Взрослая жизнь

Школу Дина Васнецова закончила почти отлично – в аттестате стояли только две четверки. В эти два последних года она вообще очень изменилась. Очень похудела и коротко подстриглась. Она даже не спрашивала у мамы разрешения на стрижку. Просто однажды вышла из школы и зашла в парикмахерскую. Вышла оттуда похожей на рыжий одуванчик – короткие мягкие волосы лежали легким нимбом. И лицо от этого стало мягче, с него исчезли воинственное выражение и настороженность. Еще Дина совершенно перестала обращать внимание на Олега Бахметьева. Если весь восьмой класс она при любом удобном случае оглядывалась на Олега, улыбалась, готова была подать ему книгу, ручку, тетрадь и вообще существовала вокруг него, то в девятом он словно бы исчез из поля зрения Дины Васнецовой. Даже подруга Ира спросила ее:

– Бахметьев с тобой заигрывает, а ты ноль внимания! Что так?

Дина удивилась:

– А я даже и не заметила…

На самом деле Дина все замечала. И сердце у нее так же замирало, когда Олег смотрел на нее своими синими глазами. Дине хотелось улыбнуться, заговорить с ним как прежде, но она помнила тот Новый год, ту девушку в футболке, помнила полуголого Бахметьева. Она все это помнила и понимала, что сейчас она «вне игры».

Когда ее подруга Ирка собралась с Волобуевым ехать с ночевкой на дачу, Васнецова сказала:

– Запомни, мы своих любовников встретим сразу после выпускного бала. А пока – мы с мальчиками дружим.

Ирка покрутила пальцем у виска:

– Васнецова, ты совсем заучилась. Посмотри вокруг.

– Вот как раз я и посмотрела… – ответила Дина.

Ирка не оценила ее способность смотреть на мир с трезвым грамотным расчетом и весело отдалась вихрю перестроечной свободы.

Родители не могли поверить своим глазам и происходящие с дочерью метаморфозы приписывали чудодейственному климату Прибалтики. С первых же месяцев девятого класса Дина, никому ничего не объясняя, выправляла косяки восьмого класса и сосредоточенно готовилась к поступлению в стоматологический институт.

– Дина, стоматолог – это сложная профессия, – попыталась повлиять на девятиклассницу мама, – вот же есть, например, другие врачебные специальности – терапевт, педиатр…

– Мама, – ответила Дина, – медицинская специализация, выбранная мною, будет востребована всегда. А вот к терапевту ходят только за больничным. В остальное время люди занимаются самолечением. Если это не переломы и не травмы, конечно.

Между тем начались «лихие девяностые». И жизнь вокруг становилась все удивительнее и удивительнее. Вынужденная торговая инициатива населения приводила к стихийным толкучкам в самых неожиданных местах. Город менялся на глазах, лишаясь последних благоустроенных уголков. Родители Дины практически потеряли работу. Вернее, им совсем не платили. Так что Дина теперь была очень внимательна к ситуации в семье и однажды позвонила Алле Морозовой. Алла, по свидетельству многих, окончив школу, жила вполне благополучно. Она теперь имела три «точки» на рынке, где торговала одеждой из Польши. Понятно, что она сама за прилавком не стояла – наняла дам с высшим техническим образованием и платила им наличными за каждую смену. Дина сначала хотела обратиться к ней за тем, чтобы Алла дала ей возможность тоже подзаработать, но потом, взвесив все «за» и «против», попросила помочь своему отцу.

– Алла, у нас есть машина, а мой папа хороший водитель, – так начала она разговор с прекрасной бизнес-леди, – ты меня знаешь. То есть он – человек не со стороны. Понимаешь, им на работе совсем перестали платить.

– А сама чего ж не хочешь поработать? – спросила Алла. – В выходные ведь вполне можно.

– Я не могу, мне заниматься надо. Я же поступаю в медицинский. Хочу быть стоматологом.

– Ну ты даешь! – Алла была потрясена. – Сейчас же никто никуда не поступает! Столько лет учиться… И потом – сейчас же можно быстро живые деньги делать. И очень хорошо на этом всем подняться!

– Да, – согласилась Дина, – но я уже решила, что поступлю именно так. Знаешь, если я сейчас потрачу время на другое, то в старости мои родители будут бедствовать.

– Да ладно, вон какие деньги сейчас люди зарабатывают…

– Такие деньги быстро проедаются, – мудро заметила Дина, – а профессию не проешь. Она всю жизнь кормить будет.

