Ему нужно уйти.

— Может, хватит меня преследовать?

Мако поднимает бровь от моего резкого тона. Впрочем, мне все равно. На секунду я чуть не повелась на его дерьмо. Я жалею о каждом моменте в библиотеке. О том, что разговаривала с ним, что рассказала ему все свои грязные секреты о прошлой жизни. То, о чем Райан еще даже не знает.

Это было три недели назад, и я чувствую себя грязной. Как будто я изменила. В каком-то смысле, наверное, так и есть. Я до сих пор не призналась Райану в том дне и никогда не признаюсь. Это будет то, что я унесу с собой в могилу.

Особенно потому, что он был бы тем, кто отправил бы меня туда, если бы узнал.

И я рада, что промолчала, иначе та ночь могла бы пройти по-другому. Райан занимался со мной любовью и ухаживал за мной всю ночь. Он ничего не просил взамен, хотя я все равно была очень рада. И с тех пор у нас все было идеально.

Мы приходили домой в приподнятом настроении, смеялись и шутили, устраивали домашние киновечера, во время которых кормили друг друга попкорном, а заканчивали их боями на подушках и занятиями любовью. Он баловал меня, обнимал, принимал ванну при свечах и выражал свои ранимые чувства по отношению ко мне. Мы оба стали более открытыми друг для друга, и он действительно слушал, когда я рассказывала ему о Шэллоу-Хилл и мужчинах там. Никакого осуждения, только сочувствие и понимание.

Он стал совсем другим человеком, и я никогда не была так влюблена.

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, - продолжаю я. — Несмотря на то, что ты думаешь, что знаешь меня, я счастлива с Райаном.

Мако поджимает губы, и в его глазах мелькает что-то похожее на разочарование. Но оно исчезает раньше, чем я успеваю это понять.

— Он что, всю ночь шептал тебе сладкие слова и обещал больше никогда не причинять тебе вреда?

Я вздрогнула от его снисходительного тона. Во мне снова закипает вязкий гнев. Никто не должен так быстро выводить меня из себя. Очевидно, это знак. Как я могла подумать, что буду слушать человека, который только и делает, что выводит меня из себя? Мако не заботится о моих интересах, он заботится только о том, чтобы удовлетворить свои собственные. А это значит, что он делает все, что в его силах, чтобы Райан страдал.

— Ты ничего не знаешь, - шиплю я, мои глаза пылают нескрываемой ненавистью.

— Я знаю больше, чем он.- Я вздрагиваю, мои глаза расширяются от шока.

— Ты только что выплеснул мне в лицо все, что я тебе рассказала?

— Нет. Я просто констатирую факты, - сухо отвечает он. Его лицо - чистая маска. В его глазах не отражается никаких эмоций.

Я делаю шаг к нему. — Единственное, что тебя волнует, - это отомстить Райану. Я не знаю, чем он заслужил твою ненависть, но не надо нести это дерьмо на мой порог. Мне все равно, что ты думаешь, что знаешь, ты ошибаешься.

Мако просто смотрит, на его лице отражается что-то похожее на шок.

— Это то, что он тебе сказал? Что я его ненавижу?

Я вскидываю руку, отсекая все, что он еще хотел сказать. — Мне надоело с тобой разговаривать. Оставь меня в покое, Мако. Или я скажу Райану, что ты преследуешь меня, - угрожаю я.

Он смеется. Действительно, блядь, смеется.

— Я бы не возражал, если бы ты это сделала, - говорит он, ухмыляясь. Его лицо озаряется холодным и безжалостным весельем от этой угрозы. Мне становится холодно.

Я ухожу. Нет смысла отвечать. Он четко и ясно понял, о чем идет речь.

— Я вижу, что ты все еще кусок дерьма, - сухо замечаю я.

Барби фыркает, глядя на меня, ее сальные черные волосы свисают слипшимися клочьями. От нее ужасно пахнет. Как мешок с дерьмом и просроченное молоко.

— Отвали, Ривер.

— У тебя есть деньги за аренду? - спрашиваю я вместо умного ответа.

Будь выше, Ривер. Хотя я могла прийти в одежде пятидневной давности и без душа еще дольше, и все равно совершила бы этот маленький подвиг.

Она лезет в карман своих испачканных, с дырками треников и со злостью шлепает на стол скомканные грязные купюры. Ее ладонь ловит шприц. Он вылетает из руки, кружится в воздухе и падает обратно на стол. По звону я понимаю, что он скатился со стола на пол. Она не удосуживается его поднять.

И вот почему я никогда не пройду по этому дому босиком.

И не прикоснусь к этому чертову столу.

Хорошо, что я пришел подготовившись. Я достаю из кармана резиновую перчатку, натягиваю ее и беру купюры. Я бросаю их в полиэтиленовый пакет зиплок.

— Ты что, блядь, издеваешься? Перестань вести себя так, будто ты не отсюда родом, ты, притворная сука, - выплевывает она. Ее глаза расширены, и она не может перестать сжимать челюсти. Я даже не оскорблена. Как я могу оскорбиться, когда она там, где она есть, а я там, где я есть?

