потом проткну ему яремную вену его любимой кружкой. Поэтично.

Может быть, я просто позволю ему убить меня. Хотя этот ублюдок наверняка заставит меня сначала помучиться. Хуже того, что Билли уже сделал со мной, быть не может. И это тоже будут мои последние слова. Не он один сломал меня по-настоящему.

Дверь открывается, и я слышу шарканье ног Райана по серому паркету.

— Детка? - зовет он из гостиной.

Похоже, у него хорошее настроение. Может быть, он не будет сердиться.

Мое сердце понимает, что я обманываю себя, и тревога усиливается.

— Я здесь, - отвечаю я, и дрожь в моем голосе становится заметной. Черт побери.

С каждым шагом мои руки дрожат все сильнее и становятся все влажнее от пота. Я опираюсь на руки, чтобы унять дрожь.

Он входит в столовую, его лицо прищурено в замешательстве.

— Почему ты в..., - он останавливается, увидев передо мной мое преступление. А орудия убийства уютно расположились под моими щеками.

Его лицо застывает, превращаясь в совершенно невозмутимую маску. Самая страшная из всех.

— Что случилось? - спрашивает он, его голос лишен эмоций.

Я выдыхаю дрожащий вздох. — Я мыла ее и она выскользнула у меня из рук, - тихо объясняю я. По моему лицу пробегает неровная, шаткая улыбка. — Это придает ей новый шарм, ты не находишь?

Он смотрит на кружку. Мое сердце падает, когда на его лице появляется улыбка. Я не знаю, что эта улыбка означает.

— И тебе пришлось снова склеивать ее? - спрашивает он, поднимая свои потемневшие глаза и встречаясь с моими. Дрожь пробегает по моему телу.

— Да.

— И сколько времени это заняло? - спрашивает он.

А что, так долго ты будешь меня мучить, милый Райан?

Я пожимаю плечами. — Пару часов.

Он подходит ко мне и медленно наклоняется. Я чувствую, как его губы прижимаются к моей макушке. Я и не заметила, что мои плечи прижаты к ушам, пока не заставила их опустить. Лучше не показывать, как я нервничаю. Такие мужчины, как Райан, питаются страхом, как акулы в аквариуме, полном крови.

Его руки скользят по моей спине к плечам. Он начинает массировать их, и стон вырывается из моего горла прежде, чем я успеваю его остановить.

— Эй, - успокаивающе шепчет он. — Все в порядке. Случайности случаются. Я думаю, это мило, что ты приложила усилия, чтобы исправить это. - Он заканчивает фразу коротким смешком и проводит пальцами по зазубренным краям.