– Ну, знаю, – покачала головой Алла, – меня сейчас учиться не заставишь. А вот деньги зарабатывать… Это – да!

«Ты и в обычное время не любила учиться!» – подумала про себя Васнецова.

– Ну, с другой стороны, ты же не в инженеры идешь. Тебе твою жареную курочку в любые времена принесут, – усмехнулась Алла.

«А и впрямь!» Дина никогда не думала о своей профессии в таком ракурсе. Ей хотелось заниматься серьезным делом, без которого человечеству было бы сложно обойтись. Но времена диктовали свои соображения.

– Ты права, Алла, – закивала она, – хотя в таком случае надо было гинекологом становиться.

– Ну ничего, сверли зубы – и устраивайся в частную клинику, чтоб долларами платили! – подмигнула Алла. И пообещала Васнецовой, что придумает, как нагрузить работой ее родителя.

Дома Дина дала отцу телефон Аллы и постаралась объяснить, почему надо по этому номеру позвонить.

– Папа, – осторожно начала она, – считай, что ты стал студентом и это твоя подработка к стипендии. Помнишь, ты мне рассказывал про вагоны, которые вы разгружали? Так вот, это не вагоны. Это надо развозить между торговыми точками товар. Ну и, понятно, выгрузить, помочь разложить. Там в основном женщины работают.

– Не выдумывай, – отмахнулся было отец, – что я там развозить буду… Представляешь, кто-нибудь увидит?

Дина посмотрела на отца и подумала, что нынешние времена способствуют быстрому взрослению детей и такой же стремительной растерянности взрослых.

– Знаешь, а ты все-таки поговори. Деньги сейчас очень нужны, – вступила в разговор мама.

Она тоже сейчас не выглядела уверенной.

Забегая вперед, надо сказать, что именно эта работа помогла семье Васнецовых выстоять в самое тяжелое время. Отец Аллы был человеком дисциплинированным и честным – из всех качеств на этой работе высоко оценивались именно эти. Очень скоро Алла стала доверять ему и деньги, и товар. Все это пересчитывал он сам, вполне мог уладить всевозможные недоразумения, как хороший руководитель, сглаживал конфликты, умел быстро и качественно организовать любой процесс, где участвовало больше одного работника. Госпожа Морозова просто нарадоваться не могла на такого сотрудника – у нее было больше времени, чтобы потусить в клубах, которые открывались один за другим и манили роскошью и приятной вседозволенностью.

– Слушай, ну твой отец – просто кремень. Копейка в копейку любые счета сходятся! – при встрече с Диной каждый раз восхищалась Алла. – И с товаром тоже аккуратный, точный.

– Если ты им довольна, то почему не прибавишь денег? – резонно спросила Аллу десятиклассница Дина.

И Алла денег прибавила.

А Дина тем временем училась, готовилась к поступлению и продолжала любить Олега Бахметьева.

* * *

На свете существуют любовь взаимная, неразделенная, любовь до гробовой доски, любовь несчастная, счастливая и так далее. Количество видов любви, наверное, равно количеству видов блюд из картошки. Дина Васнецова столкнулась с совершенно необычным видом сердечной привязанности. Представьте себе: вы живете нормальной жизнью. Вы учитесь, готовитесь к экзаменам, помогаете родителям, общаетесь с друзьями, вы даже ходите на свидания. Но в этом во всем незримо присутствует еще один человек. Он – реален. Он – рядом с вами. И он, несмотря на всю вашу погруженность в собственные проблемы, волнует вас, заботит, тревожит. Все свои дела, волнения, принятие тех или иных решений вы мысленно соотносите с ним. Нет, вы не советуетесь – вы вполне самостоятельны, но при этом этот человек присутствует в вашей жизни. Более того, вы проявляете чудеса изобретательности и находчивости, чтобы быть в курсе его жизни. Вы с ним почти не общаетесь – так, «привет – пока», как бы между делом узнаете о нем из одних вам ведомых источников, но вы точно знаете, когда у него занятия живописью и что он ездит в мастерскую художника по вторникам и четвергам к восемнадцати тридцати. Вы в курсе всех его маршрутов, его пристрастий в еде и одежде. Вы замечаете плохо пришитую пуговицу, и вам одного взгляда достаточно, чтобы сказать, что этот человек неважно себя чувствует. Наконец, вам хорошо на душе, когда вы думаете о нем, вспоминаете его или просто осознаете, что он есть на свете. Этот человек – ваш мир, ваша вселенная. Что совершенно не мешает вам поддерживать жизнь на своей собственной планете.

