Двое

Никогда еще Олег Дмитриевич Бахметьев столько не ходил пешком, как в эту поездку. И расстояния вроде бы небольшие, но у него было ощущение, что он преодолевает марафонские дистанции.

После того как Колесников убежал по делам, Олег задержался, чтобы обдумать план действий. Конечно, он мог сейчас в интернете найти телефон отеля «Азимут», позвонить и расспросить о Васнецовой, узнать, у себя ли она в номере, и попросить соединить с ней. Это был простой шаг. Но Бахметьев понимал, что ни к чему он не приведет – Дина может отказаться с ним разговаривать. И потом уже встретиться будет сложно. Поэтому Бахметьев отправился в отель. Пошел он опять пешком, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к разговору.

Есть такое выражение – «сумасшедший поступок». «Сумасшедший поступок!» – восклицаем мы, и в нашем голосе могут услышать осуждение, восхищение, опасение или тревогу. «Сумасшедший поступок!» – сказал друг Колесников Бахметьеву, когда узнал, что Олег хочет встретиться с Диной. Со стороны так оно и выглядело. Школьная подруга – прилипчивая женщина. Дистанция длиною в жизнь. Странные редкие встречи. Неловкость и жалость при мысли, что обижаешь равнодушием привязавшегося к тебе человека. Так это виделось со стороны. Но Бахметьев знал и другое. Он знал то, что объяснить было сложно, даже стыдно. Он знал, вернее, даже чувствовал их связь. Связь неявную. Но которая делала все его теперешние шаги совсем не сумасшедшими. Она объясняла и оправдывала этих двоих людей. Потому что, с одной стороны, встречаются на свете вещи невероятные. Такие, как любовь. А она, как уже было замечено, бывает разной.

С другой стороны, не все лежит на поверхности. И не все подлежит анализу. И во всякой спонтанности подчас скрывается своя логика.

Что же сейчас руководило Бахметьевым, который неторопливым шагом шел на встречу с Диной Васнецовой?

Может быть, память? Или то впечатление, которое произвела на него Дина в поезде? Он увидел незнакомую знакомую женщину, и в ней угадывалась девочка, в которую он был влюблен. Он увидел ту, которая всю жизнь помнила о нем и могла быть его ангелом-хранителем. Однажды в Петербурге Бахметьев жестоко заболел – сказалась длинная зимняя командировка. В Москву его отправлять было нельзя, но местные врачи не могли справиться с температурой. На вторые сутки Дина привезла в больницу редкое импортное лекарство. Вернее, врачи сказали Бахметьеву, что лекарство привезли, но запретили говорить, кто именно. Олег потом узнал, что это была Дина. А когда он позвонил поблагодарить ее, она, по своему обыкновению, повела себя смешно. Бахметьев, помнится, тогда расстроился, что его благодарность в результате свелась к ее разговору о бывших одноклассниках. За всеми сплетнями и новостями, которые Дина обрушила на него, он так толком и не поблагодарил ее. «Васнецова – это Васнецова. Но ведь перерыла всю Москву. Всех своих коллег поставила на уши! Нашла, где купить редкое лекарство. И сама привезла его в Питер!» – подумал Бахметьев. Хотя в глубине души понимал, что главное здесь не то, что она достала лекарство, а что знала, что он заболел.

Почему же он сейчас шел в отель? Может быть, потому, что в жизни человека наступает момент, когда он перестает бояться. Он перестает бояться говорить себе и другим правду. Перестает бояться принимать решения и совершать решительные шаги. В такие моменты люди меняют судьбу. Может быть, и в жизни Бахметьева наступило это время?

Почему Бахметьеву вдруг так захотелось встретиться с Диной? Может быть, потому, что он не мог больше себя убеждать, что в его жизни все происходит так, как он хотел? Не в смысле житейских, мелких обстоятельств, а в самом серьезном и важном человеческом смысле. Он живет без любви, в обоюдном обмане и притворстве. Ему надоело так жить – и он не сейчас об этом задумался. Но сейчас обстоятельства напомнили ему, что есть человек, который «сопровождал» его всю жизнь, и что этот человек может помочь ему. Бахметьев помнил, что именно Дина понимала его. Всегда понимала. И на нее сейчас была вся надежда.

А может быть, возраст заставил Бахметьева так поступить. Возраст – коварная штука. Он сбивает с ног и толкает на глупости, но он и помощник. Поскольку возраст – это опыт и смелость. И бахметьевские сорок шесть лет стали той свободой, которую дают эти два качества. Но не в пошлом смысле, а в жизненном. Поскольку кроме ответственности перед другими есть не менее серьезная вещь – это ответственность перед собой. Люди часто забывают, что собственное несчастье делает несчастливыми тех, кто рядом с тобой. Быть может, наступил момент, когда можно попробовать стать счастливым? И очень страшно упустить момент, когда ты чувствуешь силы для этого.

Скорее всего, Олег Бахметьев не смог бы сейчас внятно объяснить свои действия. Но он точно знал, что никакого пошлого смысла в этом его поступке не было. И намерения его были такими же ясными и простыми, какими были тогда, в седьмом классе, когда он провожал Васнецову в школу.

Отель он нашел быстро. Только вошел в него не сразу. Он понимал, что два раза обратиться с одной просьбой к администратору будет нельзя. Поэтому заготовил небольшую речь, пригладил волосы, поправил плащ и с серьезным лицом вошел в здание.

Бахметьев знал и любил Петербург. В свое время он обошел все знаменитые дворы и парадные, он поднимался на крыши и проплыл не только по Фонтанке или Мойке, он сумел посмотреть даже самые маленькие островки, из которых состоит город. При всем при этом его впечатлил подъезд, где находился отель Дины.

«Я разруху по-питерски видел, но это – что-то исключительное!» – подумал он и позвонил в дверь, за которой располагался отель.

– Добрый день, мы рады приветствовать вас! – донеслось до него.

Бахметьев пригляделся. Из-за высокой стойки виднелась макушка с хвостиком.

– Добрый день, – отвечал Олег. Он уже понял, что дежурная была мала ростом, а встать сразу не могла, поскольку сбросила туфли на высоком каблуке. После некоторой возни за стойкой показалась приятной наружности девица.

– Э-э-э-э, простите, но я не гость, – торопливо заговорил Бахметьев. – Я из Москвы, здесь в командировке. Мне необходимо встретиться с Диной Васнецовой. Она у вас остановилась.

Девушка наморщила лоб, поглазела в компьютер и ответила:

– Верно, есть такая. Но сейчас ее нет в номере.

– А вы не подскажете, когда она вернется?

– Не могу сказать.

– А телефон? – просительно прижав руку к груди и устыдившись этого жеста, проговорил Бахметьев. – Наверное, у вас есть ее телефон, дайте мне его, пожалуйста! Я свяжусь с ней.

– Что вы! – замахала ладошками администратор. – Я не имею права. Мы вообще не имеем права давать какую-либо информацию о постояльцах.

– Понимаю, – терпеливо ответил Олег, – но мне очень надо. Я должен возвращаться в Москву… А она мне нужна по важному и срочному делу.

– Извините, – девушка даже покраснела. Ей очень хотелось оказать любезность, но она не могла нарушить правила.

– Так, хорошо, – попытался переиграть Олег, – а когда она вернется?

– Она не сообщила.

– А во сколько у вас завтрак? Я боюсь ее упустить.

– С семи до десяти.

– Так, но это завтра, а сегодня… Сегодня что делать?.. Как же быть… У меня совершенно нет времени… – Бахметьев развел руками, – остается только гулять у вашего дома. Чтобы не пропустить.

– Извините, – еще раз тихо проговорила администратор.

– Я понимаю. Вы же на работе. И существуют правила… Но вы даже не представляете, как она мне нужна! – Олег взялся на ручку двери и невесело улыбнулся на прощанье.

Девушка была неопытной, а Бахметьев – представительным и симпатичным.

