По следу

Его разбудил звонок. Звонила Таисия Петровна.

– Олег, извините, но у нас проблема, – взволнованно проговорила она. – Владлен Венедиктович подвернул ногу. Прямо в ванной комнате. И теперь не может ходить. Вообще. Ни одного шага не может сделать! Я понимаю, что у вас много дел…

Бахметьев проснулся сразу.

– Так, ничего не делать, – скомандовал он. – Ждать меня. Я буду через час.

Не дожидаясь ответа, он завершил звонок, позвонил водителю и помчался в ванную. «Не думаю, что там что-то страшное, но в травмпункт отвезти старика надо!» – подумал он.

И уже через пятнадцать минут сидел в машине. Поймав в зеркале заднего вида взгляд водителя, он сказал:

– Сергей, мой тесть ногу повредил. Надеюсь, что ничего страшного. Но в этом возрасте все не так просто. Вы сможете со мной поездить?

– Конечно, Олег Дмитриевич. К тому же у вас поезд только в три, по-моему…

«Ах да, поезд!» – спохватился Олег и позвонил жене. На этот раз Лена ответила сразу:

– Что-то случилось, Олег?

Бахметьев сразу же уловил в ее голосе недовольство и угрозу. Но он не стал говорить, что вчера звонил ей до самой ночи и ни разу не дозвонился. Решил эти вопросы оставить на потом.

– Твой отец подвернул ногу. Я сейчас еду к ним. Ну, понятно, травмпункт, поликлиника и прочее. Буду тебе звонить. Нет, ничего страшного, думаю, но надо все проверить. Раз уж я здесь, отвезу его к специалисту.

Лена мгновение молчала. И Бахметьев прям-таки воочию видел, как ей было сложно выбрать нужный тон. С одной стороны, она была виновата – не отвечала на звонки и даже сейчас ничего не объяснила. С другой стороны, Лена была благодарна мужу за заботу и беспокойство о ее родителях. И она знала, что это беспокойство искреннее.

Однажды, после особенно неприятной ссоры, Бахметьев сказал: «Даже если мы с тобой будем ходить по разным сторонам улицы, твоих мать и отца я не оставлю».

Сейчас Лена стояла перед выбором – поблагодарить его или дать волю гневу, как она всегда поступала, когда была виновата, а Бахметьев оказывался на высоте.

– Хорошо, спасибо, – наконец выдавила она.

Бахметьев улыбнулся и сказал:

– Знаешь, наверное, мне имеет смысл задержаться в Питере. Один-два дня ничего не решают, а старикам будет спокойнее, если я побуду с ними рядом.

Олег не стал слушать, что ответит жена. И отключил телефон.

Таисия Петровна встретила Бахметьева с трагическим выражением лица.

– Вы только не волнуйтесь, думаю, что ничего страшного! – попытался успокоить ее Олег.

– Да я и не сомневаюсь! – ответила ему теща. – Я просто удивляюсь, как можно было на ровном месте оступиться.

– Так именно на ровном месте и происходит такое.

– Но у нас билеты в Мариинку! Нам выделили, как пенсионерам! А он…

– Не волнуйтесь, – попытался успокоить ее Бахметьев, – будут другие билеты. Никуда Мариинка не денется!

– Сколько нам лет, Олег? Мариинка – каменная, а мы? – рассердилась Таисия Петровна. Но взяла себя в руки и повела Олега в комнату, где на диване лежал пострадавший.

Владлен Венедиктович держался молодцом, но лицо у него было виноватое:

– Понимаете, я задел боком об угол двери, нога поехала…

– Ты вечно ходишь не в тех тапочках, – оборвала его жена. – Леночка тебе привезла домашние мокасины! Почему ты не ходишь в них, а носишь эти – без пятки?

– Тая, ну в тех же жарко! – оправдывался несчастный Владлен Венедиктович.

– Как тебе может быть жарко?.. – начала было Таисия Петровна, но Олег прервал ее:

– Так, не спорьте, ради бога, я забираю своего тестя и везу его к врачам. А вы, Таисия Петровна, что-нибудь перекусить сделайте, пожалуйста. Мы приедем, и мне сразу надо будет уезжать!

Теща ойкнула:

– А как же вы сейчас? Голодный… Вдруг там надолго?

– Все потом! – воскликнул Бахметьев и, подхватив тестя под руку, скрылся в дверях.

В травмпункте сделали рентген и ничего на ноге Владлена Венедиктовича не нашли. Кроме сильного ушиба.