Вот так обстояло дело с любовью Дины Васнецовой. Так что можно смело утверждать: Дина и Бахметьев – это удивительная история женской любви и верности, доведенных до абсурда, и история удивительного женского компромисса.

После получения аттестата зрелости у Васнецовой был месяц до вступительных экзаменов. Понятно, за это время ничего не выучишь, но повторить то, чему училась последние два года, вполне можно. На следующий день после выпускного Дина составила себе график занятий и точный распорядок дня. Среди важных дел был пункт «отдых». Васнецова понимала, что от двадцатичетырехчасового сидения за учебниками толку не будет, потому обязательно ходила на прогулки или в кино. Компании у нее сейчас не было – бывшие одноклассники либо тоже готовились к экзаменам, либо разъехались, либо сразу пошли работать. Дина не страдала – она всегда предпочитала тишину.

В один из дней, возвращаясь с прогулки, она столкнулась с Бахметьевым. Он шел не спеша, при нем не было привычных папок для черчения и тубуса.

– А ты куда? – спросил он Дину.

Дина развела руками:

– Домой.

– А откуда?

– Гуляла, Олег. Мозги проветривала. Больше уже не могла учиться, – улыбнулась Васнецова.

– Я тоже. У меня даже глаза уже не видят, – пожаловался Бахметьев и предложил: – А давай еще немного погуляем?

Дина задумалась. У нее был четкий график, и до вечера надо было повторить еще пять тем.

– Только недолго, – согласилась она.

– Да, недолго – мне же тоже нужно заниматься! – Бахметьев явно обрадовался.

Они свернули в сторону парка.

Какое-то время шли молча, потом Дина вспомнила про братьев Мутовкиных, которые после окончания школы собрались уезжать в Израиль. Бахметьев рассказал о своем будущем институте, о родителях, которые уже два месяца работают в Праге.

– Почему в Праге? – спросила Дина, чтобы поддержать беседу. На самом деле она отлично знала, что родители уехали туда по приглашению частной фирмы, которая занимается продажей продуктов. Еще Дина знала, что платят им там хорошо, но по меркам Европы мало. Дина, как мы помним, многое знала о жизни Бахметьева, но виду не подавала. Она больше слушала, смотрела на него и думала, что еще немного – и они расстанутся. Ничего их не будет больше связывать. Школа позади – и неизвестно, как и когда они еще встретятся. Еще она думала, что детство ее кончилось в восьмом классе вместе с безумными прическами и шокирующими нарядами. Два года она приходила в себя, а вот сейчас, в это лето, окончательно повзрослела.

– Ты знаешь, я, по-моему, натерла ногу, – перебила Дина Бахметьева, который рассказывал про свои приключения на очередных раскопках.

– А идти можешь? – озадаченно спросил Олег, глядя, как захромала Васнецова.

– С трудом, – ответила Дина. – Больно. Сейчас бы немного промыть перекисью и пластырем заклеить.

– А, да? – оживился Олег. – Так, давай ко мне! Тут же рядом, во всяком случае, намного ближе, чем до тебя топать. Да ты и не дойдешь.

– Неудобно, – замотала головой Дина.

– Никого дома нет. Родители же в отъезде. Бабуля меня иногда навещает, проверяет, как я занимаюсь, но сейчас она на даче. И даже если бы и была дома….

«Бабуля» в устах Бахметьева прозвучало очень ласково – и Дина растаяла. «Какой же он хороший. Другой бы так не сказал», – подумала она. И согласилась. Не забыв изобразить на лице страдание.

Она хорошо помнила квартиру Олега, хоть и была в ней всего лишь раз. Дина, воспитанная мамой, осудила отсутствие картин на стенах и милых безделушек на полках. Зато оценила количество книг.

– Почему ты не повесишь свои рисунки? – спросила Васнецова, пока Бахметьев рылся в аптечке в поисках перекиси.

– Да ну, разве это можно вешать на стены!

– Можно и нужно. Я же видела, как ты оформил комнату отдыха для первоклашек. Там отличные рисунки!

– Вот, нашел, держи-ка перекись, а вот и пластырь. – Олег наконец вынырнул из ящика с лекарствами.

– Спасибо. – Дина взяла пузырек и пластырь. Стесняясь, проговорила: – Я пройду в ванную. Мне там удобнее будет.

– Конечно, – спохватился Бахметьев, – но если надо помочь, перебинтовать или…

– Или наложить гипс… – рассмеялась Дина и направилась в ванную.