– Знаете, телефон я вам не дам. Уволят, – вдруг заговорила девушка. – Но она вчера меня спрашивала, как пройти на улицу Марата. Мы еще с ней на карте дом искали. Она говорила, что там квартира какая-то. Я не поняла, да мне и не надо. Но дорогу я ей подсказала.

Сообщив это, девушка серьезно посмотрела на Бахметьева.

– Это хорошо, что подсказали. Она всегда плохо ориентировалась в пространстве, – уже очень даже весело улыбнулся Бахметьев. – Это я вам говорю. Я ее двести лет знаю.

– Тогда вот адрес. Улица и дом. А там – поищите! – тихо сказала администратор. – Только бумажку не берите. Так запоминайте. Бумажка – улика.

– Да! – понимающе кивнул Бахметьев. – Я буду молчать. Спасибо вам огромное!

Девушка покраснела.

Олег выскочил на улицу. Теперь он точно знал, что надо спешить. Почему и что случится, если он не спеша дойдет до улицы Марата, Бахметьев не знал. Просто понимал, что сейчас уже не до прогулок. Если в отель он шел не торопясь, то на улицу Марата он почти бежал. Бахметьев понимал, что никакое такси не довезет его быстрее. Пробки, развороты, петляние по переулкам – путь был недалеким, но, как всегда это бывает в центре города, путаным. Олег уже скинул плащ, ослабил галстук, подумав, что для свидания у него уж слишком официальный вид. «Это если я найду ее в этом доме! А если найду, то неизвестно, как она меня встретит!» – одернул он себя.

Бахметьев увидел нужный дом и не смог не удивиться его размерам и помпезности. «Что она тут делает? Покупает? Переезжает? Неужели из Москвы сюда перебирается?» – думал Бахметьев, бегая между парадными. Их было три – и где могла находиться Дина, он не знал. А начинать неторопливые поиски, обходя этаж за этажом, он боялся. «Я могу ее пропустить!» – думал он. Снова идти в отель, чтобы встретиться там с Диной, ему не хотелось. Ему хотелось вообще больше ничего не откладывать – ни встречу, ни разговор. Сейчас он точно знал, что у него времени совсем немного – половина дня сегодняшнего и день завтрашний. Бахметьев почему-то знал, что это его единственная, она же последняя, попытка что-то поменять в своей жизни.

Он пробежал вдоль дома, потом нырнул в подворотню и сделал круг по двору. Бахметьев пытался понять, как все же лучше начать поиски. Сначала он хотел позвонить в первую попавшуюся квартиру и узнать, не продается ли какая жилплощадь. Соседи обычно в курсе таких дел.

Олег покинул двор и зашел в первый подъезд. Ни кодового замка, ни домофона на двери не было.

Квартиры начинались с «бельэтажа» – высокого первого этажа. Двери на площадке демонстрировали расслоение общества по уровню благосостояния. Первая дверь была «богатая», похожая на сейфовую, с замысловатыми замками. Вторая имела вид двери придорожного туалета где-то на трассе Касимов – Рязань. У Олега сложилось впечатление, что она вообще не закрыта. Третью дверь на площадке первого этажа можно было отнести к «среднему классу»: все стандартно – замки, ручки, отделка. «Вот, мне сюда и надо. Средний класс самый предсказуемый!» – подумал Олег и позвонил в стандартный дверной звонок. Но, к его удивлению, открылась вторая дверь, самая обшарпанная. И на площадку вылез «интеллигент» (как его почему-то определил Бахметьев) в грязных джинсах, с обнаженным тощим торсом и в клетчатых тапочках.

– К кому? – осведомился «интеллигент». Очки он поднял на лоб, а раскрытую книгу спрятал под мышку. «Взаимодействие социальных групп…» – только и успел прочесть Бахметьев.

– Я ищу квартиру, которая продается. Точнее сказать не могу, – развел руками Бахметьев.

– Тут много чего продается. Чуть ли не половина дома.

– Да уж понятно…

– А вам какая нужна? Большая, поменьше? Я кое-что знаю…

– Мне нужна та, которую могла купить женщина такая… Рыжая…

– А, так вы не квартиру ищете, а женщину? – воскликнул «интеллигент». – Нет, рыжих не видел. И не знаю. А так могу рассказать, что две на первом продаются, только в тех, соседних парадных. Еще продается угловая на последнем этаже… Сразу три на пятом во втором парадном. Все эти квартиры мужик богатый купил еще в две тысячи первом году, они стояли пустыми. А сейчас целым этажом и продает. Мы боимся, что из всего этого отель сделают… Сами понимаете. А еще есть чердачное помещение…

Бахметьев внимательно слушал эти ненужные подробности в надежде выудить что-то полезное. «Интеллигент» же продолжал:

– …Там еще печи с изразцами. Они не везде у нас остались, а вот балкон почти обвалился, про это даже писали. Многие ходят, смотрят эти квартиры, но не покупают – цены пугают. И ремонт! Представляете, сколько ремонт этих квартир стоить будет?! Тут же надо эксклюзив заказывать! Дом – памятник! Вот тут старушка умерла, все собиралась рамы отремонтировать. Сквозило в них, говорит, страшно. Да так и не отремонтировала. А вопрос-то говно, – деликатно кашлянул «интеллигент», – защелки старые. И вот так и померла Кларисса, не отремонтировав рамы.

– Да, жаль… – вежливо поддакнул Бахметьев, – жаль.

– Ее вообще жаль. Клара Михайловна хорошая женщина была. Клариссой это я ее называл. В стиле романов старых. Она болела – но не жаловалась. Одинокая была, а не навязывалась никому. Так степенно, строго выйдет, пройдется вдоль дома. И вернется в квартиру. Я ей сигареты покупал. Она была заядлая курильщица. Предупреждали, что ей курить нельзя, а она не слушала. Вот и все. Теперь в ее квартире наследница будет жить. Говорят, уже въехала. Только откуда она взялась, если у Клариссы никого не было. Вообще. Я никого никогда не видел. А вот надо же – наследница!

– …Наследница? – навострил уши Бахметьев, – наследница, говорите? А где эта квартира, куда въехала наследница?

– А вот, соседнее парадное. Там, кстати, у входа табличка с фамилиями жильцов – там и увидите: Васнецова Клара Михайловна.

Бахметьев совсем другими глазами посмотрел на «интеллигента».

– Что? – не понял тот.

– Ничего, – ответил Бахметьев. – Если бы вы были женщиной, я бы поцеловал вас. А так…

– А так – идите с богом, – почему-то испугался мужик и исчез за своей разбомбленной дверью.

Нужный подъезд ничем не отличался от предыдущего. Полумрак, гирлянды старой проводки, красивое, но мутное окно и плоские чугунные букеты, вплетенные в вязь лестницы. У входа в подъезд Бахметьев разглядел табличку с фамилиями жильцов, выяснил номер нужной квартиры. Мысленно пожелал себе удачи и стал подниматься по лестнице.

Эта площадка на две квартиры была аккуратнее. В углу на старой этажерке стоял цветок с пожелтевшими листьями. Олег еще раз оглядел двери и позвонил в нужную.

За дверью что-то упало, потом, судя по всему, подвинули стул, кто-то гулко затопал. Наконец шаги послышались у самой двери. Женский голос произнес:

– Одну секунду, я еще не умею с этим замком управляться!

Загремели защелки, скрипуче повернулся ключ, и дверь начала открываться…

– Вот, наконец, – сказал все тот же голос.

Дверь открылась, и появилась Васнецова.

– Извините, что долго, – сказала она, поправляя волосы.

– Привет! Это ты? – произнес Бахметьев.

– Я, – кажется, Дина даже не удивилась. – А это – ты?

– Похоже, – улыбнулся Олег.

– Я вот тут полы мою. Но у меня кран сломался. Вода только холодная идет. И совершеннейшая беда с рамами.

– Я в курсе! – ответил Бахметьев.

– Как это? Откуда? – вот теперь удивилась Дина.

– Чуть позже расскажу, – прищурился Бахметьев и внимательно посмотрел на Васнецову.