– Но следить надо. Гематомы – дело серьезное. Вот вам рецепты: мазь, таблеточки.

– Точно нет перелома или вывиха? – строго переспросил у врача Бахметьев.

– Это удивительно, но нет, – развел руками травматолог. – Удар был явно сильный. И как он умудрился?

– Тапочки, – лаконично пояснил Олег.

– Ясно, – кивнул врач.

– Может, я вам привезу завтра его еще раз показать? Так, на всякий случай, – поинтересовался Бахметьев.

Врач внимательно посмотрел на него.

– Он вам кто?

– Тесть.

– Ну, привозите, – пожал плечами врач, – только может быть очередь.

– Хорошо! – кивнул Бахметьев. – Мы будем обязательно.

Попрощавшись, он вышел из кабинета, возле которого его ожидал Владлен Венедиктович.

– Ну, Владлен Венедиктович, дома вам посидеть надо будет, – бодро сообщил Бахметьев, – завтра еще заглянем к доктору. А так – ничего страшного. Ушиб. Только гематома большая. Сейчас мазь купим.

– Олежка, но вы же уезжаете сегодня… – робко начал тесть.

– Никуда я не уезжаю. Во всяком случае, сегодня. И завтра тоже у меня дела есть, – заявил Бахметьев.

– Это все из-за меня, – сокрушенно произнес Владлен Венедиктович. – А Лена не будет злиться?

– Но почему она должна злиться? – удивился Бахметьев.

– Леночка, она такая… Я некрасиво поступаю, что говорю так. Но я отец, вроде бы имею право… Леночка наша – девочка жесткая. Она всегда была такой. Неласковая, суровая. Даже в детстве такая была. А вот ты – мягче, понятливее. Я не потому так говорю, что ты возишься со мной. Просто Лена давно к нам не приезжала. Очень давно. А Тая скучает. И я тоже.

– У нее много дел, – попытался скруглить неприятный разговор Бахметьев, – и устает она больше, чем я. И она все время думает про вас. Вот это же она наказала мне навестить вас. Честное слово.

– Да, да, я понимаю, – мелко закивал тесть.

А Бахметьев вдруг вспомнил, что Лена ездила в Питер пару месяцев назад. Во всяком случае, так она сказала ему. И, вернувшись, рассказывала, что навестила родителей. Рассказывала с мелкими подробностями. «А мелкие подробности появляются там, где есть вранье», – подумал Бахметьев и даже не рассердился. Он сам дурак. Очевидные вещи не замечает. Может, Лена и была в Питере, но у родителей она не появлялась. Зачем было врать? Бахметьев поморщился – за ним тоже «истории» водились. Он изменял жене. И попытался вспомнить, зачем это было ему нужно. И не смог. Наверное, то был мужской сиюминутный азарт. Бахметьев сейчас не сомневался, что у Лены тоже есть какие-то отношения. И сейчас, сидя в машине, мчащей его к дому родителей жены, он припоминал все мелочи, неувязки, несостыковки…

– …Давайте вместе пообедаем? Таисия Петровна не так сердиться будет. Она хотела в театр. Но я сейчас пойти с ней не могу, – говорил тесть.

– Театр? Да не волнуйтесь! – беспечно гаркнул Бахметьев, отрываясь от своих мыслей. – Главное сейчас – нога.

Дома их ждал обед. Таисия Петровна от души много чего наготовила. Бахметьев понял, что отказываться нельзя – сам же напросился. Хотя земля у него под ногами горела.

Перед тем как сесть за стол, он набрал номер Колесникова. Тот ответил не сразу, а услышав голос Бахметьева, поинтересовался:

– Ну, у вас такие же погоды, как у нас в Питере. У нас просто лето!

– У нас тоже. Особенно если учесть, что я в Питере. В получасе езды от тебя.

– Ты серьезно?! – Колесников даже не поверил.

– Дела меня важные задержали.

– Понятное дело, – хмыкнул Алексей.

– У меня тесть ногу повредил. Я только что его из поликлиники привез, – сообщил Олег.

– Извини, может, помощь какая нужна? Найдем специалистов, подключим стационары, – посерьезнел Колесников.

– Знаешь, помощь нужна. Только в другом вопросе. Мы сможем встретиться у Пяти Углов через часа полтора?

– Не вопрос, – тут же согласился Алексей. – Договорились.

Бахметьев отложил телефон и сел за стол.

– Таисия Петровна, вы волшебница, – сказал он, съев первую ложку борща, сваренного вместо обещанного вчера перлово-овощного супчика. – Кстати, на какой спектакль в Мариинке вы хотели пойти?

