— Пожалуйста, не называй себя так, - просит он тихо, но грубовато. Мягкий тон застает меня врасплох. Я смотрю на него с замешательством. Я не только не ожидала, что его будет волновать, как я себя называю, но и не ожидала, что он попросит об этом так... вежливо. Райан всегда что-то требует от меня, ожидает, что я подчинюсь, а потом обзывается, когда не всегда это получает.

— Что?

— Ты не шлюха, Ривер. Тебя неоднократно насиловали и заставляли попадать в такие ситуации, потому что ты медленно умирала от голода.

В его глазах полыхает огонь. Я не знаю, как, но я знаю, что он направлен не на меня, а для меня. И я не знаю, что я чувствую по этому поводу.

Я открываю рот. Я почти произношу слова.

Райан так думает.

Но я уже знаю, какой будет его реакция.

Райан чертовски неправ.

Правда? Меня всю жизнь называли шлюхой. За мои поступки - за то, что я должна была сделать. За то, что я красивая и ношу одежду, которая подчеркивает мою фигуру. Мужчины бесчисленное количество раз шептали мне на ухо, что если бы я не выглядела так сексуально в своей пижаме, они бы не смогли устоять передо мной. Именно потому, что я так красива, мужчины просто не могут устоять передо мной.

И это когда я была маленькой девочкой.

Вчера я надела что-то сексуальное. И мужчины смотрели на меня. Это расстроило Райана.

— Я в это не верю.

Мако поворачивается ко мне. Скамейка протестует под его весом, и я немного нервничаю, что она рухнет.

— Ты не должна быть наказана за то, что показала миру, что ты красива. Эти люди неправы, что сексуализировали маленькую девочку. Это плохо, Ривер. Это нормально, если мужчина смотрит на тебя - взрослую женщину - и находит тебя привлекательной, но это не нормально, если этот мужчина считает, что это дает ему право причинять тебе неудобства любым способом. Неважно, как он смотрит на тебя, разговаривает с тобой или прикасается к тебе. Если ты хочешь выйти из дома в самом сексуальном, что у тебя есть, то это твое право, потому что это твой выбор - демонстрировать свое тело. Не давай ни одному мужчине права распоряжаться тем, что ты с ним делаешь.

— Оно мое, - шепчу я.

— Оно твое, - повторяет он. — Ничье больше.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу. Никогда еще мужчина не давал мне выбора. Всегда было только "бери, бери, бери".

Но мысль о том, что Мако владеет моим телом... Боже, кажется, у меня начинается сердечный приступ. Это слишком грешно. Жидкое тепло пробегает по моему организму и проникает прямо в сердцевину. Я сжимаю бедра, чтобы ослабить это ощущение, но это только усиливает остроту моих сосков.

— Что если... что если я хочу, чтобы мужчина владел мной?

Он наклоняется ближе, и его запах врывается в мой разум. Чистый мужской запах с нотками мыла. Мои глаза хотят закатиться, но я не позволяю им этого сделать. Я контролирую свое тело, а не он.

— Тогда отдай эту привилегию мужчине, который ее заслуживает. Если ты хочешь, чтобы мужчина владел тобой, позволь ему это. Но это не то, на что он имеет право без твоего согласия, - говорит он, его голос такой глубокий и хриплый.

Облизывая губы, я чувствую, что вынуждена спросить. — Ты хочешь владеть женщиной?

Мой собственный голос опасно хриплый. Мое дыхание слишком короткое. Слишком прерывистое. Мое тело слишком горячее, перегретое, пока я не убеждаюсь, что изо рта идет дым.

— Единственный способ, которым я хочу владеть женщиной, - это владеть ее удовольствием. Я хочу, чтобы ее тело пело для меня - мелодию, которую могу услышать только я. Я хочу, чтобы ее тело тянулось к моему, как мотылек к огню. И я хочу, чтобы ей не нравилось ощущение пустоты, когда мой член не находится внутри нее.

Слишком много. Слишком быстро. Я хочу сделать все наоборот - отказать ему. Я хочу давать, давать, давать. Пока его руки не будут полны мной, а мое тело - им.

Мне нужно выйти.

— Мне нужно идти.

Семь

Ривер

Я всегда слышала, что, когда рядом находится призрак, ты чувствуешь непроницаемый холод, настолько сильный, что он проникает в твои кости. А когда призрак проходит сквозь тебя, это все равно что вдыхать лед.

В доме тихо.

Должно быть, духи играют с моим телом.

Я знаю, что он здесь.

— Райан? - зову я.

Какой смысл тянуть с этим? Предвкушение убивает меня. Адреналин бурлит внутри меня, и мне стыдно признаться, что мои руки немного дрожат. Билби приветствует меня со своего места на диване, тихонько мяукая, а затем зевая. Я подхожу к нему, глажу его серую шерстку и стараюсь отвлечься от предстоящей конфронтации.

— Вот здесь, - тихо говорит он. Я подпрыгиваю, отчего Билби вскакивает и убегает с дивана. Мой отвлекающий маневр сработал слишком хорошо - я не ожидала, что его голос раздастся у меня за спиной. Я поворачиваюсь и вижу, что он стоит в фойе.