Увиденное его успокоило – Васнецова не менялась. Как и полагалось, в нужный момент Дина выглядела самым дурацким образом. На ней был трикотажный халат в ромашку, пластмассовые шлепки, на руках – резиновые перчатки. В перспективе огромной квартиры маячил розовый тазик и два ведра. Где-то шумела вода.

– Ты соседей не зальешь? – спросил Бахметьев.

– Не знаю, – пожала плечами Дина и добавила: – Почему ты появляешься тогда, когда я страшна как черт?! Почему?

– У меня чутье, – наклонил голову Бахметьев, – а сейчас пойди выключи воду.

Шаркая ногами – резиновые шлепанцы были изрядно велики, – Дина прошла в ванную. Бахметьев слышал, как затихла вода, потом с громким стуком что-то упало, потом голос Дины произнес отчетливо: «Черт!»

Олег терпеливо ждал в прихожей. Дина появилась несколько преображенной – на ней не было резиновых перчаток и вместо шлепок туфли на низком каблуке. Впрочем, еe «look» от этого не выиграл.

– Бахметьев, откуда ты свалился? Откуда ты узнал этот адрес? Ты вообще хоть как-то можешь это объяснить?

Олег замялся. Сейчас, найдя Васнецову, он растерялся и не знал, с чего начать. Дина все поняла по его виду, потому что сказала:

– Ясно. Ты проходи. Несмотря на беспорядок и некоторую грязь, здесь есть мебель, посуда и вообще все необходимое для жизни. Я, правда, не знаю, что где лежит. Но поищем, да?

Она улыбнулась, а Бахметьев мысленно поблагодарил ее за такт. Хотя Дина этим никогда не отличалась. Или так ему только казалось?..

Они прошли в комнату.

– Да, это великолепная квартира! – оглядевшись, воскликнул Бахметьев.

– Думаешь? – Дина посмотрела на него с явным сомнением.

– Да, это же очевидно. Отличная планировка. Тут стены каменные, кирпичные. В некоторых домах этого периода застройки стены деревянные, оштукатуренные. Это плохо. Здесь дом был дорогим. Это же видно по украшению на фасаде.

– Ах да, ты же архитектор! – рассмеялась Васнецова.

– Да, я тебе все подробно расскажу про эту квартиру. – Бахметьев чувствовал профессиональный азарт. Ему действительно стало интересно, как построен дом, какая планировка квартиры, где проходят печные трубы и не замаскирован ли камин. Такое очень часто встречалось в питерских домах.

– Знаешь, здесь много всего интересного. Обрати внимание на вот этот второй уровень: всего две ступеньки, но как он меняет все пространство! – Олег указал на вход в следующую комнату и между делом заметил: – А мы с тобой в поезде ехали. Представляешь? В «Сапсане», в одном вагоне.

– Правда?! – удивилась Дина. – Это надо же! Впрочем, по-моему, это нормально. Половина Питера живет в Москве, половина Москвы ездит по делам в Питер. Там запросто можно встретиться! Но в одном вагоне…

– Я сам удивился! А потом подумал, что…

– Что ты подумал? – Васнецова внимательно посмотрела на Олега.

Тот чуть не рассмеялся, несмотря на серьезность ситуации. Надо сказать, что вид у Дины был почти такой же забавный, как и полчаса назад. Но, похоже, ее это не смущало.

– Я подумал, что мы по жизни как-то рядом все время, а потому ничего удивительного, что едем в Питер в одном вагоне.

– Ты меня видел – но почему не окликнул?

– А… – растерялся Бахметьев, – я хотел, но потом уснул. А когда проснулся, уже вагон был пустой.

– Удивительное дело, – задумчиво покачала головой Дина. – А как здесь меня нашел?

Бахметьев покраснел. Он даже сам не ожидал, что смутится, – ведь за вопросом «Как нашел?» последует «Почему искал?». А вот тут Олег не знал, что сказать. Вернее, знал, но начинать надо было издалека. И как к этому долгому разговору отнесется Дина – тоже вопрос. Бахметьев с озабоченным видом посмотрел в мобильник и уже было открыл рот, как Васнецова спохватилась:

– Слушай, а мне тебя даже накормить нечем.

– Дина, не беспокойся. – обрадовался Бахметьев, – ты лучше скажи, у тебя здесь еще много дел?

– Ну, – Дина развела руками, – я только начала. А тут всего столько. И ты знаешь, особой грязи нет. Просто надо убрать пыль, что-то выбросить, что-то на место поставить.

– Тогда, может, мы лучше куда-нибудь зайдем перекусить?

Васнецова покачала головой:

– Не могу. Ко мне сюда должен прийти один человек. Он посмотрит рамы. Тут проблема с окнами.

– И когда он придет?

– Кто ж его знает. Обещал до вечера быть.

– Понятно. – Бахметьев старался сообразить, куда повести разговор, иначе Дина сейчас начнет прощаться. «В самом деле, приперся незваный гость, мешается, толком ничего не говорит…» – подумал Олег и вдруг предложил: – Давай я тебе помогу!

– В смысле? – оторопела Дина.

– Ну, помою, переставлю, приколочу что-нибудь!

– Бахметьев, у меня нет лишнего халата. И швабра одна, – рассмеялась Дина, – а костюм у тебя такой, что в нем можно только на приемы ходить. Так что ничего не получится.

– Брось, ничего с костюмом не будет. Я только плащ повешу, пиджак сниму…

– У меня идея! – воскликнула тут Васнецова и кинулась искать свою сумку. – Олег, сходи в магазин? Я ужасно голодная, а сидеть здесь придется допоздна. Пока этот починщик окон придет, пока он что-то сделает… И убрать все же надо. Ты же понимаешь, тут ничего нет.

– Да какой вопрос, схожу! Ты только скажи, что купить надо! – Бахметьев даже подпрыгнул от радости. Если они задержатся в квартире, можно будет спокойно поговорить.

– Что купить? – Дина задумалась. – Свежих булочек, колбаски вареной, можно сыру. И сладенького что-нибудь…

– Все понял. – Бахметьев уже стоял в дверях.

Когда Дина услышала, как прогрохотали в гулком подъезде его шаги, она с облегчением вздохнула. «Господи, только со мной такое может случиться!» – подумала она, посмотрела на себя в зеркало и принялась стягивать халат. Она уже собиралась надеть серое платье, как вдруг опомнилась: «Как я буду все делать?! А делать надо. Надо все привести в порядок. Вдруг Ася вздумает приехать?! И будет чистая квартира. Справлюсь. Времени у меня вагон – вечер сегодня и завтра еще целый день!» Вздохнув, Дина застегнула халат, потуже затянула пояс, заплела косу и принялась мыть пол в гостиной.

Она действительно была голодной. И она действительно не хотела менять свои планы из-за внезапно появившегося Бахметьева. Но и обманывать она себя не могла – его появление было для нее потрясением. Дина знала, что никто, кроме Аси, не знает, куда и зачем она поехала. Дина была уверена, что Ася никому ничего не сказала. Не тот человек ее дочь. Получается, что Олег Бахметьев, увидев ее в поезде, действительно принялся ее искать по Петербургу. О том, что ее мысли материализовались и как теперь с этим быть, она старалась не думать.

И мыла, мыла, мыла пол.

А Бахметьев пробежал пару кварталов, нашел приличный супермаркет и принялся складывать в тележку все, что, по его мнению, могло понравиться Дине. Он придирчиво изучал этикетки, выясняя сроки годности и производителя. Он мял фрукты и овощи, не полагаясь только на их внешний вид. Он пристал к консультанту отдела гастрономии:

– Что-то я не вижу сычужных сыров. Будьте любезны, проводите меня к ним.

А когда консультант подвел его к витрине и стал объяснять разницу между бураттой и моцареллой, Бахметьев слушал его уже вполуха. Он соображал, что такого купить, чтобы Васнецова поела горячего. Он мучился над готовыми шашлыками, запеченной рыбой и кровяной колбасой с гречкой. Олег не знал, что она любит, и совершенно не помнил, есть ли в доме микроволновка или плита.