Там она сполоснула несуществующую ссадину, смазала ее перекисью и тщательно заклеила пластырем. Потом она присела на край ванны и оглядела полочку с шампунем, туалетной водой и всем остальным, что люди держат в ванной. Дина продолжала изучать Бахметьева.

– Дина, все нормально? – за дверью раздался голос Олега.

Васнецова встрепенулась открыла-закрыла воду и вышла прихрамывая.

– Спасибо, хорошо, – поблагодарила она. – Я, наверное, пойду. Тебе заниматься надо, да и у меня полно дел.

– Нет, подожди, пожалуйста! – воскликнул обычно невозмутимый Бахметьев. – Я вот кофе сейчас сделаю, посидим, у тебя нога отдохнет, и я тебя провожу до дома.

Дина Васнецова нерешительно посмотрела на Олега. Тот взял ее за руку и проводил в гостиную, где усадил на диван.

– Немножечко подожди – а я на кухню, а то сейчас кофе сбежит.

Через пару минут Олег появился с подносом, сервированным кофейными чашками, сахарницей и другими изящными приборами. Расставив все на журнальном столике, Олег присел на диван рядом с Диной.

Только в самых смелых мечтах можно было представить то, что сейчас было явью.

Кофе, музыка, разговор. Никто никуда не спешит. Тот, который казался небожителем, сидит рядом, протянешь руку – коснешься его. И Васнецова протянула руку. И дотронулась до Бахметьева. Вернее, погладила его по плечу. Бахметьев взял ее ладонь и укрыл в своих руках.

– Олег, – начала Дина, – я ужасно рада, что вся эта школьная жизнь позади. Понимаешь, столько глупостей там наделано, столько всего нелепого. А все потому, что не понимаешь, взрослый ты уже или еще ребенок. И эта путаница в мозгах… Помнишь, я тебе сказала, что ты мне нравишься? Это какой класс был? Восьмой?

– Восьмой, ноябрь, – сказал Бахметьев, – было холодно. У тебя тогда был такой берет интересный, с блестящими штучками.

– Это был папин берет, – сказала Дина, – он у меня с головы все время сползал, и я мерзла.

– И щеки тогда у тебя становились почти фиолетовыми.

– Да? Ты не шутишь? – Дина удивилась. – Я себе представляю…

– Нормально. Очень даже футуристично, – рассмеялся Олег, – я хорошо все помню.

– Я тоже, – сказала Дина и покраснела. – Я даже помню, как я ждала тебя у дверей школы, а потом изображала, что только что пришла.

– В это время я тебя ждал у ворот. Думая, что ты опаздываешь. Ты же опаздывала часто.

– Да, было такое…

– Но в девятом классе тебя словно подменили, Дина. А что тогда случилось?

– Ничего, – пожала плечами Васнецова, – просто взялась за ум, как говорила наша классная.

– Ты вообще очень изменилась. Стала строгая и очень красивая.

– Бахметьев, я никогда не была красивой. Может, еще буду… Но к тебе я относилась точно так же, – Дина улыбнулась.

– Мне казалось, что все позади. – Бахметьев наконец выпустил ее руку. – Ты совсем по-другому вела себя.

– Не могла же я вешаться тебе на шею, – улыбнулась Дина, – и без меня в школе столько желающих было.

К ее удивлению, Бахметьев покраснел. И Дине захотелось обнять его, поцеловать, уткнуться ему в плечо. Желание этой невинной близости было так велико, что Дина тихо спросила:

– Ты с кем-нибудь сейчас встречаешься?

– С тобой, – ответил Бахметьев.

– Я серьезно.

– И я серьезно. Ты сейчас здесь, – Бахметьев придвинулся к Дине, взял за плечи, попытался развернуть ее к себе. Дина от неожиданности завалилась на бок, Бахметьев воспользовался этим, наклонился и поцеловал ее в губы.

– Бахметьев, ты придушишь меня. Или раздавишь, – просипела наконец Васнецова.

Она не смогла сохранить романтически красивую позу, и к тому же от долгого поцелуя перехватило дыхание. «Асфиксия. Билет номер двадцать два, вопрос третий», – мелькнуло у Дины в голове.

– Извини. – Бахметьев сдвинулся в сторону, но Дину не отпустил. Более того, каким-то образом уместился рядом, и вот теперь они уже лежали на широком диване. Волнение отпустило Васнецову, и в жар ее больше не бросало. Более того, дыхание восстановилось, а с ним пришли в порядок и мысли. Она освободила руку и потрепала Бахметьева по волосам.

