— Я держу тебя, - шепчет он мне на ухо. — Если ты смущаешься, то у меня есть кое-что получше. Мне было семнадцать, и я просто пришел на собеседование. Я так нервничал, что у меня были газы. Но когда я пошел в туалет, я действительно обделался.

Из моего рта вырывается нечто среднее между шокированным вздохом и смехом. Болят ребра, но я слишком ошеломлена, чтобы заботиться об этом.

— Ты не обделался!

Я бы предпочла не смотреть на Мако и не думать о том, что он обделался. Он слишком горяч, а эта история просто странная. Но, похоже, она работает достаточно хорошо, чтобы прекратить мою вечеринку жалости.

— Так и есть. Я сразу же убежал, но не раньше, чем менеджер успел хорошенько рассмотреть мою удаляющуюся задницу. - у меня вырывается еще один смешок, я совершенно обескуражена тем, что он ничуть не смущен своей историей. Он смотрит на меня с кривой ухмылкой и тонким слоем веселья, скрывающим его истинные чувства. Он отвлекает себя так же, как и меня.

Он открывает дверь своего Jeep Wrangler и ловко усаживает меня на сиденье. Пока он пристегивает меня ремнем безопасности, он объясняет: — Я знаю, что тебе неудобно, но я не хочу, чтобы он вернулся домой, пока я здесь. Если он это сделает, я окажусь в тюрьме за убийство с особой жестокостью. Я посажу тебя в машину, а сам сбегаю за одеждой.

У меня нет сил спорить, поэтому я киваю. — Белье в верхнем ящике. Пижама - во втором.

Проходит несколько мгновений, и он возвращается. Сумку он, видимо, нашел в шкафу, так как она висит на его широком плече. Он садится в машину, и мои щеки краснеют.

Я промокаю его сиденья, и от него воняет несвежей мочой.

— Мне так жаль, - задыхаюсь я, глядя на свои влажные колени.

— Не стоит, это не твоя вина, - мягко говорит он, хотя в его словах чувствуется раздражение. — Сиденья кожаные, их легко чистить.

— Это все равно унизительно, несмотря на твою дерьмовую историю, но да, думаю, это помогает, - бормочу я, слегка улыбаясь, чтобы унять боль. Я оценила эту историю больше, чем он когда-либо узнает.

— Ты расскажешь мне, что произошло? - мягко спрашивает он, отъезжая от обочины и удаляясь от моего самого страшного кошмара.

Я качаю головой. — Не сейчас. Я просто хочу помыться, - тихо говорю я.

— Хорошо, я понимаю.

Я полностью вымылась и слегка под кайфом от обезболивающего. Когда Мако не видел, я выпила еще таблетку. Я уже на взводе, и мне не страшно, что я под кайфом.

Я расположилась на его плюшевом диване, а на телевизоре на пониженной громкости идет "Неделя акул". Мне сейчас не очень нравятся диваны, но этот мягкий и удобный. Мако сидит рядом со мной и следит за тем, чтобы мое тело было расположено так, чтобы причинять мне наименьшую боль.

Внимание, которое он мне уделяет... смущает. Райан просто усадил меня на диван и все.

— Тебе нужен крем от сыпи? - спрашивает он.

Он что, серьезно... Не могу поверить, что он спросил меня, нужен ли мне крем от высыпаний. Причем это сделал потрясающе красивый мужчина. Я не думала, что могу упасть еще ниже.

Кровь приливает к щекам, и я закрываю лицо руками.

— Мне так неловко, - бормочу я сквозь искусственную преграду. Его пальцы цепляются за мои руки, оттягивая их одну за другой и пропуская небольшие разряды через каждый палец. Мне не нравится ощущение его кожи на моей коже. Это слишком... хорошо.

Я вырываю руку из его хватки, но у меня не хватает смелости встретиться с ним взглядом.

— Эй, - пробормотал он, приподнимая мой подбородок, чтобы я встретилась с ним взглядом. — В том, что произошло сегодня ночью, нет твоей вины. Не нужно быть гением, чтобы понять, что ты осталась одна и не могла встать.

— Но это не значит, что это не унизительно, - ворчу я.

Он медленно кивает головой. — Я понял, видимо, моей дерьмовой истории было недостаточно. Поможет ли тебе, если я скажу, что запах мочи - это мой фетиш? - серьезно спрашивает он. Я с отвращением отворачиваюсь.

— Нет! Это отвратительно.

Он улыбается и пожимает плечами. Когда он встает и, не оправдываясь, идет в сторону кухни, я начинаю беспокоиться, что он не шутил. Боже мой, неужели это действительно фетиш?

Гостиная и кухня - это общая планировка. Дом довольно голый, но, судя по всему, он только что въехал. Несмотря на то, что дом выглядит не очень обжитым, он прекрасен. Серые деревянные полы, бледно-шафрановые стены с акцентированной черной стеной и черная мебель. Журнальный столик похож на большой камень. На кухне - черные шкафы, серо-белая задняя стенка с акцентом на шалфей и светло-серые столешницы.