«Я совсем дурак! – наконец сказал он себе. – Плита есть точно. Там же жил человек!»

В результате он купил три порции шашлыка, сыров, картошку по-деревенски. Особое затруднение вызвал выбор вина. После длительного хождения вдоль полок он все же взял бутылку красного калифорнийского. Вино было средней ценовой категории, но вкусное, Бахметьев когда-то его пил. Вообще, помня о характере Дины, он решил пыль в глаза не пускать.

Проще всего было в кондитерском. Он помнил любимые конфеты Васнецовой – батончики «Рот-Фронт». Правда, к ним Бахметьев еще добавил зефир в шоколаде. Коробка всегда выглядела приличней.

Носясь по магазину, он чувствовал себя уверенно. Но когда вышел из магазина, то понял, что это занятие отвлекло его от мыслей совсем ненадолго. Беспокойство перед предстоящим разговором-объяснением никуда не исчезло.

«Главное, не морочить ей голову!» – сказал Олег сам себе и вошел в подъезд.

Дина встретила его все в том же виде: перчатки, шлепанцы, халат, золотая корона выбившихся из косы волос.

– Олег, зачем столько еды? – ахнула Васнецова. – Мы не съедим, останется. Возьмешь с собой.

– Я живу в отеле, – рассмеялся Олег.

– И я, – сказала Дина, – но давай же скорее есть! Ужасно все вкусно.

– Нравится? – обрадовался Бахметьев. – А я даже посуду одноразовую купил. И вилки пластмассовые.

– Это хорошо, но я все нашла, помыла и приготовила, – рассмеялась Дина и пригласила Бахметьева в гостиную.

Там в углу она накрыла скатертью небольшой стол, поставила чистые тарелки и выложила приборы. К столу были придвинуты мягкие стулья.

– Знаешь, это удивительные стулья, – заметив взгляд Олега, сказала Васнецова, – им лет сто, но они прочные и очень удобные. Я так устала, но вот села – и как будто ничего не делала. Так удобно и комфортно мне стало.

– А как шашлык разогреть? – спросил Бахметьев, доставая пакеты.

– Так ты и шашлык купил? – воскликнула Дина. – Я даже не заметила.

– Я еще и вино купил, – покаялся Олег, – ну, все-таки наследство… И встретились так…

– Тоже отлично! – кивнула Васнецова. – Я хоть расслаблюсь. Так нервничала из-за этого завещания.

– Да ты что? – Бахметьев сделал заинтересованное лицо. – Ну-ка, расскажи!

Он обрадовался еще одной передышке. «Может, и не придется объяснять, почему это я вдруг решил ее найти. В конце концов, не все можно и нужно объяснять!» – сказал он себе.

Дина выдала Бахметьеву сковородку для шашлыка, а сама принялась раскладывать по тарелкам еду и рассказывать историю про тетю Клару.

Бахметьев управлялся лихо. Дина посмотрела, как он ловко переворачивал куски мяса, как прикрутил огонь, как осторожно потом переложил это все на тарелку, и поняла, что на кухне ее бывший одноклассник бывает часто.

– …Вот так все и получилось. И я должна была сюда приехать. Но у меня работа, я все оттягивала. А теперь и не знаю, что с этим делать…

– Во-первых, надо радоваться, что вы с дочкой в Питере свои люди. Во-вторых, здесь можно обойтись пока минимумом. Я тебе расскажу. Вот только давай за стол сядем. – Бахметьев по-хозяйски разложил по тарелкам мясо и картошку. Затем открыл вино.

Они с Диной прошли в гостиную и уселись за стол.

– Бокалы разные. Я их в серванте нашла, – сказала Дина, подставляя бокалы поближе к бутылке.

– Ну, тут еще и приданое! – рассмеялся Бахметьев.

– Знаешь, не хочу портить тебе и себе настроение, но это так ужасно – вещи остались, а человека нет… – вздохнула Дина. – И только ему одному известно, откуда они, кто их дарил или когда, при каких обстоятельствах их покупали. Представляешь, человек их берег, но вот его не стало – и равнодушные люди выкинут их…

– И кто-то другой найдет их, сохранит, будет рассказывать историю о том, как он случайно на помойке нашел такую замечательную вещь… А потом и он состарится. А история повторится… – подхватил Олег.

– Ты понимаешь, о чем я? – Васнецова пристально посмотрела в глаза Олегу. – Я о том, что нельзя привыкать к вещам. В старости обязательно будет болеть душа.

– Дина, давай еще тебе вина подолью, – торопливо проговорил Олег. – Что-то у тебя грустные мысли в такой день. И давай выпьем за тебя. За твою квартиру!

– Спасибо, – Васнецова протянула руку с бокалом навстречу руке Бахметьева. Случайно их кисти соприкоснулись. Дина сделала вид, что не заметила этого, хотя и ощутила тепло пальцев Бахметьева.

– Знаешь, а я тоже очень голоден, – проговорил Бахметьев, уплетая картошку.

– Вот и здорово. Я часто покупаю полуфабрикаты. Работа отнимает много времени. Как себе представишь, что надо стоять у плиты! А еще иногда после работы есть не хочется, а хочется только спать.

– Понимаю, сам такой, – Бахметьев ел с аппетитом, – но это плохо. Иногда я могу сорваться и просто батон с маслом и медом слопать, чаем крепким запить. Конечно, вредно, но я об этом не думаю.

– Правильно, – одобрила Дина, – не стоит. Мы так много неполезного делаем, что влияет на нашу жизнь, что какой-то батон – сущие пустяки.

Бахметьев рассмеялся:

– Это верно.

Васнецова почувствовала, как вино ударило в голову. Шашлык был вкусным, да и вино тоже. И это сочетание мяса и вина ей напомнило об отпуске.

– Знаешь, шашлык и красное сухое – это символ отпускного обеда.

– У меня символ отпуска – морепродукты. Мы… – тут Олег запнулся, – я люблю ездить на море есть всяких тамошних креветок.

– Как твоя жена? – спокойно спросила Дина.

У Бахметьева сразу пропал аппетит. «Неужели, – с раздражением подумал Олег, – нельзя разговаривать, не упомянув мужа или жену? В конце концов, это даже неделикатно! Хотя – а почему неделикатно-то?» Он взял себя в руки и спокойно сказал:

– Жена хорошо. Но эти сведения утренние. Надеюсь, что и сейчас у нее все в порядке.

Дина покраснела:

– Я что-то не то спросила?

– Вопрос нормальный, но, если честно, семейные дела – не очень.

– Если не хочешь говорить – не говори. Я спросила из вежливости.

Бахметьев рассмеялся:

– Ну вот. Теперь и не поделишься проблемами – ты же только из вежливости слушать будешь!

– Господи, – с отчаянием воскликнула Дина, – как ты не понимаешь, я так сказала, подумав, что тебе неприятен мой вопрос.

Бахметьев пристально посмотрел на Васнецову, и они оба рассмеялись.

– Дина, я бы, наверное, не искал тебя здесь в Питере, если бы у меня в семье все было хорошо.

– Звучит двусмысленно, – усмехнулась Васнецова. – Получается, нашел, потому что там ждать нечего…

Бахметьев отложил вилку.

– Дина, а тебе не кажется, что все в этом мире как-то связано? Но это не значит, что связанные друг с другом события теряют ценность и значимость.

– Ну, тоже правильно, – протянула Дина и тут же добавила: – Но очень часто так поступают от безделья, азарта, из-за самолюбия. И потом, мы же столько лет друг друга знаем. Одноклассников тянет друг к другу, как убийц на место преступления.

– Нет. Другие мотивы и другие причины, – серьезно сказал Бахметьев и, обведя взглядом гостиную, сказал: – Смотри, это идеальная комната. Она почти квадратная, одно большое окно почти во всю стену и два окна на стене рядом. Света много. Для питерских домов свет – это проблема. А тут он в любое время дня будет. Здесь высокие потолки с легкой лепниной. Этот накат на стенах создает теплое ощущение. Общее впечатление – много пространства, уют. Я бы здесь ничего не менял. Только сделал бы косметический ремонт.