– Знаешь, неувязочка вышла, – бодро и весело проговорила она. – У меня с собой нет футболки.

– Какой футболки? – не понял Олег.

– В которую я переоденусь после того, как…

– Ты о чем?

– О футболке. О голых ногах, о мягких пушистых носочках…

– Господи, что это? Дина, о чем ты! – Бахметьев приподнялся на локте. – Дина, что не так?

Васнецова изловчилась, оттолкнула Олега и вскочила на ноги. Она была совершенно спокойна.

– Бахметьев, за последние два года мы не сказали друг другу и пары фраз! С чего это мы целоваться сейчас будем? Тебе скучно? Девочки твои заняты? Или просто интересно, что это за птица Васнецова? Дай-ка попробую, ведь наверняка не откажет… А я тебе откажу. Потому что не хочу ни целоваться с тобой, ни спать. Понимаешь, какая незадача? Тебе – да отказывают! Ты ж у нас король! Все десять лет – король, Печорин и Ричард Гир в одном флаконе!

– А почему Ричард Гир? – совершенно искренне изумился Бахметьев.

Васнецова внимательно посмотрела на него:

– Ты сейчас шутишь? Или на твоем пути не встречались зеркала? А фильмы с участием Ричарда Гира ты не видел?

– И зеркала есть, и фильмы видел…

– И ты не понимаешь, что похож на него? – спросила Дина. – И никто тебе этого не говорил?

– Нет…

– Копия, – уверенно заявила Дина. Но добавила: – Почти копия. Особенно глаза. Вы же с ним похожи, как родные братья. Об этом все девочки школы говорили, а все мальчики это молча отмечали.

– Ладно тебе, – смутился Олег. – Я похож на деда.

– Значит, и твой дедушка похож на Ричарда Гира. Это у вас семейное!

Васнецова посмотрела на пластырь на своей несуществующей ссадине и решила было продолжить сеанс откровения, но «Ричард Гир» ее опередил. Он удобно устроился на диване, подложил руку под голову и сказал:

– Васнецова, сколько я тебя знаю, ты всегда устраиваешь спектакли. Или что-то выдумываешь! Зачем ты это делаешь? Никто тебя в постель не тянет, тебя просто поцеловали. А ты – дура!

– Я не дура, Олег, – спокойно сказала Дина, – у меня просто очень хорошая память.

Бахметьев вскочил, заметался по комнате и направился на кухню, где бушевал чайник. Дина в растерянности осталась в комнате. По всем сценариям, которые уже давно были прописаны в ее голове, в этот момент она должна была выскочить из квартиры, бежать по улице, а Бахметьев догонять ее и заключать в объятья. Дина давно повзрослела, но эта девичья романтика все еще не покинула ее. Исполнить все это в реальности очень хотелось. Не получалось – а значит, самое время уйти домой. Но Дина Васнецова не трогалась с места. Ну как уйти? Когда она еще увидит Бахметьева? Когда с ним поговорит и все выяснит? И вообще, как все будет потом – после экзаменов? Ведь скоро опять наступит сентябрь – но они уже больше никогда не встретятся у школы…

«Ну не дура ли я, ну зачем я так, можно было же просто…» – лихорадочно подумала Дина. Села на диван и заплакала.

Когда-то давно и этот сценарий был ею написан. И были продуманы мельчайшие детали. И даже реплики отточены. Такая уж была Дина Васнецова – немного актриса, немного фантазерка, немного романтичная барышня. Но, как уже говорилось, при столкновении с реальностью соображала она хорошо.

Поэтому, когда Бахметьев вернулся и увидел ее всю в слезах, она проговорила:

– Я знаю, что так делать нельзя, но…

Олег обнял ее, поцеловал, и дальше наверняка должно было быть точно так, как она себе представляла… Только Васнецова вдруг разволновалась… из-за пяток. «Я же в парке босиком ходила! Я же их не отмою тут!» – совершенно не логичным образом запаниковала она. Как будто молодому человеку могло бы быть дело до каких-то пяток.

– Олег, я на минуту, мне бы полотенце… – пробормотала она.

– Конечно, – Бахметьев замешкался, потом отпустил ее и резко открыл в шкафу узкую створку. Дернул за уголок – и на пол рухнула стопка полотенец. Дина выхватила одно и поспешила в ванную комнату. «Здорово! Пока он все соберет, я ноги отмою!» – по дороге думала Дина.