Поблагодарив сердечно тещу, дав наказание тестю сидеть смирно, беречь ногу, и пообещав обоим купить билеты на самый лучший спектакль, Бахметьев отправился на встречу с Колесниковым. Он отпустил шофера, часть пути проделал на метро, а остаток прошелся. Улица Рубинштейна, которая выходила к Пяти Углам, была переполнена людьми, ими же были заполнены веранды кафе и рестораны. Была середина будничного дня, но казалось, что это не Питер, а курортный город в разгар отпускного сезона. Бахметьеву вся эта суета добавила энергии. «Как же хорошо, когда отклоняешься от курса!» – подумал он, посмотрел на часы и понял, что его поезд отойдет от перрона Московского вокзала через двадцать минут. Ему показалось, что именно через двадцать минут он станет совершенно свободным. Словно была вероятность, что он испугается, отменит встречу с Колесниковым и сломя голову помчится на вокзал. Но пока он оставался в этом городе, шел по одной из самых красивых улиц на встречу, от которой многое зависело. Пока Бахметьев сломал все свои планы, и если бы Лена спросила его о причинах этого шага, он бы честно ответил, что травма тестя – это предлог. Он успел бы и в поликлинику, и на поезд. Интересно, а что бы сказала Лена? Впрочем, думать о последствиях своего шага ему не хотелось. «Да и шага-то никакого не было. Я просто помог старикам», – сказал себе Бахметьев и понял, что соврал. Конечно, остался он не из-за ушиба Владлена Венедиктовича. В конце концов, действительно, после врача на поезд можно было успеть раз двадцать. И не назло Лене, которая вчера по непонятной причине отключила телефон, он решил задержаться в Питере. Он остался, чтобы найти Васнецову. В голове Бахметьева было много вопросов к самому себе. Ответов – гораздо меньше. И это его совершенно не беспокоило.

Колесников был уже на месте. Маленькое кафе на самом углу выставило пару столиков прямо на тротуар. Прохожие огибали их, спотыкались о высоченный старый бордюр, который, конечно же, здесь именовался «поребриком». Бахметьев рассмеялся – он был рад Колесникову. Неуемная натура ловеласа делала Лешу прекрасным пособником в щекотливых делах – не особо любопытным и вместе с тем понимающим. Вопрос же, который собирался обсудить Олег, не был простым.

– Привет, – сказал Бахметьев и опустился на стул. – Что пьешь?

– Минералку, – отсалютовал стаканом Алексей. – У меня сегодня куча встреч. Ты лучше скажи, почему ты вдруг остался? Что случилось?

– Мне надо найти человека. Срочно. У меня всего три дня. Вернее, два. Первый был вчера.

– Ну, попробуем. Связи в органах есть, – важно кивнул Колесников.

– Может, и без органов обойдемся.

– Ну, смотря кого искать… – глубокомысленно заметил Алексей.

– Васнецову. Дину Васнецову. Одноклассницу.

– Ту самую? – Колесников покрутил пальцем у виска, а потом спохватился: – Извини, вырвалось…

Бахметьев махнул рукой:

– Ты мне ее найди. А все остальное – что хочешь думай.

– Но зацепки какие-то есть?

– Никаких. Питерских – никаких. Она вчера ехала утром в семичасовом «Сапсане». Зачем, по каким делам – не знаю. Я вообще ничего не знаю о ней.

– Как это? Ты же говорил, что вы вроде и в школе учились, и потом как-то встречались… И получается – ничего не знаешь. Даже телефон неизвестен, – развел руками Колесников.

– Да, именно так. Даже телефон неизвестен. Господи, я все тебе уже сказал! Принимай эту информацию как верную. Добавить ничего не могу. Одноклассница. Нравилась мне то ли в шестом, то ли в седьмом классе. Я уже и не помню. И потом нравилась, но она вела себя так, что подкатить к ней было просто невозможно. Ну просто ни с одной стороны не подкатывалось всю школу. А после выпускного мы с ней переспали. Один раз. И потом она все дорогу была где-то рядом со мной. Всегда… Колесников! Вчера я тебе все это рассказывал! Зачем тебе это опять?

Нахмурившись, Алексей пристально посмотрел в лицо Бахметьева. И ответил:

– Хочу понять, почему ты не уехал и зачем остался. Друг я тебе или не друг?!

– Ясно, – с облегчением выдохнул Бахметьев. – Друг ты мне, Леша. Поэтому давай найдем, где остановилась эта Васнецова.