– А пол? – Дина показала на старый паркет. Некоторые дощечки были заменены кусками современного ламината.

– Пол надо поменять, – со знанием дела заявил Бахметьев. – Пол и окна. Как ни крути, это очень важные составляющие дома.

– Понимаю, – Васнецова налегала на шашлык. – Очень вкусно. Спасибо, ты просто волшебник. Пол и окна надо сделать, я согласна. Вот только где человек, который обещал подойти? Скоро вечер.

– Ну, мы же никуда не спешим? – Бахметьев внимательно посмотрел на Васнецову. – Так что посидим и подождем.

– Я не спешу, – сказала Васнецова. – Я все дела уже сделала. Вот только квартиру немного привести в порядок надо. Я же не закончила.

– Я тоже не спешу.

– Так все же, ты здесь по семейным делам? Или по работе?

– Я приехал послушать великого мага и волшебника от архитектуры, – усмехнулся Бахметьев, – и кое-какие вопросы решить.

– А кто этот маг?

– Знаешь, есть такой, который по всем столицам стеклянные башни возводит.

– По твоему тону я понимаю, что ты не являешься поклонником мэтра, – рассмеялась Дина.

– Нет, я – противник. Понимаешь, то, что он предлагает, по моему мнению, давно устарело. И к тому же плохо вписывается в исторические кварталы.

– Я не специалист и даже фамилию этого архитектора не помню, но видела его знаменитые строения, – сказала Дина. – И я понимаю, о чем ты. Мне тоже не нравится этот стиль. Я понимаю, что время идет вперед и неизбежны перемены, но пусть они не будут такими прямолинейными. Вот когда я была в Париже, то обратила внимание на то, что архитектура города разных эпох может образовывать целые кварталы. Девятнадцатый век, восемнадцатый, Средние века… Понимаешь, это все город. И он сейчас вполне себе живой. В этих домах люди живут и работают. И город они делают человеческим, наполненным жизнью, ее неправильностью, ее ошибками и радостью от достижений… Еще множеством всего разнообразного. Но представить кварталы из таких домов, которые проектирует этот человек, невозможно.

– Понимаешь, он создает эксклюзив. Одна башня в Лондоне, одна в Нью-Йорке. Вряд ли будут кварталы из таких башен. Но в принципе ты права – это архитектура выставочная. Поэтому она мне и не нравится. Я люблю быт, мелочи всякие уютные… – Бахметьев вздохнул.

– Ты не жалеешь, что пошел в чиновники? – спросила тут Дина.

– Ты же сама когда-то посоветовала, – улыбнулся Олег, – я отлично помню, как это происходило.

– Я тоже помню. Во-первых, я не думала, что ты последуешь моему совету. Во-вторых, может, сейчас уже жалеешь. А ведь все поменять не так уж сложно. Сейчас замечательные в этом смысле времена.

– Не жалею, – улыбнулся Бахметьев. – У меня и здесь все получается. Тебе, кстати, за совет и помощь огромное спасибо. Я ведь сейчас еще и охраной памятников архитектурных занялся. И как должностное лицо, и как частное. У нас же общественная организация есть, там очень энергичные люди. Кстати, моя должность очень помогает – иногда предпочитают со мной не связываться.

– Это здорово, – кивнула Дина, – когда и профессия, и дело для души совпадают.

– А у тебя?

– У меня? – Васнецова задумалась. – У меня не могут совпадать эти вещи. Представляешь себе «Общество защиты коренных зубов»?

Бахметьев рассмеялся.

– А если серьезно – у меня нет занятия для души. У меня все строго – работа, дочь, дом.

Говоря это, Васнецова вдруг сообразила, что Бахметьев и его жизнь – вот ее работа для души. Следить, переживать, быть готовой прийти на помощь – это ее личная жизнь! «Интересно, нужно ли ему это?» – подумала Дина, глядя, как Бахметьев разливает вино по бокалам.

– Знаешь, когда придет этот таинственный питерский оконных дел мастер, я забуду, что хотела его попросить, – сказала Дина, – потому что я совершенно захмелела.

– Я тоже, – признался Бахметьев, – и пока этот хмель в голове еще держится, я тебе скажу правду.

– Не пугай, – тревожно сказала Васнецова и поставила бокал на стол.

– А вдруг не испугаешься? – Олег подпер голову рукой. – Ты же смелая, разумная, у тебя характер.

– У тебя тоже есть все эти качества, – возразила Дина.

– Ну и отлично. Только речь о тебе. Я хочу понять тебя.

– Как? – Васнецова чуть не поперхнулась.

– Понять тебя, – повторил Олег. – Да, звучит по-идиотски. Но это вино. Получилось немного пошло…

– Почему пошло? Вовсе нет. Бахметьев, мы так давно знаем друг друга, что можем позволить себе многие вещи. В том числе и простоту разговора, и внезапные вопросы. Только мне не очень понятно, почему сейчас?

Бахметьев пожал плечами:

– Ну откуда я знаю?! Может, потому, что я тебя вдруг увидел со стороны. Или нет, у меня появилась возможность разглядеть тебя.

– Мы с тобой в школе учились. Неужели не разглядел? – сказала Дина. – Впрочем, там все было не по-настоящему.

– Понимаешь, я в поезде следил за тобой. Можно сказать, подсматривал, – признался Бахметьев и покраснел.

– То есть? – Дина сурово посмотрела на него. – Как это подсматривал?

– Я не спал. Я сидел наискосок, лицом к тебе и прячась за креслом, наблюдал за тобой. Я видел, как кофе ты пролила, слышал, как ты по телефону разговаривала, потом с соседкой своей о чем-то говорила. Потом воду принесла проводница, ты таблетку запила. Я еще подумал, что у тебя голова болит и ты анальгин приняла.

– Точно. Голова болела, – вспомнила Дина и покраснела. «Значит, он слышал этот дурацкий разговор с Квятковским! И видел, как разлила воду, – и вообще все видел», – подумала она и, чтобы перевести разговор, сказала: – Очень вкусный зефир. Питерские конфеты иногда даже лучше, чем московские.

– Это московская фабрика, – машинально произнес Бахметьев. – Ты понимаешь, я почти четыре часа тебя разглядывал. И совершенно запутался.

– В чем?

– В том, что было и что есть. Знаешь, я не любитель этих всех сюсю-мусю. Но, блин, объясни, какая муха тебя укусила тогда. Сначала в девятом классе. Потом после школы. Тогда, помнишь, когда мы…

– Помню, мы просто переспали. Ты от любопытства, я – от безумной любви и безнадежности. Я понимала, что мы не будем вместе. А мне хотелось отношений с тобой. Любых. Хоть таких. От которых одни воспоминания и иллюзии, что все было по-настоящему. Но боялась осложнений – боялась, что ты будешь чувствовать себя обязанным. Поэтому я сделала вид, что для меня это пустяк, ерунда. Типа, расстались и я забыла.

– А на самом деле? – затаив дыхание, спросил Бахметьев.

Дина рассмеялась:

– Ты что? Серьезно? Ты думаешь, я помню, что я думала тогда? Или чувствовала? Столько лет прошло. Я могу сейчас только смоделировать. Господи, да просто придумать объяснение той истории.

– Жаль. Я думал, ты мне все расскажешь. Ну, интересно все же. Потом, Дина, ты столько для меня сделала!

– О… – улыбнувшись, развела руками Васнецова, – только не будем об этом. Эти грехи лежат непотревоженными. Так и не касайся их! С Людочкой я тебя развела. Она мне звонила и все на этот счет высказала.

– Да ладно! – сделал круглые глаза Олег.

– Твоя первая жена сказала, что я узурпировала власть. Что у меня мощнейшее биополе и что она перед ним бессильна. Поэтому уходит от тебя.