Я слишком напугана, чтобы что-то сказать. Он делает шаг вперед, а я хромаю назад. Бедро все еще болит.

— Где ты была? - мрачно спрашивает он.

— Тусовалась с Амелией. - Он вскидывает бровь.

— Тогда почему Амелия сказала, что не видела тебя неделю?

Он с ней разговаривал? Черт.

Еще один шаг ко мне. — Ты мне изменяешь?

Я качаю головой, сердце бешено колотится. — Нет, конечно, нет.

— Тогда какого хрена ты мне врешь? - прорычал он сквозь зубы, и выражение его лица стало все больше напоминать лицо демона.

— Я не знаю. Потому что я на тебя злюсь.

Его глаза на полсекунды расширяются от удивления, а затем сужаются до тонких щелей. Сквозь зубы пробивается насмешливый смех.

— Злишься на меня? Я только и делал, что заботился о тебе на протяжении всех этих отношений. У тебя есть все, о чем ты могла бы попросить. Я любил тебя и заботился о тебе. Я обращался с тобой так, как ты того заслуживала. Если мне приходилось тебя воспитывать, когда ты выходила за рамки дозволенного, то это не моя гребаная вина, - выплевывает он. Причем в буквальном смысле. Плевок вылетает изо рта по мере того, как нарастает его гнев.

— Разве у меня нет свободы воли, Райан?

Он отшатывается назад. — Прости?

— Мне не нужно твое разрешение, чтобы жить своей жизнью. Если я хочу пойти за пончиком и прогуляться по парку, то я, блядь, имею на это право.

Его рука вырывается так быстро, что я даже не успеваю заметить, как она приближается. Резкая боль прокатывается по моей щеке. Я вскрикиваю, прижимая руку к пылающей коже. Я даже не знаю, почему я в шоке. Злость наполняет мое тело с такой силой, что я уверена, что моя кровь испарилась в клубах дыма.

Я делаю лучше. Мой кулак летит вперед и сталкивается с его щекой. От силы удара его голова дергается в сторону, и тут же по всей руке вспыхивает боль. Такое ощущение, что я ее сломала.

Мы оба замираем. Похоже, я больше похожа на свою мать, чем я думала. Та девушка из клуба торопливо возвращается. Бесстрашная девчонка, которая танцевала со склизкими мужиками и ломала им носы, когда они устраивались поудобнее. Девушка, которая отказывалась терпеть дерьмо от любого мужчины.

Куда она делась?

Единственное, что движется, - это наши тяжело вздымающиеся груди. Медленно он смотрит на меня. В его глазах играют несколько эмоций. Шок и ярость на первом месте, но есть и другая эмоция, которую я не могу назвать.

— Зачем ты это сделала? - мрачно спрашивает он.

— Потому что ты это заслужил, - вздыхаю я, чувствуя себя немного бодрее.

— Тебе лучше?

— Только если это означает, что ты перестанешь поднимать на меня руки. Ты должен делать мне приятно, а не причинять боль.

Он втягивает нижнюю губу, и эта неназванная эмоция выходит на передний план. Она кажется расчетливой, но я не могу быть уверена. И к моему удивлению, он кивает головой.

— Мне жаль, - говорит он.

Мне нужен словарь. Сколько слов можно подобрать к слову "сюрприз"? Я чувствую каждое из них, как будто каждый синоним - это отдельная эмоция.

— Ты... ты сожалеешь? - спрашиваю я, вскидывая брови. Растерянность. Это подходящее слово, чтобы описать мои чувства.

Он кивает и прикасается рукой к своей щеке. — Да, - шепчет он. — Мне жаль. Ты не заслужила ничего из этого.

Я сужаю глаза, скептически оценивая его поведение. Его лицо преображается. Его глаза смягчаются, а лицо расслабляется. Он выглядит искренне сожалеющим. Несмотря на все мои усилия, я чувствую, что тоже смягчаюсь.

— Тогда почему ты это сделал?

Стыд затуманивает его глаза, когда он смотрит в мою сторону. — Я просто очень волнуюсь за тебя. Так много мужчин воспользовались тобой, и я боюсь, что кто-то придет и попытается сделать это. Я не смогу защитить тебя, если не буду знать, где ты, Ривер. Я не смогу удержать монстров на расстоянии, если ты покажешь им, что они могут забрать у тебя.

Я прикусила губу, и мне стало немного стыдно.

— Я могу говорить тебе, куда я иду, и я не буду так вызывающе одеваться. Но мне нужно, чтобы ты перестал меня бить.

Он стремительно подходит ко мне, но на этот раз не со злостью. На этот раз в его глазах только любовь. Он крепко обхватывает меня своими сильными руками и прижимает к себе, нос к носу.

— Прости меня, детка. Я не должен был делать ничего подобного. Я больше не буду тебя бить. Я так расстраиваюсь, потому что ты не понимаешь, как думают мужчины, а я понимаю. Мне просто нужно, чтобы ты выслушала меня, хорошо? Я должен знать, где ты и что ты делаешь. И я должен быть уверен, что твое тело прикрыто как следует, чтобы мужчины не пытались тебя отобрать.