– А я вчера не понял: как это она была рядом? Вчера ты как-то туманно все сказал. Это как?

– Господи! – воскликнул Бахметьев. – Да оно и есть туманно! Ну представь, живешь ты, учишься, работаешь, женишься, разводишься. А человек этот возникает рядом с тобой с какой-то только ему понятной периодичностью. Словно не упускает тебя из виду ни на минуту. Ты живешь – а он наблюдает за твоими действиями, решениями, знает обо всех твоих связях… Ты забываешь о нем, не помнишь, что такой человек вообще существует. А он раз – и что-то для тебя делает, чем-то помогает. Хотя ты не просишь его об этом.

– Офигеть. Вот просто так раз – и «Чип и Дейл спешат на помощь!» – съязвил Колесников.

– Ну, примерно. – Бахметьев даже не заметил сарказма и насмешки. – Как будто этот человек в курсе, что у тебя проблема и ты не знаешь, что делать. Хотя у тебя и возможности есть, и друзья. Но на помощь приходит именно этот человек. В смысле – она. Откуда-то, а откуда – ты и понятия не имеешь. Помогает и исчезает…

– Слушай, а ты точно хочешь ее найти? – словно добрый психотерапевт, проговорил Колесников. – Может, это так, помешательство у тебя? Бывает такое в нашем возрасте, я сам читал. Знаешь, бывшим подружкам мы, мужчины, начинаем звонить, любовницам там. В школу захаживать начинаем, в детские сады. Типа, ностальгия. Может, с этой Васнецовой точно так же? И не нужна она тебе. А что-то в памяти взыграло, вспомнилось… А за каким оно надо – и не ответишь… Ты, Олег, подумай, а нужен ли тебе этот хомут? Тем более, говоришь, что она дама странная.

Бахметьев помолчал, а потом сказал:

– Я не знаю. Но найти ее хочу.

– Во, точно! – хлопнул ладонью о стол Алексей. – Кризис среднего возраста! Это так называется. После сороковника – оно так и происходит!

– Когда у меня был кризис среднего возраста, я на Северный полюс на лыжах сходил, помнишь? – произнес Бахметьев. – С одной из экспедиций. Драйва и адреналина хватило. Нет, здесь другое. И если ты перестанешь язвить, я, может, даже объясню это…

– Олег, – с мольбой произнес Колесников. – Сходи еще раз на Северный полюс. Поверь, пользы больше будет.

– Так я не для пользы ее ищу…

– Тем более. Если пользы нет, зачем все это? Зачем? У тебя жена, сын, карьера, отличные тесть и теща. У тебя друзья и целая жизнь, которую очень легко может разрушить одно лишь воспоминание.

– Эк тебя жизнь напугала! При этом ты еще и философствуешь, – рассмеялся Бахметьев.

– Нет, я просто понимаю, что шалости шалостям рознь. Ты сейчас кинешься искать человека. Пощекочешь себе нервы, а того человека собьешь с толку. Иллюзии всякие там и прочее. И в результате ты, Лена, твой сын и эта самая Васнецова – все в ауте! А еще старики Соболевы, которые тебя любят как сына. Отличная картинка. И у тебя работа, а ты сам знаешь, как только такое начинается – человек на работу забивает. Тебе же кажется, что важнее всего этого – звонков, встреч и ее глупостей типа «а я тебе брелочек купила» – нет. А жизнь – нормальная, не совсем, может, приятная жизнь, но нормальная, полноводная, потечет мимо. Там будет все, а ты окажешься на своем мелководье. Только потому, что в какой-то момент решил, что имеешь право на эксперименты. А в нашей жизни, Олежка, эксперименты невозможны. Мы живем набело, сразу. И вот это надо помнить.

– Если ты живешь набело, что же это у тебя такие проблемы-то, Леша? Кстати, с Беллой ты разобрался?

Колесников неопределенно повел плечами. И произнес:

– Дураком был. Потому и проблемы появились… Вот точно таким дураком, как ты сейчас.

– Нет, Леша, – покачал головой Бахметьев, – между нами есть разница. Именно ты плескался на мелководье. Все эти твои девочки – они же даже на лицо одинаковые. И что вас связывало – сам знаешь. У меня другое – у меня человек, который был всю свою жизнь со мной. И даже если у нас нулевые перспективы, я хочу поговорить с ней. Хочу попытаться понять, что ее заставляло быть рядом все это время. Знаешь, это как ангел-хранитель.

– Да ладно! – с насмешкой фыркнул Колесников.