– Так, я догадывался, она что-то такое и мне говорила. Но я не знал, что вы разговаривали. Ты что-то пыталась такое сделать. Ты же хотела помирить нас?

– Она опередила меня. Сделала первый шаг, обвинив в том, что стараюсь тебя увести. Вообще, достойная соперница. Я бы с ней поборолась. Жаль, что она уступила мне ринг, – сказала Дина и, увидев лицо Бахметьева, замахала руками: – Господи, да не все так буквально.

– Я надеюсь… – Олег покачал головой. – Я даже не знал, что все так далеко зашло. И честно хочу сказать, меня напрягало твое вмешательство.

– Тебе так казалось. Я любила тебя, переживала, но ни шагу не сделала, чтобы увести тебя. Я знала, что я тебе не нравлюсь. И я знала, что люблю тебя. Поэтому я заботилась о тебе. Стояла на страже твоих интересов.

– А потом эта история с лекарствами. Ты помнишь ее? – спросил Бахметьев. – Эту историю мои знакомые помнят до сих пор. Она их потрясла!

– Ерунда, – отмахнулась Васнецова.

– Нет, не ерунда. Я очень благодарен тебе за это.

– Повторяю, пустяки…

– А заказ на проект дома? – продолжил вспоминать Олег. – Это же ты привела мне того клиента? Я потом догадался. Он большие деньги заплатил. Тогда тяжело было. А тут очень вовремя этот заказ!

– Он у нас в клинике зубы лечил. С деньгами человек. А я давно заметила, что люди прислушиваются к врачам. Вообще, к тем, от кого зависит жизнь. Или безопасность. И я ему рассказала про тебя. Он тогда дом собрался строить. Я же не врала. Ты же способный и талантливый. Дом вон какой хороший получился!

– Ты видела то, что мы построили? – удивился Бахметьев.

– Да, я была в гостях потом у этого человека. Он был очень счастлив и благодарен. А я гордилась тобой.

– Дина, – Бахметьев взял ее за руку, – Дина, давай вот об этом поговорим.

– О чем?

– О том, что ты гордилась мною. Васнецова, мною гордились родители. Я их не огорчал. Все остальные меня оценивали. Это я точно знаю. И, кстати, я не вкладываю что-то нехорошее в эти слова. Любого человека оценивают. Так устроены взаимоотношения людей. Но вот чтобы гордились… Дети иногда гордятся родителями или родители детьми, но в этом тоже много тщеславия.

– Бахметьев, – Васнецова рассмеялась, – я так понимаю, что в Питере мы встретились именно для того, чтобы поговорить о том, почему я гордилась тобой? Слушай, да про это книжки писать надо!

– Васнецова, я тебя увидел в поезде. Потом я тебя встретил в кафе. Вчера дождь был, и ты в кафе была с таким странным человеком. В бархатных одеждах.

– Да, была, – удивилась Дина, – это нотариус. Но как ты мог оказаться там?

– Стариков одних обедать возил. Традиция у нас такая. А вчера еще дождь начался сильный. Мы, может быть, погуляли бы еще и зашли в другое место, но…

– Но дождь все планы скорректировал, – улыбнулась Дина. – Ну а что же в кафе не окликнул?

– С ума сошла? Я боялся, что этот идальго в черном бархате заколет тебя и меня кинжалом. На почве ревности! Я же не знал, что это просто нотариус.

Васнецова рассмеялась. Действительно, все было очень забавно.

– А как же нашел ты меня?

– Идальго помог. Я его отыскал потому, что в Питере он такой, похоже, один.

– Нет, правда, как нашел?

– Дина, говорю же, идальго этот помог. Оказывается, эта яркая личность весьма известна в определенных кругах. Мне нашли его телефон. Он твои контакты не дал. Но сказал, в каком ты отеле. Думаю, надеялся, что ты уже уехала.

– Он знал, что я еще буду здесь.

– Тогда просто решил помочь. Понял, что я не просто так ищу тебя.

– Бахметьев, а теперь скажи, зачем ты меня ищешь? – спросила Дина, став серьезной. – Почему здесь, а не в Москве? И почему сейчас? Когда-то раньше мне это было так нужно!

– А сейчас – не нужно? – Олег с надеждой посмотрел на Дину.

– Я не знаю, как тебе ответить на этот вопрос… – вздохнула она. – Мне надо вспомнить все-все-все. Чтобы ответить тебе и не соврать.

– Врать не надо. Я и сам не хочу врать, и ложь не хочу слышать. Знаешь, ты же близкий мне человек. Просто не сразу понимаешь какие-то вещи.

– Не сразу – это лет через двадцать с гаком? – горько усмехнулась Дина.

– Перестань, мы ведь тогда совсем не поняли друг друга! – воскликнул Бахметьев. – И потом, может, так и надо было? Может, тогда бы все равно ничего не вышло? Может, сейчас есть у нас шанс. Когда мы уже другими стали?

– Я не знаю, – покачала головой Дина. – У тебя что, совсем плохо в семье?

– Что значит – совсем плохо?

– Ну, развод, крах… Мужчины вспоминают прошлое именно в такие моменты. Цепляются, на что-то надеются. Потому что им тоже страшно оставаться одним.

– Нет. Я не боюсь остаться один. И не грозит мне ни крах и ни развод, – совершенно не веря себе, тем не менее произнес Бахметьев. – Подчеркиваю, никаких особых фатальных или иных обстоятельств нет. И причин нет. Я проживу в таком состоянии еще лет двести. И это меня пугает…

– И как давно пугает?

– Послушай, а какая разница? – Бахметьевым начало овладевать раздражение. Но он постарался погасить его. И с расстановкой произнес: – Какая разница, как давно я об этом думаю? Важно, что я это сейчас тебе говорю.

– Может быть. Но смущает внезапность, совпадения и… – Васнецова нежно улыбнулась, – и то, что я об этом мечтала. Давно. Долго.

– О чем?

– О том, что мы вот так будем сидеть и разговаривать о нас. О том, что мы чувствуем. И что в каждом слове будет тайный смысл. И будет страх сделать ошибку, обмануться, не так понять. Господи, Бахметьев, ты бы знал, как часто я вот это все себе представляла! Знаешь, когда я тебя сегодня увидела, я даже не удивилась. Только подумала, что мечтать вредно…

– Но вид у тебя был… – рассмеялся Бахметьев. – Впрочем, точно такой, как сейчас.

– Ну, что же делать, мне надо убрать здесь, – развела руками Дина.

– Послушай, – заволновался Бахметьев, – уже поздно, и, похоже, твой мастер оконный не придет. Давай сделаем так: посидим еще, поболтаем. А завтра я приеду сюда и помогу тебе.

– А ты в Москву не уезжаешь разве?

– Пока мы с тобой не договорим, я никуда не уеду, – заявил Бахметьев.

Васнецова посмотрела на него и поняла, что Бахметьев говорит правду. Что на этот раз случилось что-то, что заставляет его быть настойчивым. Она сама даже не пыталась разобраться в своих чувствах – то удивление, то недоверие, то настоящий восторг охватывали ее, и она мысленно себе говорила: «Так не бывает. У меня точно не бывает. И Бахметьев исчезнет точно так же, как исчезал раньше! В моей жизни он будет фрагментом, деталью. Вернее, так будет казаться. И только я знаю, что он – это не фрагмент. Это, собственно, и есть вся моя личная жизнь!»

В какой-то момент Дина поймала взгляд Олега и решила, что сегодня же вечером позвонит Квятковскому и скажет ему, что между ними все кончено. «Я не хочу больше это откладывать. И ничего, что я сделаю это по телефону!» – подумала она, а вслух произнесла:

– Ну вот, я так наелась, что у меня нет сил дальше убираться в квартире.

– И не надо. Давай просто посидим. Ты знаешь, это была отличная идея – поужинать здесь, дома. Как хорошо иногда, что никто не шумит, что нет официантов, не надо листать меню и невольно слушать чужие разговоры. Дома – хорошо.