Когда она, закутавшись в полотенце, вышла из-под душа, то увидела Бахметьева, который аистом прохаживался по комнате. На полу все так же валялись полотенца.

– Это ты? Я – сейчас, – пробормотал он и тоже скрылся в ванной.

Дина забралась с ногами на диван. На свои пятки она боялась смотреть – зелень травы не отмылась. Белокожая Дина впитывала в себя краски природы, как губка.

– Это просто какой-то помывочный день! – произнес мокрый и голый Бахметьев. – Это четвертый раз за день.

Дина отвела взгляд – голый Бахметьев был еще красивее, чем одетый.

– Так четвертый раз в душе – по аналогичному поводу? – подняла бровь Васнецова.

– Васнецова, не будь дурой. Дурой с зелеными пятками, – отвечал Бахметьев.

– Ты заметил?! – ахнула Дина.

– Как только ты сняла босоножки.

– Кошмар какой! – воскликнула Дина.

– Ужас просто, – поддакнул Бахметьев.

Олег довольно бесцеремонно подвинул ее на диване и лег рядом.

– Не бойся, я буду осторожен, – прошептал он.

– А я и не боюсь. С чего мне бояться? Я анатомию учила и хирургом-стоматологом буду… – пробормотала Дина.

Да, Дина Васнецова иногда бывала непроходимой дурой.

Впрочем, через мгновение слова стали неважны. Важны были ощущения и чувства. Дина доверилась Бахметьеву и забыла страх…

– Мне надо домой, – сказала она, когда за окном потемнело, – меня уже с фонарями ищут. И я не выучила билеты, которые на сегодня запланировала.

– Не спеши. Завтра будешь заниматься. И вообще – много времени еще.

– Бахметьев… – Дина замоталась в простыню и встала у дивана.

– Слушаю тебя, – серьезно ответил Олег, – хотя, знаешь, когда ты лежишь, я лучше тебя понимаю.

– Перестань, я серьезно…

– Вот самый удачный момент для серьезных разговоров, – вздохнул Олег.

– Да, момент так себе… – согласилась Дина, но потом спохватилась: – То есть момент прекрасный.

– Ага, все-таки прекрасный, – у Бахметьева явно было дурашливое настроение.

– Олег, я серьезно, – нахмурилась Дина. – Но вообще да, и то важно.

– Очень важно?

– Бахметьев, прекрати! Я просто хочу, чтобы мы оба понимали, что это мы нашу дружбу так скрепили. Таким замечательным способом! – торжественно проговорила Дина и стала ждать реакции.

Но реакции не последовало. Олег не бросился ее обнимать и уверять, что любит больше жизни.

– Дружбу? Скрепили? Гм, понятно, – только и сказал Бахметьев. И спокойно посмотрел на Дину.

– Ну да, – сказала сбитая с толку Васнецова. – Есть такое – уже не совсем дружба, но еще и не любовь. Вот это у нас.

– Ага, понял теперь, – Бахметьев встал, – я сейчас, быстро…

С этими словами он умчался из гостиной, и Дина осталась одна.

Олег появился через несколько минут. Таким Дина его уже видела – в джинсах, с голой грудью и в капельках воды. Сердце ее сжалось – она чувствовала, что что-то идет не так.

– Я тоже быстро. Две минуты, – буркнула Васнецова и исчезла в недрах квартиры.

Наспех сполоснувшись под душем и быстро одевшись, она стала у входной двери и заявила:

– Мне действительно пора.

Услышав это, Бахметьев не возразил. И уже вскоре они шли по направлению к Дининому дому.

– Вот, мы на месте, – сказала Васнецова за двадцать метров до подъезда, – пойду попробую наверстать билеты. Пока.

И помахала рукой.

Бахметьев промолчал. Он не уходил, пока Дина не скрылась за дверью подъезда.

В жизни людей все проблемы случаются из-за того, что они не умеют вовремя договориться. Или не слушают друг друга. Или не умеют в нужный момент сказать то, что хотели. Так случилось и с ними.

Васнецова и Бахметьев стали любовниками на час. С тем, чтобы расстаться навсегда. Так, во всяком случае, выглядело со стороны.

С этого момента их жизнь пошла разными дорогами.

Но каждый из них в душе сохранил то, что через много лет вдруг им неожиданно понадобится.