– Да, фигурально выражаясь. А я ее про себя прилипалой звал. И сегодня вспомнил это. Стыдно стало. Я серьезно. Что бы я ни делал, что бы ни происходило в моей жизни – я знал, что она рядом. Ты называешь это мелководьем? И уверен, что такое отношение не заслуживает уважения и благодарности с моей стороны?

– Но почему сейчас? Сейчас-то чего ты вдруг подорвался? – Алексей явно хотел разобраться с тем, что происходит с его другом. – Бахметьев, тебе сорок шесть лет…

– Наверное, потому, что старше становлюсь. И смотрю на какие-то вещи иначе, – проговорил Олег. Немного помолчал, а потом добавил: – Знаешь, я ее почти четыре часа разглядывал. Пока мы в поезде ехали. Спрятался за креслом и подглядывал. Как она читала, разговаривала, волосы поправляла.

– И что?

– Разглядел.

– В смысле?

– Хочу теперь найти ее.

– Послушай, – спросил Колесников тоном врача, который боится разволновать буйного пациента, – она в Москве живет? Почему же там ее не найти? Ты оставайся, конечно, в Питере. Мы с тобой поедем на залив, по берегу походим, порыбачим, пива попьем. Успокоишься. Потом вернешься в Москву. И…

– И успокоюсь, плюну и забуду эту блажь? – расхохотался Бахметьев.

– Ну, примерно…

– Я хочу найти ее здесь. Понимаешь, именно здесь. И поговорить здесь, – снова попытался объяснить Бахметьев. – Знаешь, Питер для меня непростой город. Я здесь принимал очень важные решения. Вот и сейчас так.

– Олег, ты спятил, – вздохнул Колесников, – но, наверное, можно позавидовать такому школярству. Рыцари на конях, дамы, тайны и счастье до гроба.

– Гроб – лишний, – усмехнулся Бахметьев. – Так ты сможешь ее найти? Может, пока мы с тобой тут сидим, она уже едет в Москву!

– Да, кстати, если так – ты будешь там искать? – с неприкрытым любопытством спросил Колесников.

– Буду. Но пока я здесь…

– Ладно, не убедил, но мы – друзья. Давай по порядку. Ты видел ее в поезде. Но куда и зачем она ехала – не знаешь?

– Нет.

– Ничего такого она не говорила в поезде. Может, по телефону с кем-то… Или соседям.

– Говорила, но зацепиться не за что. Только… – Бахметьев замялся.

– Ну, говори, – потребовал Колесников. Он уже вошел в роль Пинкертона.

– Когда отъезжали от Москвы. Кто-то ей позвонил, похоже, мужик. Знаешь, у нее тон такой был… В общем, и поговорить с ним надо обязательно, и достал он вроде уже. И не отвязаться…

– Так, а она замужем?

– Ей сорок пять лет. Она уже и бабушкой может быть вообще-то, – заметил Бахметьев. А сам подумал, что кого угодно, только не Васнецову можно представить бабушкой.

– Ой, еще и бабушка! – не удержался Колесников. – Давай я тебя с девочками из кордебалета познакомлю? Все хвори как рукой снимет. Поверишь в себя – и никаких кризисов среднего возраста.

– Отстань, – отмахнулся Олег. – Между прочим, я обо всем об этом думал вчера, когда родителей Лены ужинать возил. Понимаешь, они ссорятся, но любят друг друга. Это видно. Слышно. Чувствуешь это. Я сидел и представил себя и Лену в этом возрасте.

– И что?

– Страшновато стало.

– Слушай, ты не прав, – вспомнив о чем-то, снова взбодрился Колесников. – Например, как Лена раскрутила тебя с твоими рисунками? Она понимала, насколько тебе это важно. Ведь ты всегда творческим человеком был. Отход от этого тяготил тебя. Но было понятно, что тут либо чиновничья карьера, либо рисовать.

– Я ей благодарен, – согласился Олег. – Но уверяю тебя, ей самой в первую очередь это было очень надо. Это вписывалось в ее концепцию. Салон и прочее. И потом, я думаю, что она продает их как рисунки человека, кое-что решающего в городе. Хотя, повторяю, я ей благодарен.

– Вернемся к этой Васнецовой. Возраст – ясен, внешность – не нужно. Мы же не будем вешать фото на стенде «Их разыскивает полиция». Что еще у нас есть?

– Ничего. Вообще. Я даже не знаю, в Москве она проживает по старому адресу или куда-то переехала.