Дина молча посмотрела на него, и Бахметьев, сказав это, страшно перепугался:

– Ты пойми, я в самом общем смысле слова! Не у тебя, не в твоей квартире, а вообще в домашнем уюте.

– Перестань, я все поняла. Мне тоже хорошо. Но мешает сознание, что дом не убран. Я сейчас только на минуточку встану и домою подоконник, – сказала решительно Васнецова, но с места не двинулась.

Они еще долго сидели в полумраке и неторопливо разговаривали обо всем на свете. Казалось, что эти двое когда-то потерялись в толчее вокзала, спустя много лет встретились и теперь не могут остановиться в своих воспоминаниях и переживаниях.

Первая спохватилась Дина.

– Господи, да уже двенадцать часов! Ночь на улице!

– Я тебя провожу, не беспокойся! – пообещал Бахметьев. – Сейчас такие вечера теплые, просто удивительно. Если ты устала, я могу машину вызвать.

– О, ты еще и с машиной?

– Да, коллеги предоставляют, – просто ответил Олег.

– Давай пешком.

– Давай, я с удовольствием, – рассмеялся Бахметьев.

– Я пойду переоденусь, – сказала Васнецова и исчезла в ванной комнате.

Бахметьев подошел к окну. Внизу, несмотря на поздний час, было много машин. По улице двигалась вереница пешеходов. «Наверное, из театра возвращаются», – подумал Олег, вспоминая, какие театры находятся поблизости.

Бахметьев представил, как хорошо сейчас пройтись по Лиговскому проспекту. Он любил его широкий размах и внушительного вида здания. Олегу казалось, что вечером город должен быть просторным.

И тут вышла из ванной Дина.

– Я готова, – сказала она.

Бахметьев посмотрел на нее и произнес:

– Ты такая хорошенькая.

– Спасибо, что не врешь и не называешь красивой.

– Васнецова, – рассмеялся Бахметьев, – что же ты все находишься в обороне? Ты когда-нибудь отдыхаешь?

– Я не помню, когда такое было, – призналась Дина.

– Отлично. У тебя билеты на какое число?

– Мой поезд завтра поздно вечером. Почти ночью.

– Перенести отъезд не можешь?

– Нет, у меня работа.

– Понятно. Тогда этот день мы проведем с пользой.

– Это как?

– Рано утром я покажу Владлена Венедиктовича врачу, доставлю его домой, а потом приеду сюда. Мы с тобой сделаем все, что можно сделать в этой твоей квартире, а потом будем отдыхать.

– У меня два вопроса, – подняла палец вверх Васнецова. – Первый – ты что же, собираешься забивать гвозди, мыть, ремонтировать краны? А второй вопрос – как отдыхать?

– Два вопроса – два ответа, – улыбнулся Бахметьев. – Первый – да, собираюсь. Второй вопрос – я постараюсь придумать что-нибудь интересное. Или предложу обычное.

– Спасибо тебе, Бахметьев – улыбнулась в ответ и Дина. – Мне и то, и другое совершенно не повредит.

– Вот и отлично.

Они вышли из квартиры, Бахметьев самолично запер все замки, давая Дине пояснения и рекомендации.

– Замок верхний – отличный. Новый почти. Прочный и надежный. Его менять не надо. А вот нижний – можно заменить. Такие замки иногда барахлят – я несколько раз видел. Но, судя по всему, и дверь, и замки меняли недавно.

– Да, думаю, этому уделяли внимание – тетя Клара была человеком одиноким. Представляешь, а я не знала о ней вообще ничего. Даже не имела понятия, что у меня есть тетя.

– Бывает, – рассеянно отреагировал Олег.

Он весь был в хозяйственных мыслях.

– Кран на кухне течет. Можно поменять – спокойнее будет. Надо заменить распределительный щиток. Проводку поменяли – это видно, а щиток – нет.

– Когда ты успел все заметить? – удивилась Дина.

– Я – архитектор. А это не только башенки и колонны. Это еще и начинка дома. Я все сразу вижу.

– А вот это окно внутреннее. Мне нотариус все уши прожжужал про него. Как думаешь, оставить это окно?

– Конечно, оно же круглое. Это сразу придает помещению оригинальный вид. И обыгрывать это не надо. Подновить только раму.

– А может, стекла цветные вставить? Витраж такой сделать? – оживилась Дина.

– Нет, это лишнее. Здесь и так всего много.

– Хорошо, как скажешь. – послушно сказала Васнецова и, помолчав, спросила: – Ты действительно завтра хочешь приехать помочь?

– Да, я же сказал, – удивился Бахметьев. – Да, кстати, мне надо позвонить родителям жены. Старики ложатся поздно, так что не сильно потревожу.

Олег быстро набрал телефон Соболевых.

– Таисия Петровна, как ваши дела? Хорошо? Ну и славно, скажите Владлену Венедиктовичу, что завтра в восемь утра я буду у вас. Врач ждет к половине девятого. А потом я его привезу домой и по своим делам отправлюсь. Уезжаю? Куда? А, нет, я опять перенес отъезд. Да, так можно. Кстати, Таисия Петровна, а вы не найдете для меня старые брюки Владлена Венедиктовича какие-нибудь и футболку? Очень надо, а заезжать и покупать что-то рабочее нет времени. Не очень я вас напрягаю? Ну спасибо, до завтра. Что? Для чего старая одежда? А, у меня тут субботник небольшой намечается. Ага, до свидания.

– У вас удивительные отношения, – заметила Дина и тут же смутилась. – Я все слышала, хотя и не старалась прислушиваться.

– Да нет никакой тайны. Они чудесные старики. И я дорожу отношениями с ними. Очень надеюсь, что эти отношения сохранятся в любых обстоятельствах.

– Каких, например?

– Например, в случае развода.

– Понятно. Вернее, совсем непонятно. Но к сведению принято, – рассмеялась Васнецова.

Они шли медленно. Воздух наконец стал по-осеннему холодным.

– Даже не верится, что завтра опять обещают жару, – сказала Дина, запахивая плотнее плащ.

– Ты замерзла? Может, такси? – забеспокоился Бахметьев.

– Нет, если ты не спешишь, то давай прогуляемся. Когда такое еще будет.

– Какое? – на всякий случай уточнил Бахметьев.

– Теплая осень, свободное время, ты рядом, и нет никаких особых проблем.

– Я – на третьем месте, – обиженно заметил Бахметьев. – Перед особыми проблемами, но после свободного времени…

– Не придирайся. Хорошо, что ты вообще есть в списке! – рассмеялась Дина.

Она замаскировала шуткой смущение. С одной стороны, ей хотелось как можно дольше побыть с Олегом, а с другой стороны, не хотелось показаться смешной и нелепой.

– Васнецова, ты с ума сведешь кого угодно! – остановившись, воскликнул Бахметьев. – Я вообще не понимаю, что думать.

– Ничего не думай. Считай, что у нас внезапные каникулы. Вроде как вернулись мы на много лет назад, но у нас на все про все полтора дня.

– Нет, так не годится, – решительно замотал головой Олег. – Похоже, у меня другие планы.

– Давай мы не будем сегодня о планах? – попросила Дина. – Мало ли, что завтра случится. И будет обидно, что запланированное не случилось. А так – счастливый случай.

– Дина, – признался тут Бахметьев, – знаешь, когда я тебя увидел в поезде и узнал, я подумал, что все пропало. Что сейчас ты вцепишься в меня – и всем будет неловко, неудобно. И я буду думать, что сказать, что вспоминать, а что – нет. И эта благодарность за твою способность прийти на помощь, Как ее высказать, чтобы ты все правильно поняла? Чтобы ты не обманывалась. Все свалилось в одну кучу – любовь, благодарность, прошлые запутанные отношения.

– Вернее, их отсутствие, – сухо сказала Васнецова.

– Ты не обижайся, – попросил Бахметьев, – я специально обо всем рассказываю, чтобы ты поняла, что произошло со мной.

– Извини.