У него хороший вкус. Мне это нравится.

Мако копается в холодильнике, стоя ко мне спиной, но я вижу, как его плечи подрагивают от веселья. Свет сверкает на его татуировках. Без всякой на то воли мой рот открывается, и вопросы замирают на кончике языка. Я так хочу узнать их значение. Со своего места на диване я вижу замысловатые детали красной распустившейся розы среди увядших, почерневших роз. Яркий свет сияет на фоне пепла. Что-то в этом притягивает меня. Он заканчивает наливать себе стакан молока - только психи пьют молоко - и поворачивается ко мне. Он смотрит на меня с эмоциями, которые я не могу расшифровать, и я трушу.

Вместо этого я говорю: — Ты же смеешься надо мной.

Он поворачивается, и на его лице появляется прекрасная улыбка. — Если это означает, что я буду унижен больше, чем ты, то нет, я не шучу.

— Но... это... так не бывает, - наконец вырывается у меня. Что это за чувство? Меня трогает мысль о том, что он готов унизиться, лишь бы мне было лучше. Даже если очевидно, что это ложь, это все равно как-то... мило. Странно. Я морщу нос.

Он делает серьезное лицо. — Я думаю, что твоя моча пахнет розами.

Мой рот складывается в идеальную букву О. Что, черт возьми, не так с этим человеком?

Еще одно непринужденное пожатие плечами. — Много, - отвечает он.

Я даже не заметила, что озвучила этот вопрос вслух.

— Это самый странный разговор, который у меня когда-либо был.

— Дальше будет только страннее, детка, - щебечет он, доставая кувшин с апельсиновым соком. Он трясет им передо мной. — Хочешь?

— Ммм. Конечно?

Я еще не пришла в себя. От всего, что он только что сказал. Включая это чертово ласкательное слово. Я слишком под кайфом, чтобы ответить. Может быть, позже.

Эта кровать действительно очень удобная. Единственное, чего здесь не хватает, - это Билби, свернувшегося калачиком у моих ног. Я скучаю по этому маленькому дружочку, он всегда знал, когда мне плохо, и прижимался своим мягким маленьким телом к моему.

Мои руки скользят по теплому серому одеялу. Это кровать Мако, поскольку в его свободной спальне кровати пока нет. Видимо, он нечасто принимает гостей, и это не было для него приоритетом. Интересно, это потому, что все его "гости" спят в его постели вместе с ним? От этой мысли у меня замирает сердце. Когда я это осознаю, я тянусь внутрь себя, дергаю эту надоедливую мысль и задвигаю ее на место.

В комнате Мако нет ни одной личной фотографии, кроме одной, стоящей на тумбочке. На ней изображен мужчина, похожий на него самого, только постаревший и обветренный. Он ухмыляется в камеру, на лице Мако - та самая самодовольная ухмылка, за которую мне хотелось и отвесить пощечину, и поцеловать его.

Наверное, это дядя. Кажется, я помню, как Райан говорил, что у Мэтта есть несколько братьев. Мако не очень похож на Джули или Мэтта, так что он, должно быть, получил свои гены от одного из братьев Мэтта.

Сдерживая желание взять рамку и посмотреть поближе, я отвожу взгляд.

Стены светло-серые, за исключением стены из грубого серого камня, к которой прислонена его кровать. Черный паркетный пол прекрасно сочетается со стенами, придавая его комнате ту же ауру, что и всему остальному дому. Комфорт. Безопасно.

Разительный контраст с домом Райана, который построил его современным и стерильным. Повсюду белый цвет, за исключением мебели и красочных картин на стенах. Холодный и стерильный, как и его хозяин.

Мако садится, ставит бутылку с водой и мои таблетки на тумбу.

— Я могу тебе что-нибудь принести? - тихо спрашивает он, присаживаясь на край кровати. Мягкий матрас ощутимо проминается под его весом.

— Может быть... - я облизываю губы, не понимая, о чем я вообще спрашиваю. — Может быть, ты просто поговоришь со мной? - я содрогаюсь в тот момент, когда слова покидают мой рот. Мне отчаянно хочется схватить их на лету, пока они не достигли его ушей, но уже слишком поздно. Он уже поворачивает голову в мою сторону, его лицо смягчилось и стало добрым. Когда он так смотрит на меня, он действительно выглядит на свой возраст. В любое другое время стресс от работы старит его.

Когда еще у него будет возможность почувствовать себя молодым? Быть молодым?

— Расскажи мне о себе, Мако, - говорю я. — Расскажи мне что-нибудь значимое.

И, подобно Иисусу, проливающему свет на мои самые большие желания, он поворачивает ко мне свою татуированную руку, демонстрируя прекрасный рисунок распустившейся красной розы на ложе из мертвых роз.

— Я сделал ее, когда мне исполнилось восемнадцать лет. Она символизирует мою жизнь и то, как я вижу себя. Я сомневаюсь, что Райан говорил тебе об этом, но Джули и Мэтт усыновили меня, когда мне было тринадцать.