– Нет, Москва нас вообще не интересует, – отрицательно покачал головой Колесников. – Напрягись, Олег! Зацепка нужна.

– Я ее еще видел вчера.

– Как? Каким образом? Ты же Соболевых ужинать возил?

– Да, дождь пошел… Мы в кофейне сидели. Никуда не спешили – ели, пили, разговаривали. С Соболевыми же очень интересно… А тут она входит. И, ты представляешь, – тут Бахметьев рассмеялся, – она вошла, забрызгала кого только можно мокрым плащом, уронила все, что было в руках. При этом улыбалась самой своей дурацкой улыбкой. Понимаешь, все невпопад. А народ смотрел на нее. Не отрываясь.

– Еще бы, – поднял брови Колесников.

– А теща сказала: «Удивительная. Черт в глазах и в голове. Они-то и вертят нашу планету!» А ведь даже не знала, кто это.

– А что эта Васнецова там делала? Просто от дождя укрывалась?

– Она? Она с мужиком встречалась. Кстати! – Бахметьев даже подпрыгнул. – Знаешь, мужик этот одет был очень странно. По-театральному. Во всем черном и рубашка с кружевными манжетами. А еще что-то типа банта на шее.

– Ага, и ходит он в этом каждый день, не снимая! А еще в нашем славном городе он один-единственный фрик? – усмехнулся Алексей.

– Я тебе точно говорю, он либо из артистов, либо из музыкантов. Ну кто еще в таком виде ходит?

– Сейчас не угадаешь, – сказал Колесников. – А как они общались? Ну, как влюбленные?

Бахметьев растерянно посмотрел на Алексея. Тот воскликнул:

– Ну, чего ты?! Всякое может быть. Мало ли? И вообще, сам говоришь, что ничего не знаешь о ней. Значит, наши предположения должны быть самыми разнообразными.

– Вряд ли, – задумавшись, проговорил Бахметьев. – Мне кажется, что там что-то другое.

– А кто она по профессии?

– Говорили, что стоматолог. Во всяком случае, поступала в медицинский.

– Может, коллега?

– В таком виде? – с сомнением сказал Олег.

– Хорошо, зачем люди приезжают из Москвы в Петербург? По делам. В гости к друзьям и родственникам. В театр. Погулять. Что еще может быть?

– А по делам – это как? – прищурился Олег. – Какие дела тут могут быть?

– Профессиональные.

– Угу, как пломбы ставить. Обмен опытом.

– А вот это идея. Надо посмотреть, что сейчас проходит на эту тему. Конференция какая. Симпозиум, выставка. – Колесников стал копаться в телефоне.

Бахметьев ему не мешал. Он вспоминал мельчайшие подробности вчерашнего вечера – как вошла Васнецова, как появился тот самый странно одетый человек, как они поприветствовали друг друга, как разговаривали. Олег припомнил даже, как они сделали заказ.

– Знаешь, они посторонние друг другу. Не друзья, – сказал он Колесникову.

– И на стоматологическую тему ничего в городе и окрестностях не проходит. Ни симпозиумов, ни съездов… А кстати, почему ты такой вывод делаешь? Что они не друзья?

– Знаешь, вежливые улыбки и дистанция. Как-то все немного напряженно. И потом, они очень разные. Я даже не могу представить, что Васнецова с таким типом отношения иметь будет.

– Но они все же встретились.

– Я не знаю. Леш, думай ты. Знаешь, этот тип не случайно так вырядился. Это его стиль.

– Что это нам дает? Ничего.

– Ничего. Слушай, а как мы можем найти человека, который приехал в Питер и поселился в отеле?

– Сложно. Через полицию. А если у родственников – тогда вообще никаких шансов, – вздохнул Колесников и просительно посмотрел на Олега. – Бахметьев, слушай, может, плюнешь? Оставишь все объяснения с ней до Москвы?

Бахметьев замотал головой:

– Не хочу. Я тогда опять ничего не сделаю. Я это чувствую.

– Не судьба, значит…

– Не начинай, я уже все объяснил тебе. Если ты не хочешь помочь, не вопрос. Я даже не обижусь.

– Я не к тому. Я просто о том, что я не понимаю, как подобраться.

– Слушай, а телевидение на что? Ваши местные каналы ты смотришь? Может, кто-то мелькал такой нарядный? – спросил Бахметьев.

– Да, наверняка, но как эта Васнецова будет связана с известным лицом? И потом, что-то еще, кроме черного костюма и рубашки с манжетами, что-то еще было?