Я киваю, и мы оба затихаем в объятиях друг друга.

Мако был неправ. Райан не хочет распоряжаться моим телом. Он просто хочет защитить меня. Обеспечить мою безопасность.

И никто еще не делал этого для меня.

— Я заметил зеркало, - тихо говорит он. Я напрягаюсь, прежде чем отстраниться.

— Райан, мне очень, очень жаль...

— Шшш, - шепчет он, прерывая меня. Он хватает меня за затылок и снова притягивает к себе. — Все в порядке. Я все понимаю. Я уже попросил специалиста заменить его.

В моей груди нарастают эмоции. А именно облегчение. Я не хотела, чтобы он снова ударил меня за то, что я разбила его зеркало. Я прикусываю губу. — Ты точно не злишься?

— Нет, детка, я не злюсь. Я так сильно люблю тебя, Ривер, - говорит он, прижимаясь лбом к моему. — Я не могу тебя потерять. Я не могу жить без тебя.

Слезы жгут мне глаза. Не от грусти, а от счастья. Теперь я чувствую себя на вершине мира. Я чувствую, что мы наконец-то движемся в нужном направлении. Такое ощущение, что мы исцеляемся.

— Я тоже тебя люблю.

— Позволь мне сделать тебе приятно, - шепчет он мне на ухо, покусывая мое ухо. Мурашки пробегают по моему позвоночнику. Я киваю головой, даже не успев осознать этого.

Его губы касаются моих в нежном поцелуе. Он сладкий и успокаивающий. Медленно он усиливает напор, пока он не становится голодным. Он подхватывает меня на руки и несет в нашу спальню, не позволяя своим губам оторваться от моих.

Как только мои ноги касаются прохладного деревянного пола рядом с нашей кроватью, он срывает с меня одежду. Горячие поцелуи спускаются от моих губ к шее. Они останавливаются на моей груди, и влажное тепло обволакивает сосок.

Моя голова откидывается назад, и меня охватывает наслаждение.

Вот это и есть то, что заставляет меня чувствовать себя любимой.

Я могу привыкнуть к этому.

— Я думаю, что я могу быть беременна.

Я поперхнулась кофе со льдом, вдыхая часть его через нос, а остальное вылетает изо рта по прямой дуге. Хорошо, что урок закончился и мы идем к ее машине. Если бы мы были в кафетерии, я бы ее убила.

— Вау. Это было отвратительно.

Я смеюсь, частично от неверия. Я вытираю рот и нос рукой, стараясь очиститься как можно лучше. Отлично, теперь я буду липкой.

— Это была твоя вина. Ты что, издеваешься надо мной?

— Нет, - устало вздыхает Амелия.

— Почему ты думаешь, что беременна?

Она пожимает плечами. — Потому что я была очень возбуждена в последнее время.

Я недоверчиво смотрю на нее. — И это все? Ты была возбуждена?

— Нет, меня также тошнило от запаха бекона. Дважды.

— Боже мой, ты точно беременна. Никого не тошнит от запаха бекона.

— Правда? - сказала она, широко раскрыв глаза.

— Ты счастлива?

— Ты издеваешься? Я чертовски напугана.

Я смеюсь и крепко обнимаю ее. — Ну, я рада за тебя, детка. Ты будешь замечательной матерью.

Я безмерно рада за нее. Может быть, когда-нибудь у нас с Райаном тоже будет ребенок. Наши дети будут лучшими друзьями.

Она улыбается и обнимает меня в ответ. — Спасибо. Но я не могу без тебя, понимаешь? Я, наверное, буду много плакать. Я уже плакала, когда смотрела одно из тех танцевальных конкурсных шоу. Рыдала, как чертов ребенок.

Я смеюсь и отпускаю ее. — Мне кажется, я всегда плачу во время этих шоу. Они просто так чертовски хороши, что единственное, что я могу сделать, это заплакать.

Она с облегчением опускает плечи. — О, хорошо, я рада, что я не одна такая. Я как раз собиралась использовать беременность в качестве оправдания.

— Да, я обычно использую месячные как оправдание, все в порядке.

Мы хихикали всю оставшуюся часть пути до ее машины. Она уже придумывает дикие имена для ребенка, такие как Юпитер и Италия, произносится как " i-tаll-ee-uh".

Интересно, как Райан хотел бы назвать наших детей?

— Ты выглядишь лучше.

Почему мое тело плавится каждый раз, когда я слышу его гребаный голос? Я не хочу, чтобы мое тело так реагировало. Я хочу, чтобы оно превратилось в твердый, не поддающийся камень. Слышать его голос - все равно что вводить себе героин. Но если героин приятен, это не значит, что он не способен убить тебя. Мако - вреден для меня. Он такой же, как Эллисон, - еще одно смазливое личико, сующее свой нос куда не следует и пытающееся разрушить мои отношения. По какой-то причине они не могут видеть Райана счастливым.

Мако стоит там, как бог, снова одетый в черные брюки и шалфейно-зеленую рубашку, от которой у него выделяются глаза.