Ее слова не причиняли мне боли уже очень давно.

— Как я еще не заразилась венерическим заболеванием, ума не приложу, и я не собираюсь испытывать это везение.

Я не стала пересчитывать купюры. Они все будут на месте. Они всегда на месте, когда я угрожаю. Она уходит искать выход, ее никто не берет, и она возвращается в дом с карманом, полным грязных денег.

Входная дверь громко стучит о стену. Кто-то только что вошел в дом, как будто он здесь хозяин.

И есть только один человек, который осмелился бы это сделать.

Билли.

Мы с Барби застываем на месте, и на какое-то мгновение нас охватывает взаимный ужас. Барби заметно сглотнула, а я изо всех сил стараюсь расслабить плечи.

Если Билли решит, что хочет от меня большего, я не смогу скрыть его следы. Райан никогда не простит меня. Он бросит меня в одно мгновение, если увидит на моем теле синяки другого мужчины. И, вероятно, он сделает еще больше, если узнает, что внутри моего тела побывал другой мужчина.

Черт.

Когда Билли входит в кухню, у меня начинают ломить кости, а на шее выступает холодный пот. Барби поворачивается, чтобы поприветствовать его, и на ее дряхлом лице появляется фальшивая улыбка.

Он, как всегда, безупречно одет. Седеющие светлые волосы, пронзительные ореховые глаза, мощная челюсть. В молодости он был красив. Тогда он был молодым членом банды, родился и вырос в трущобах, одевался как Барби, но женщины падали к его ногам. Пока он не столкнулся с бандитами, и они изрезали ему лицо.

Эти шрамы, пересекающие нос, глаза и рот, делают его вид совершенно ужасающим. И темный, холодный блеск его глаз, конечно, не способствует этому. Билли - из тех людей, увидев которых на улице, сразу же поворачиваешься и идешь в противоположную сторону. Он невероятно пугающий, с постоянным психотическим взглядом, который предупреждает любого прохожего, что он обхватит своими массивными руками ваш череп и будет мять его до тех пор, пока он не лопнет. И при этом получать удовольствие.

Сейчас он управляет наркоимперией и жутко богат. Деньги в его бумажнике капают кровью и слезами всех тех, кого он убил, чтобы получить их.

— Ну, привет, сладкий, - поет Барби, и, надо сказать, довольно громко. Ее нервная энергия ощутима. В любую минуту с ней случится несчастье, и ни одна клетка моего тела не испытывает к ней жалости. — Я не знала, что ты сегодня заедешь.

— С каких это пор я должен сообщать о своем приезде? - спросил он, его голос был лишен эмоций. Я видела Билли в самых разных эмоциональных состояниях, но я знаю его всю свою жизнь, была рядом с ним больше, чем способны выдержать мои кошмары. Нужно очень постараться, чтобы заставить его выйти из своего спокойного и жутко тихого состояния.

Я сглотнула и встретилась с его пугающими глазами. Темные лужицы нашли меня с того момента, как он переступил порог кухни. Они ни разу не отступили от меня.

Она смеется, опять нервный звук. — Ты прав.

Молчание. Наполненная его ожиданиями и мрачными обещаниями.

— Привет, Билли, - наконец приветствую я, мой собственный голос мягче, чем хотелось бы. Мне стыдно, что он все еще оказывает на меня такое влияние. Я бы с удовольствием сказала ему, чтобы он шел на хрен, и дала бы ему понять, что он меня не пугает. Но моя душа тоже очень привязана к своему вместилищу.

Он медленно идет ко мне, его начищенные каблуки щелкают по грязному полу. Контраст между ними почти не укладывается в моем мозгу. Образ выглядит крайне неудачным. Такие красивые туфли не должны ходить по такому отвратительному полу.

Я сосредотачиваюсь на его обуви, чтобы не думать о том, почему он идет ко мне. Я думаю о том, что в трещинах плитки застыла грязь, а не о том, что он остановился передо мной и ждет, когда я подниму глаза.

Я думаю о том, что сегодня я могу потерять свои отношения, а может быть, и жизнь.

Он поднимает ко мне руки, и мне требуется все мое усилие, чтобы не вздрогнуть. Медленно его палец ловит мой подбородок, отчего по позвоночнику пробегают мурашки. Барби перемещается в моем поле зрения, нервничая. Это заставляет меня тоже нервничать.

Мой подбородок поднимается. Наши глаза встречаются. В его глазах плещется гнев. У меня перехватывает дыхание.

— Ты призрак, - мягко говорит он.

У меня пересыхает во рту, и я пытаюсь сглотнуть.

— Ты родилась и выросла здесь. Когда-то ты была одной из нас. А теперь ты ведешь себя так, будто ты слишком хороша для этого. - Несмотря на все мои усилия, мои губы дрожат. Боже, как они дрожат.

Его пальцы крепко сжимают мою челюсть, и все, что я могу сделать, это умоляюще прошептать: — Билли...

— Призрак, - шепчет он.