Бахметьев задумался. Он ничего не мог припомнить. Потому что не мог тогда пристально рассматривать Васнецову со спутником – теща с тестем могли это неправильно истолковать.

– Я не помню. Совершенно не помню. – Бахметьев откинулся на спинку стула и впервые за время разговора обвел глазами улицу. Он еще раз подивился Пяти Углам, этому совершенно питерскому месту. «Красота и жизнь. И это не руины. Это все живое!» – подумал он и скользнул глазами по стене дома напротив. Там гнездились разного калибра вывески: «Оптобувь», «Издательство», «Недвижимость». «О господи, недвижимость!» – подумал Олег. И даже подпрыгнул на стуле, воскликнув:

– А если она приехала купить или продать квартиру? Или ее снять. Или сдать. Одним словом – недвижимость! Мы с тобой перебрали все! Мы только не подумали о недвижимости! Потому что знаешь, что я вспомнил? И у нее, и у него были бумаги. Понимаешь, папки и файлы. Такие характерные. Как у нас планы поэтажные… Что-то очень похожее! Они их смотрели, перелистывали, что-то обсуждали. В общем, нам нужен риелтор.

– А если она приехала просто отдохнуть? Петербург – культурная столица, Бахметьев…

– Может быть, – покладисто кивнул Олег. – Но пока мы прорабатываем те варианты, у которых есть зацепки, то есть люди, с которыми Дина могла контактировать.

– Недвижимость, говоришь, – задумался Колесников. – То есть, может, этот разряженный мужик – владелец квартиры?

– Может, но сначала давай проверим просто риелторов…

– Это как? Ты знаешь, сколько их здесь? Официальных и еще больше неофициальных! Мы год будем этим заниматься.

– Нет, мы сделаем не так. Мы сейчас начнем обзванивать питерских знакомых и описывать этого мужика в кружевах.

– Олег, знаешь, я повидал риелторов. Они так не ходят. Они одеваются по-другому. Так что… Там вообще работа такая, которая требует доверия. А чем-то необычным доверия не вызовешь. Кто будет иметь дело с городским сумасшедшим? Да никто!

Бахметьев сник – Алексей был прав. Они опять зашли в тупик. Олег посмотрел на часы – его поезд давно ушел. Но поезда в сторону Москвы уходят и приходят чуть ли не каждые двадцать минут. Он запросто может сейчас поехать на вокзал и уже вечером выйти в Москве на Комсомольской площади. «Нет. День-другой, уже разницы нет. Мы все равно ищем риелтора», – подумал он.

– Леша, будем бить по квадратам. Четко. Понимаешь, театр, концерт, музыка – это не Васнецова. Она вообще не про это. То есть на концерт пойдет, допускаю, да и театр любит. Но… Вот чувствую, что она скорее здесь по делам! Одним словом, сначала ищем кого-то, кто занимается недвижимостью. Давай звонить прямо по телефонному списку.

– Нет, сначала я пиво закажу и позвоню – раз такое дело, мне надо перенести пару встреч. Не часто друг с ума сходит. Это надо пережить. Ты как насчет светлого?

– Нет, спасибо, – решительно отказался Олег.

Он уже начал обзвон питерских знакомых и коллег. Не мороча людям голову сложными объяснениями, он говорил коротко:

– Не знаешь, среди знакомых тебе риелторов нет такого, кто выглядит необычно, одевается в старинном духе?

Что интересно, ему отвечали быстро, понимая, что вопрос не праздный, что Олег Дмитриевич Бахметьев не стал бы звонить просто так. Глядя на него, Колесников своим телефонным собеседникам начал задавать аналогичные вопросы.

Так что довольно скоро они обзвонили многих – и ответа никто не дал.

– Странно, мы занимаемся строительством, архитектурой, как-то это все связано с недвижимостью. Наши друзья – тоже. Но никто ничего не знает. Может, я ошибся? – засомневался Бахметьев.

Но Колесников ничего не ответил, замахал рукой и приложил палец к губам. Он разговаривал с какой-то знакомой барышней:

– Адвокат? Точно адвокат? Ириша, странный, говоришь? Не странный, а стильный? Хорошо, стильный. А это как? Разницы не понимаю! Ира, сама знаешь, я не силен в этом. А ты с ним встречалась? Да нет, я не ревную… То есть ревную, конечно, но… Ага, в черном? Какие? Брюссельские? Настоящие? Откуда они у него? Ага, понимаю… А как зовут? А телефончик? Можно мобильный. Да не буду я ему морду бить, Ир, ты же все равно меня больше любишь, правильно? Да, да… Борис Петрович Голутвин? Ага, целую, веди себя прилично! – Колесников закончил разговор и посмотрел на Бахметьева. – Ты голова. Только он адвокат. Зачем твоей Васнецовой адвокат?