* * *

Свой первый опыт близости Дина Васнецова постаралась забыть. Во-первых, потому, что неизбежно возникало множество вопросов. Почему так странно отреагировал Бахметьев? Неужели не понял, что Дина провоцировала его? Что она сама боялась оказаться в глупом положении. И первая, на всякий случай, произнесла те слова. Неужели он не понял, что таким образом Васнецова развязывала ему руки? Оставляла свободным для выбора. По всему выходило, что она оказалась права. Это такое завершение дружбы-любви? Иначе он бы искал встреч.

Дина какое-то время ломала голову, а потом решила, что это ее вступление во взрослую женскую жизнь прошло очень удачно. Это случилось с человеком, которого она любила и любит. На этом Дина успокоилась. Задвинула эту историю в дальний угол и только изредка вспоминала, как смотрел на нее тогда Бахметьев. Да, тот взгляд она помнила, но только никак не могла разгадать его значение.

А жизнь шла. События, проблемы, новые люди – все это вертелось, кружилось, не давало покоя и возможности предаваться сомнениям и воспоминаниям.

Дина Васнецова успевала все – учеба, дом, родители, студенческая жизнь, подработки. Но что бы она ни делала, чем бы ни занималась, Бахметьев незримо был рядом.

– Это удивительно, – сказала как-то подруга, – это же у тебя просто какая-то семья. Почти брак. Только муж где-то далеко!

Васнецова улыбнулась – она была уверена, что эта школьная любовь посильнее брачных уз.

Дина знала о Бахметьеве все. Или почти все.

– Скажи, как ты умудряешься все это узнавать? Уже несколько лет прошло… – поинтересовалась как-то подруга Ира. После школы они старались поддерживать отношения.

– Это проще простого. Он говорил, что будет поступать в МАРХИ. Потом стало известно, что он поступил. Я поехала туда, посмотрела списки о зачислении, потом узнала группу и ее расписание. Вот тебе все, что надо знать, чтобы представить дальнейшее.

Про дальнейшее Дина умолчала – она иногда тайком приезжала на Кузнецкий Мост к зданию МАРХИ и терпеливо ждала окончания занятий. Она видела, как и с кем выходил на улицу Бахметьев. Дина внимательно разглядывала его одежду, прическу. Примечала, как Олег общается с однокурсниками, как прощается с ними, куда идет потом. Из этих мелочей она составляла картину его жизни. Иногда она приезжала и не таилась, а начинала прохаживаться мимо ворот института в надежде его встретить. Правда, так она поступала редко – только когда вдруг особенно начинала тосковать или на душе становилось муторно.

…Васнецова была на втором курсе, когда узнала, что Бахметьев женится. И, что удивительно, узнала случайно. Дина встретила на улице классную руководительницу, которая после приветственных восклицаний первым делом упомянула имя Бахметьева.

– Олег женится! На девушке из своего института. Но, знаешь, это такой удивительный выбор для нашего Бахметьева. Он же был всегда такой… Ну-у-у… Ты представляешь, она старше его. Но говорят, очень талантлива как художник.

– Да что вы?! – Дина постаралась изобразить удивление и равнодушие одновременно.

– Да, – закивала классная руководительница, – я сама удивлена. Олег был необычным мальчиком всегда. Что-то в нем было…

– Интеллигентность в нем была, – сказала Дина, – он – интеллигентный человек. И был им уже в пятом классе.

– Ах да, Диночка, он же тебе всегда очень нравился! – воскликнула учительница. – Прям была любовь такая…

– Ой, мы же такими маленькими были, – смутилась Дина и не смогла себе отказать в удовольствии «порезвиться»: – Я вам по секрету скажу. Я была влюблена в нашего физрука. Того самого, который потом уехал куда-то за границу. Да, мы с ним даже переписывались потом. Он обещал, что женится, когда вернется…

– Да что ты, Диночка! – классная руководительница даже задохнулась.

– Да-да. Просто мы незаметно все так делали. Впрочем, дело прошлое… Ой, я опаздываю! – и она поспешила отделаться от классной руководительницы.

Чтобы унять эмоции, Дина решила пойти домой длинной дорогой и для этого свернула в пустынный переулок. Ей надо было прийти в себя. «Он женится! Женится… Я думала, что Бахметьев будет перебирать лет до сорока. Искать «лучшую и настоящую», а тут нате: в институте, да на студентке старше себя. Это любовь? Или какие-то обстоятельства?» – думала Дина. И припомнила, что наверняка видела эту девушку, когда приезжала к МАРХИ «посмотреть на Бахметьева». Васнецова помнила, что она даже не обратила на нее внимания – настолько бесцветной и скучной показалась ей та девушка. И ни малейшего намека на ревность тогда не ощутила. Олег и девушка вышли тогда вместе, обогнули здание института и пошли вниз по Кузнецкому. Шли они на почтительном расстоянии друг от друга, даже обычные однокурсники позволяют себе более тесные контакты. Поэтому – ну что тут можно заподозрить?

