Выбор – вот что определяет человеческую жизнь. От выбора зависит, будет ли она интересна и насыщенна или же скучна и томительна. «Мы то, что мы выбираем», – сказал один философ. Но бывает, судьба не дает нам сделать выбор, сложив обстоятельства таким образом, что решение остается только одно.

Вот и у хозяина Кима сложились такие обстоятельства, что ему пришлось уехать из Ушаковки. А своего верного, умного, талантливого пса оставить чужим людям, утешаясь тем, что Ким хоть и будет жить в незнакомой семье, однако у него останется его работа – охота.

Но прошлое и будущее – человеческие категории. Звери живут здесь и сейчас, повинуясь инстинкту. И когда в настоящем Кима не стало хозяина, когда пес вдруг оказался в чужом дворе, привязанный под навесом у поленницы, инстинкт подсказал тоже единственное решение – перегрызть веревку и броситься на поиски.

По запаху, как по дорожке, пес бежал всю ночь, пока путь не преградила река. Здесь запах пропал. И сколько Ким ни метался по берегу, запах не появлялся – как не было.

Но пес не уходил от реки, а упрямо ждал, что хозяин вернется. Так уже было не раз: хозяин оставлял пса, но потом всегда возвращался. Ким стал жить под перевернутой лодкой, брошенной на берегу. Воды здесь было много, жажда не мучила его. Да и тайга была рядом, а Ким был охотник, он всегда возвращался оттуда сытым.

Он бы мог прожить у реки сколько угодно долго, если бы не местные псы, которые не приняли на своей территории чужака. Стая поселковых собак, промышляющая поблизости, нападала, и Киму приходилось драться отчаянно и остервенело, чтобы сохранить себе жизнь и право находиться у воды и ждать своего человека. Но силы были слишком неравны. После одной из таких схваток, когда вожак стаи, здоровенный черный пес, чуть не перегрыз ему глотку, Ким чудом сбежал. Долго отлеживался в тайге, зализывая раны. А когда выздоровел, к реке больше не вернулся. Инстинкт подсказал, что там погибнешь: стая не оставит в покое, пока не уничтожит.

Ким зажил в тайге. Здесь всё было ему знакомо и понятно. Было только странно находиться тут без хозяина, и когда, учуяв соболя, Ким загонял его на дерево и лаем призывал человека, он никак не мог привыкнуть, что на зов никто не идет, чтобы метким выстрелом снять зверя, никто не треплет по холке, благодаря за старания.

Скоро Ким стал забывать запах хозяина, привык находиться в тайге без него. Другой запах – оставленного дома – звал его, был постоянно рядом, только пес не спешил возвращаться, ведь хозяина там по-прежнему не было.

А сегодня утром Ким вдруг почувствовал присутствие человека. Нет, не своего, другого. Пока еще очень далекий, слабый, этот новый запах отчетливо звал к себе. Было в нем много страха и отчаяния, и пес, повинуясь инстинкту, пошел на него.

С таким запахом – страха, тоски, отчаяния – он уже сталкивался. Если бы Ким был человеком, он бы вспомнил, при каких обстоятельствах. Но Ким был зверем и сейчас просто спешил на помощь, как кинулся однажды к хозяину, попавшему в беду.

В тот день крутил тайгу ураган. Они возвращались с промысла. Избушка была уже совсем рядом, и Ким убежал далеко вперед, чувствуя ее тепло и уют. Но вдруг человек, который шел за ним, пропал – сорвался с косогора и сломал лодыжку. Пес еле нашел дорогу к нему в той ветряной кутерьме, что рвала вокруг все запахи и звуки – а все-таки запах страха и боли оказался сильнее ураганного ветра. Хозяин кинул собаке лямку рюкзака, Ким ухватил ее зубами, потянул… Очень медленно, ползком, волоком им удалось добраться до избушки, где была рация. Когда ураган ушел, приехали люди и увезли их в поселок.

Вот и сейчас Ким шел на зов о помощи, который исходил от человека. А приблизившись, остановился, уловив не только запах страха, но и того враждебного двора, где ему пришлось грызть веревку, чтобы освободиться. Этот запах заставил насторожиться, не подходить. Однако убегать Ким не стал, а следовал за человеком на расстоянии, иногда приближаясь настолько, что видел его, – пока человек не упал без сил на вершине скалы, лишь на короткое время осветившись радостью. Но даже этот сильный и мощный запах радости скоро стал ослабевать. Он гас, как гаснет день, и взамен ничего в человеке не разгоралось. Тогда Ким вышел на вершину и попытался расшевелить человека, дать ему понять, что он не один и пес его не бросит. Он лизал ему лицо, толкал головой в бок – человек не реагировал.

Ким лег рядом, прижимаясь к человеку, пытаясь согреть своим телом. Он уловил дальнее присутствие людей, поднял голову, подождал немного, надеясь, что люди идут сюда. Но нет, они уходили от скалы в сторону. Тогда Ким вскочил, лизнул человека в лицо раз и другой, давая понять, чтобы держался, и побежал их догонять.

– Пап! – в испуге крикнула Санька, увидев, как на край поляны, которую они пересекали, выскочил пес и стал их громко облаивать.

Амур рванулся навстречу, залаял в ответ, только короткий поводок не пустил.

Дядя Володя скинул с плеча ружье, но целиться уже не стал. Он узнал собаку.

– Ким! – обрадовался он. – Это же Ким! Ах ты, бродяга! Иди сюда, Ким!

Но пес вел себя странно: он не подходил, а истошно лаял в отдалении, припадая на передние лапы и вертя хвостом.

– Он же зовет нас! – крикнула Санька. – Папа, он зовет! – И она пошла к собаке. За ней – Женька, отец, другие люди, что были в группе.

Видя, что его поняли и следуют за ним, Ким припустил что есть духу туда, где на вершине скалы угасал человек.