– Ха, спасает кого-нибудь, как пить дать! – воскликнул Бахметьев. – А как выйти на него?

– Обижаешь, Ирочка телефон дала. Кто будет звонить?

– Я! – вырвалось у Бахметьева.

Так часто бывает – стремясь к цели, человек преодолевает расстояния, трудности и преграды. Но, оказавшись лицом к лицу с той заветной целью, он вдруг пасует, замедляет ход, потому что предательский вопрос встает перед ним со всей своей непреклонностью. Так произошло и с Бахметьевым. Глядя на номер телефона Голутвина, он спросил себя: «Я обо всем подумал? Взвесил-то я все? Оно мне точно надо?»

Не ответив себе ни на один из этих вопросов, Олег сделал над собой усилие. И точно во сне набрал номер.

– Здравствуйте, – произнес Бахметьев.

– И вам не хворать, – послышалось в ответ. – Я же просил не звонить в это время! У меня полно народу!

– Видимо, не меня просили, – сказал Олег.

– Да? – удивился собеседник. – А кто вы?

– Я – Бахметьев, Олег Дмитриевич. Я из Москвы, из… – тут он назвал все – должность, ученую степень и цель нынешнего визита в Санкт-Петербург.

– Извините, думал, что знакомый, – произнес озадаченно Голутвин.

– Это вы меня простите. У меня такой вопрос к вам – я ищу Васнецову Дину Филипповну. Я знаю, что вы с ней на днях встречались, не подскажете, где она остановилась? И, если можно, дайте мне ее контакты, телефон… У меня срочный вопрос к ней, он не терпит отлагательств.

– Странная просьба, – изумился Голутвин. – Звонит мне незнакомый человек и просит координаты моей клиентки. Что я должен сделать? Конечно, я вам откажу. Я вас знать не знаю, хоть вы и какой-то начальник. Пусть даже из самой Москвы. И звонить ей, говорить, что у меня кто-то просит телефон, я тоже не буду. Чай, мне не пять лет. Что за игры?

– Я вас понимаю, – проникновенно сказал Бахметьев. – Я бы тоже так был осторожен, тем более речь идет о другом человеке. Но это не персональные данные… Хотя какие же, если не персональные… Эх…

– Да, очень надеюсь, что понимаете, а потому давайте закончим разговор. У меня очень много работы сейчас.

– Да, извините, – растерялся Бахметьев. В трубке послышались гудки.

Видя, как побледнел его друг, Алексей Колесников постарался его подбодрить:

– Это нормально, я бы тоже послал! Посиди, отдышись. А мне придется опять Ирке звонить.

Алексей вздохнул и взял со стола телефон.

– Да, попроси ее, – дрогнувшим голосом произнес Олег.

Алексей закурил, собрался с духом и набрал телефон Иры.

– Ириша, это я опять. Ты знаешь, проблема возникла с этим твоим Голутвиным. Что? А, да, извини, с моим Голутвиным. Понимаешь, у него есть клиентка. Не знаю, какие там дела, но нам она нужна. Очень. Она из Москвы, наверняка ненадолго здесь. Он не говорит, в каком отеле остановилась. И, конечно, телефон не дает. Вообще просто какой-то кремень этот Борис Петрович. Я понимаю, понимаю. Да, тебе неприятно. Но ради меня и ради моего друга. Там такой роман. Ириша, давай сделаем людей счастливыми. Понимаешь, они с юности знакомы. Невероятная история… Ира, будь Купидоном и Венерой одновременно.

Бахметьев слушал друга и качал головой: «Сорок шесть лет обоим. Черт знает чем занимаемся! Это просто уму непостижимо…» Но Колесников уже вошел в роль и, казалось, полностью поверил в то, что говорит этой своей Ире.

– Вот спасибо, ты уж его как-то убеди!

Через двадцать минут позвонила Ира:

– Вы оба психи. Записывай: отель «Азимут», что в районе улиц Некрасова и Маяковского.

– О, Ирочка, – начал было Колесников, но собеседница его перебила:

– Пока. И привет другу!

Колесников нацарапал название отеля на салфетке и передал ее Олегу:

– Вот, держи. И поезжай туда. А я побежал, меня уже люди заждались!

Бахметьев крепко сжал салфетку в кулаке.