Я врезаюсь лицом в стол, не успев удержаться на ногах.

Боль взрывается в висках. Единственный плюс в том, что мое лицо было повернуто достаточно сильно, чтобы не сломать нос.

Вот тебе и возможность не прикасаться к этому чертову столу.

Держа мою голову прижатой к столу, он наклоняется ближе. Из-за жесткой поверхности мои глаза расширились от боли. Слезы застилают глаза и вот-вот начнут литься. Я не хочу показывать слабость. Не хочу, но у Билли есть особый способ вытягивать ее из тебя.

Барби отступает на несколько шагов, беспокойство проступает в ее морщинах.

— Где ты была? - шепчет он, его тон обманчиво спокоен. В его крови горит факел. Билли в ярости.

Внутри меня вспыхивает гнев. Я выбралась из этой чертовой дыры. Какого хрена я возвращаюсь? Зачем я купила этот дурацкий дом и почему продолжаю держать его над своей матерью? Ради мести? Я лгала Мако и себе, когда говорила это.

Мелкий холм врос в мои кости, а без костного мозга кости не выживут.

— Ад - это не дом, Билли, - прохрипела я. — Это всего лишь место, куда я прихожу в гости.

— Это дом, - рявкает он, и его голос отдается эхом, когда поводья его вспыльчивости начинают ослабевать. — Ты запятнана, Ривер. Это место - пятно на нашей душе, и оно никогда не выведется.

Я тяжело дышу. Отчасти от страха, отчасти от злости. Неразумно отвечать Билли.

— А ты пытался? - Я бросаю вызов, зажмуривая глаза от боли, когда он еще сильнее прижимает мою голову. Мне так больно, что хочется закричать. Я нахожусь на грани того, чтобы отпустить свою гордость и достоинство.

Я не хочу показывать слабость. Я не хочу.

— Да, - задумчиво пробормотал он. — А потом я понял, что обманываю только себя. Та шуточная жизнь, которую я пытался прожить, была фасадом. Такой же, как и твоя.

Наконец, боже, наконец, он отпускает меня. Я отползаю от стола так быстро, как только могу, опрокидывая при этом свой стул - к черту достоинство. Стул некрасиво стучит по кафелю, громкий звук повторяет звук моего ужаса и страха Барби.

Барби спотыкается. В буквальном смысле. Она под кайфом бог знает от чего, и страх мешает ей. Широкие, расширенные зрачки прыгают между мной и Билли. Ее дыхание тяжелое, а руки дрожат. Очень скоро она начнет впиваться когтями в свою кожу, отчаянно пытаясь выбраться из собственного тела. Страх - сильный и неотвратимый.

Я не думаю, что это для моей выгоды. Она лишь боится, что, покончив со мной, он обратит свой гнев на нее.

И он это сделает.

Обязательно обратит.

Восемь

Ривер

Я не могу вернуться домой в таком состоянии. Чтобы подтвердить мою мысль, имя Райана мелькает на экране моего треснувшего телефона. Крошечные трещинки проходят через его имя с сердечным эмодзи на конце.

Это символично, и мне хочется выкинуть этот чертов телефон.

Я нажимаю кнопку громкости на боковой панели телефона. Мгновенно пронзительный звук замолкает. Он позвонит снова. Я полностью выключаю телефон, чтобы больше не слышать, как обречены мои отношения.

Я снова испачкалась. Я вся в крови. Грязная. Запятнанная.

Билли дал мне понять, как сильно он по мне скучает, прямо на глазах у Барби. Она смотрела на это со страхом и покорностью в глазах. Опять же, не ради меня, а ради нее самой. Слава богу, он использовал презерватив. Билли не хочет, чтобы по улицам разгуливали мини копии, это уж точно.

Избив меня до полусмерти, он повернулся к Барби и занялся с ней любовью. Положил ее на пол на кухне и нежно взял ее. Это было предупреждение.

Будь хорошей маленькой сучкой из Шэллоу Хилл, и тебя не будут жестоко насиловать и избивать. Тебя просто мягко изнасилуют. По мнению Билли, это лучший вариант.

С учетом того, что я чувствую, я тоже так думаю.

Мы оба знали, что Барби получит его позже. Билли лишь давал ей иллюзию безопасности. Но Барби была достаточно умна, чтобы понять это. Она ни на секунду не расслабилась, хотя и делала вид, что ей все равно нравится член Билли внутри нее. Если ты будешь так грубить Билли, он отнимет у тебя этот редкий момент нежности и будет бить тебя до тех пор, пока тебе не понадобится аппарат искусственного дыхания. Я слышала крики отчаянной боли, когда выходила из дома и садилась в машину.

Я оказала ей ту же любезность, что и она мне, и уехала.

Вернее, свернула в сторону. У меня точно сотрясение мозга, и все кажется переломанным. Он сломал мне мизинец, когда захлопнул мои руки на дверце холодильника и удерживал его там, когда брал меня сзади, в этом я уверена.

Но трудно классифицировать свои травмы, когда все кажется сломанным.