У меня перехватило дыхание. Все странные замечания Райана о том, что Мако не принадлежит ему, или что он не его настоящий брат, теперь обретают смысл. Фотография в рамке на прикроватной тумбочке Мако, где изображен он сам и его более взрослая копия. Это был его отец. Его настоящий отец.

— До этого я рос в дерьмовом районе с довольно дерьмовыми родителями. Моя мать продавала себя за деньги, а отец был наркоторговцем. - У меня дрожат губы, я совершенно поражена тем, насколько детство Мако было похоже на мое. В библиотеке, когда я рассказала Мако историю своей жизни, он ничего не сказал.

— Эта татуировка - напоминание о том, что, несмотря на уродливое окружение, я все равно чего-то стою. То, откуда я родом, ничуть не портит мою сущность. - Он поднимает на меня глаза и пристально смотрит на меня.

Вес его слов слишком велик. Я опускаю глаза обратно на татуировку.

— Она... красивая, - шепчу я. Это слово. Я ненавижу его. Но это единственное слово, которое подходит к его истории.

— Я понимаю тебя больше, чем ты думаешь, Ривер, - тихо говорит он, его глаза все еще ждут, когда мои снова встретятся с ними. Собравшись с силами, я отвечаю на его молчаливое требование. Его сверкающие изумрудные глаза завораживают, настолько, что у меня перехватывает дыхание. — Я знаю, каково это - не быть первым выбором родителей. Но это не значит, что ты не можешь быть первым выбором для себя. Выбери себя, Ривер. Ставь себя на первое место.

Мои губы дрожат. Слеза пробирается сквозь барьеры и стекает по моей щеке. Он не уклоняется от эмоций, а поднимает руку и вытирает каплю большим пальцем. Его кожа, так нежно скользящая по моей, оставляет за собой огненный след. У меня перехватывает дыхание, я совершенно не знаю, что сказать.

Он встает и снова смотрит на меня. — Дай мне знать, если я могу чем-то тебе помочь.

Перед тем как он вышел за дверь, я обрела голос, хотя он был тонким и хриплым. — Ты уверен, что я не могу просто занять диван? Я не хочу быть помехой. Ты и так помог более чем достаточно.

И я имею в виду, более чем достаточно. Он помог мне дойти до туалета, а однажды даже слезть с него. Он поддерживал мой комфорт, давал пить и кормил меня здоровой пищей. Медсестра сказала, что правильное питание способствует заживлению организма. Я даже не знала, что Мако был так внимателен. Он развлекал меня своими странными разговорами о фетишах, в которые я по-прежнему на сто процентов верю, что он лжет, и фильмами. Он дал мне безопасность и комфорт, а также частичку себя, которой я буду дорожить всегда. А теперь он дарит мне свою постель.

Обо мне никогда так не заботились, и я не знаю, как к этому относиться. Это не Мако должен делать это для меня, а Райан, который даже не позвонил и не написал. Либо он еще не вернулся домой, либо ему наплевать.

В обоих случаях мне хочется его убить.

— Ты хочешь завтра проснуться с еще большей болью? - спрашивает он, возвращая меня к разговору.

Я хмурюсь. — Ну, нет.

— Тогда закрой свой прелестный рот и поспи.

Дверь за ним захлопывается прежде, чем я успеваю открыть свой прелестный рот и сказать ему спасибо. Может быть, это и к лучшему. Он помогает мне, но какая-то странная часть меня чувствует, что я все еще должна его ненавидеть.

Скорее всего, это происходит от той части меня, которая преданна Райану. Но после того, что он сделал сегодня, я думаю, пришло время окончательно смириться с тем, что я встречаюсь с меньшей версией Билли.

С абсолютным куском дерьма.

Я так отчаянно нуждалась в любви и человеческой близости, что повелась на всё его дерьмо. Даже когда люди буквально впихивали мне в глотку факты. А я лишь выплевывала их обратно им в лицо.

Боже, Эллисон. Больно признавать, что она была права, но, опять же, это всего лишь моя гордость. Я вела себя с ней ужасно. Отчасти из-за ревности, отчасти из-за того, что Райан рассказывал мне о ней.

Эллисон и Райан росли вместе, хотя Эллисон - моя ровесница. Их родители были лучшими друзьями, и они попали в ту самую клишированную сказку. Родители столкнули их вместе, Райан и Эллисон пошли на это, встречались всю среднюю школу и почти год в колледже, прежде чем расстались.

Он утверждал, что она была сумасшедшей стервой, которая постоянно ему изменяла и преследовала его, когда он ее бросил. Его утверждения не соответствовали той Эллисон, с которой я общалась, но я убедила себя, что все это было притворством. Что она манипулирующая, лживая стерва, а на самом деле все дело в Райане.

Она никогда не была злой или мстительной по отношению ко мне, она была просто женщиной, которая пыталась помочь другой женщине.