– Но вдруг я поймал себя на мысли, что мне интересно тебя разглядывать. Что я тебя толком и не видел эти годы, хотя мы иногда встречались. А тут – вроде знаю человека, а вроде и нет. А самое удивительное, что я смотрел на тебя другими глазами. Передо мной была очень интересная, сексуальная женщина.

– Господи, – зарделась Васнецова.

– Да, у тебя отличная фигура. У тебя красивое лицо, тело, грудь потрясающая.

– Господи, я краснею!

– Знаешь, я посмотрел на тебя по-мужски. Не как одноклассник. Я не забывал о том, что у нас было, но, клянусь, никогда не переносил это в теперешний день. Эта вот твоя прилипчивость – ты же всегда все знала обо мне, порой появлялась в моей жизни ну совершенно некстати! Но при этом делала массу полезных и нужных мне вещей… Я не знал, как реагировать, – и не реагировал никак, помнишь?

– Помню…

– А тогда, в поезде, все это вдруг ушло на второй план. Осталась привлекательная женщина, с которой когда-то очень давно у меня были отношения. Пусть эта женщина тогда, в недолгий период этих наших отношений, была совсем юной и выглядела не так, как сейчас, но я стал вспоминать детали происходившего с нами, разные подробности, трогательные мелочи… А потом вдруг мне пришло в голову, что всю мою жизнь, кроме тебя, рядом-то и не было никого. Понимаешь, ты была чем-то постоянным, привычным, а потому потерявшим индивидуальные черты. А в этом «Сапсане» оно все соединилось – прошлое, твоя близость к моей жизни, ты сама, теперешняя, реальная и такая… красивая.

Васнецова хихикнула. Бахметьев остановился и строго сказал:

– Я действительно считаю тебя красивой. И хочу тебя поцеловать.

– Поцелуй, – согласилась она и, не удержавшись, добавила: – А то очень скоро наша карета превратится в тыкву. У нас всего одна ночь и один день.

– Я не допущу этого, – решительно сказал Олег.

Васнецова первой обняла Бахметьева и на какой-то момент почувствовала тот самый запах туалетной воды, которую когда-то она ему подарила.

– Слушай, – она отстранилась на мгновение, – или я сошла с ума от всех сегодняшних событий, или… Это же та туалетная вода…

– Видишь ли, это она. «Балафре». Та самая. Теперь она встречается не так часто – винтаж. Кстати, еще до девяностых сделан. Иногда я ее специально заказываю на одном из французских сайтов. Обалденный запах.

– И о многом напоминает.

Олег внимательно посмотрел на Дину:

– Ты все про ту историю?

– Да нет, – покачала головой Васнецова, – я забыла про нее уже. А запах помню.

– Я тоже забыл многое. Но что-то помню очень хорошо. – Бахметьев наклонился и поцеловал Дину.

В отель Дина пришла очень поздно. Она была в таком приподнятом настроении, в таком прекрасном расположении духа, что даже остановилась поболтать с девушкой за стойкой. Девушка еле сдерживала зевоту, но Дина как будто этого не замечала. Она рассказывала о свалившемся на нее наследстве, о том, как не любила Питер, а потом полюбила, о том, что встретила одноклассника, а это очень хороший знак.

Только когда зазвонил телефон, Дина попрощалась с уставшей дежурной. Вошла к себе в номер, не раздеваясь, подошла к зеркалу. Вид у нее был усталый и слегка сумасшедший. «А я и есть ненормальная. Столько времени любить и ждать одного-единственного человека. Чокнутая. Но очень счастливая!» – подумала она, глядя на свою румяную физиономию и растрепавшиеся рыжие волосы. Спать она легла под утро. Надежды, планы, страх и радость – все это превратило ее душу в бурлящий котел. «Даже если это продлится один день – и то счастье. Я же и не мечтала о таком!» – уже сквозь сон подумала Дина.

Бахметьев уснул сразу – день оказался длинным, хлопотным, полным вопросов. Но сейчас, ночью, все стало ясным. Бахметьев точно знал, что будет делать завтра и что его ждет по возвращении в Москву. «Вот и славно!» – сказал он сам себе и уснул крепким сном.

И только в квартире Соболевых не спали. Таисия Петровна, с бигудями на голове и в теплом халате, сидела на кровати, свесив ноги. Думы ее были тяжелыми. И мучили они ее уже несколько часов. До этого, с разной периодичностью, ее посещали нехорошие предчувствия. «Вот что бывает, если не прислушиваться к себе!» – вздохнула она и принялась будить мужа. Владлен Венедиктович заохал, заворчал, но уже через несколько мгновений сел, облокотившись на подушку.

– Да, Таечка? Что такое? Плохо себя чувствуешь?

– Я хорошо себя чувствую, – отрезала Таисия Петровна, – я не ломаю себе ноги на ровном месте.

– Таечка, я уже повинился, – ответствовал муж. – Так что же произошло?

– Мне кажется, что Лена вскоре разведется с Олегом.

– Это Олег с нашей Леной разведется, – последовал молниеносный ответ. Но Таисию Петровну сразила не быстрота реакции, а суть сказанного.

– Ты-то с чего это взял?

– Знаешь, это наша дочь считает себя самой умной. А люди бывают весьма наблюдательны и сообразительны. Пусть Олег с ней разведется. Будет ей уроком. Тогда, может, она не станет его обманывать, приезжать сюда с непонятно какой целью, а ему врать, что она нас решила проведать.

Таисия Петровна молчала.

– Сколько раз ты ее выручала?! – задиристо наскочил на нее муж. – Сколько раз ты врала Олегу и сколько еще была готова врать? Сколько раз Лена просила тебя сказать, что была у нас? Раз пять за последний год? А сколько раз она у нас была? Верно, один.

– Но доченьку всегда хочется поддержать… мало ли…

– Нет, – решительно покачал головой Владлен Венедиктович. – Не надо так поддерживать. Если решила она так жить, пусть сама выкручивается. И потом, ведь скажи, Олег добрее и внимательнее? И делает все искренне. И мужик он хороший. Недостатки у всех есть. Но он – правильный. По жизни правильный. И я не удивлюсь, если он уйдет от Лены.

– Стаса жалко. Мальчик будет переживать…

– Большой уже. И когда дома вранье – тоже плохо. А так будет все честно.

– Господи, но все же… – всплеснула руками Таисия Петровна. – Ты понимаешь, что Лена останется одна? И Олег такой, такой…

– Надежный.

– Но тем не менее… Субботник у него какой-то, видишь ли… Твою старую одежду попросил, переодеться, – сварливо сказала Таисия Петровна.

– Не вздумай давать старое. Дай хорошие вещи! – строго приказал Владлен Венедиктович. Он сейчас был суров.

– Ладно, не волнуйся, – махнула рукой Таисия Петровна. – Может, ты с ним поговоришь завтра? Ну, разведаешь?

– С ума сошла? Выспрашивать, намекать? Не буду.

– Хорошо, – согласилась Таисия Петровна и тут же добавила: – Только скажи, что мы его любим. И Леночку, и всю их семью… Понимаешь, мы как бы не представляем их порознь…

– Тая! – прогремел Владлен Венедиктович. – Не глупи. Не буду я ничего говорить. Он хороший, добрый…

Старик замолчал.

Так они вдвоем и сидели. Огорченные и беспомощные. Семейное несчастье надвигалось, а они ничего с этим не могли поделать.

– Знаешь, я люблю Леночку, – наконец сказал Владлен Венедиктович, – но ее не переделать. И семью их не спасет ничего. Только они сами. А если не захотят или не смогут – значит, так тому и быть.

– Ох, – заплакала Таисия Петровна, – мне их так жалко. И так все хорошо было.

– Давай спать, – ласково сказал муж. – Потом, когда-нибудь, опять будет хорошо. Но немножко по-другому. Но это не беда. Привыкнем.

Таисия Петровна выключила торшер, поправила подушку и легла. Владлен Венедиктович придвинулся поближе к жене и обнял ее за плечо.