Еще раз Дина встретила ту девушку на первом этаже МАРХИ – тогда она тайком пришла на концерт какой-то группы, надеясь, что в зале будет и Олег. Но Бахметьева не оказалось. Дина внимательно оглядела небольшой зал. Та девушка присутствовала, и с ней подруга. Дина еще раз обратила внимание, насколько неинтересна она, и на то, что у девушки очень усталый, почти изможденный вид. «А что поделаешь, сессия!» – подумала Дина, которая тоже недосыпала, но тем не менее приехала сейчас на концерт ради своей любви.

С новостью о женитьбе Олега Дина пришла к подруге Ире.

– И что? – непонимающе уставилась на Дину та, услышав новость.

– Неожиданно как-то, – сказала Васнецова. – Между прочим, он первый из нашего выпуска.

– И что? – так же равнодушно спросила Ирка.

– Слушай, а что сейчас дарят на свадьбу? – поинтересовалась Васнецова.

– В каком смысле?

– Ну, что-то нужное в хозяйстве? Кофемолку, например…

– Дина, зачем ему кофемолка?

– Ну что-то же надо подарить!

Ира наконец сосредоточилась на Дине.

– Слушай, у тебя паранойя! Понимаешь, навязчивое состояние. Или как там еще это называется! Дина, у Бахметьева давно своя жизнь! Понимаешь, он был влюблен в тебя в седьмом классе! Мы еще вообще ничего не соображали. А потом между вами ничего не было, кроме твоих надуманных глупостей. Помнишь, как ты подарок на Новый год ему принесла? Помнишь, что из этого вышло?!

Дина пожалела, что когда-то рассказала подруге ту историю. Вот теперь ею можно упрекать…

А Ира не могла успокоиться:

– Дина, понимаешь, если бы ты была безутешно влюбленной – никого больше не видела, ни о ком думать не могла, я бы понимала все эти заскоки. Но ты же встречаешься с этим своим Арсеньевым – или как его там! Зачем он тебе, если ты собралась на свадьбу Бахметьева?!

– Но я же собралась не в качестве невесты, – резонно заметила Дина, – я же поздравить!

– Он хочет тебя видеть, как ты думаешь? – жестко спросила Ира. – И потом, не морочь мне голову! Ты не подарок хочешь подарить – ты хочешь его увидеть, напомнить о себе. Питая надежду, что вдруг что-нибудь случится и он опять обратит на тебя внимание! Дина, ты достаешь его! И если сейчас он относится к тебе нормально, даже тепло, то потом он тебя возненавидит!

Дина вспыхнула – все, что говорила Ира, было правдой. Почти правдой. За некоторым исключением. Ира думала, что между Васнецовой и Бахметьевым ничего не было.

– Видишь ли, – с трудом подбирая слова, начала Дина, – между нами «было». Но просто ты этого не знаешь. Я тебе не стала говорить.

Услышав это, Ира вытаращила глаза:

– Васнецова, ты о чем?

– Мы с ним переспали.

– Когда?

– В то лето, после школы.

– И ты молчала?! Почему ты мне не сказала-то ничего?!

– А почему я должна говорить об этом?

– Да, конечно, – обиженно проговорила Ирка, переваривая услышанное, – ты только с проблемами ко мне прибегаешь. Или с глупыми вопросами. Типа подарка на свадьбу Бахметьеву. А как что-то серьезное…

– Так что же глупого в том, что я подарю бывшему любовнику кофемолку? Пусть кофе пьет. Там полезных микроэлементов много.

Васнецова рассмеялась, хотя ничего смешного в этом не было.

А страшное было. Никаким образом Дина Васнецова не могла себе представить Олега Бахметьева чьим-то мужем!

Что же касается дружбы с Ирой, то этот их разговор не прошел бесследно – Дина на Иру обиделась. Она все-таки рассчитывала на понимание подруги, на знание всех обстоятельств этой привязанности. И неприятная истина, которую решила высказать Ира, Дину покоробила. «От друзей ждешь снисходительности!» – подумала она и потихоньку свела дружбу на нет. Когда Дина обижалась, она умела быть жесткой.