Лёшка сидел долго, пока не стало припекать, но даже встать и отойти в тень, спрятаться от палящего солнца у него не было сил. Достал термос, сделал глоток, с сожалением остановил себя: воду нужно было беречь, еще неизвестно, сколько он проплутает. Сильно задумываться о том, что вляпался по-настоящему, он себе не позволял – еще верил, что выберется обязательно: наткнется случайно на знакомую полянку, увидит косогор, по которому проходили с отцом, или сожженную лиственницу. Он представил, как встает, проходит метров сто и видит знакомый обгорелый ствол… или нет, лучше ту полянку с травой, маленькую, от полянки ближе до поселка. Тревога немного отпустила. Глотнул еще воды, решительно завинтил крышку и спрятал термос в рюкзак – лишь бы его не видеть. Вспомнил, что говорил им преподаватель по ОБЖ Виктор Иванович, по прозвищу Котелок: «Без еды человек может прожить долго, а без воды – суток двое-трое, не больше. Потом всё – окочурится». Он, конечно, не думал, что будет блуждать так долго, еще не вечер. А все-таки лучше было проявить осторожность. Про осторожность Котелок тоже говорил часто.

Лёшка заставил себя встать и отойти в тень, сел, привалившись спиной к теплому шероховатому стволу, и стал думать о Саньке, как они встретятся. Он так и видел, как сильно Санька ему обрадуется. А он будет рассказывать, что едва не заблудился, но вот ведь – вышел, сам, и всё о’кей. Но рассиживаться долго тоже было нельзя, Лёшка это понимал, надо было идти куда-то, не сидеть же тут до вечера. Мысль о том, что ему, возможно, придется переночевать в лесу, Лёшка постарался отбросить – было страшно даже думать об этом.

«Если не знаете, что делать, – опять вспомнились ему слова Котелка, – делайте шаг вперед».

Котелок вел у них ОБЖ в седьмом классе. Был он высокого роста, грузный, с круглым животом, выпирающим вперед, – будто баскетбольный мяч проглотил, седые густые волосы зачесывал за уши, носил бороду, очки с толстыми линзами. Глаза за стеклами очков казались огромными, чуть не в пол-лица, и когда ученики очень его донимали, то он смотрел на них не мигая, и казалось, будто этим совиным взглядом он их гипнотизирует. До Котелка у него было несколько прозвищ: Турист, потому что преподаватель любил рассказывать о своих многочисленных походах, Сова – за немигающий взгляд, даже Баскетболист – за круглый живот и высокий рост. Но после того как преподаватель целый урок с восторгом рассказывал о котелке, сочинив ему целую оду, намертво приклеилось новое прозвище – Котелок, да и фамилия у Виктора Ивановича была подходящая – Котельников.

На первом уроке он был вял, брюзглив, чем-то недоволен, начал таким тоном, будто читал мораль, и никому в классе не понравился.

– Запомните: испытания делают людей сильнее, – говорил преподаватель. – Или ломают. А чтобы не сломаться, надо хорошо учиться. Пока вы просто накапливаете знания. Но обязательно в вашей жизни наступит момент, когда вы останетесь один на один с чем-то, что будет проверять вас на прочность. Так вот, знания – это ваше оружие. – Здесь он поднял вверх указательный палец. – И чем крепче будут ваши знания, тем лучше вы будете защищены.

В общем, спасибо, Капитан Очевидность.

– Понял, да? – зашептал Лёшка Ромке на ухо, тоже подняв указательный палец. – Правильно написанное «жи-ши» – это нож, таблица умножения – автомат.

– Калаш! – кивнул Ромка, соглашаясь и посмеиваясь. – А установка «Град» тогда что? Интегралы?

– Точно! – хохотнул Лёшка.

На следующем уроке они с Ромкой решили препода побесить и придумали вот что: ОБЖ, подвели они базу под свою проверку, – это обеспечение жизнедеятельности, а что, как не еда, может эту жизнедеятельность обеспечить? Поэтому перед началом урока они с Ромкой и другими одноклассниками разложили на Лёшкиной парте бутерброды с колбасой и ветчиной, гамбургеры-чизбургеры, шоколадные батончики, чипсы, даже яблоки и апельсины выложили – для красочности стола, так сказать, – расставили бутылки с колой и пакеты с соком. Стали есть, поджидая преподавателя и готовясь к атаке. Но Виктор Иванович, как только вошел в кабинет и увидел пиршество, повел себя неожиданно: сначала расхохотался, да так заразительно, что и весь класс, до этого настороженно и ехидно за ним наблюдавший, покатился со смеху; потом преподаватель достал из сумки пластиковый контейнер, в котором была овсяная каша, и, извинившись за столь скудное угощение («Диета, знаете ли…» – вздохнул он), придвинул стул, пристроился у парты на уголке и стал с аппетитом уминать эту свою холодную кашу.

Тут же рассказал, что есть такой хороший таежный обычай – обязательно оставлять еду тем, кто за тобой может прийти в зимовье или избушку.

– Хоть горсть крупы, соль, спички. Хоть что-нибудь, – говорил преподаватель, весело посматривая на учеников. – И никогда не оставлять зимовье без продуктов. Вдруг человек заблудился в тайге? Каково ему будет, если спичек или еды не найдет? Вот он из последних сил доходит до зимовья, радуясь, что сейчас поест и отогреется. А там – ни шиша!

Вел он свой предмет для них, привыкших конспектировать учебники и решать тестовые задания, необычно. Открывая новую тему и читая название по книге, Котелок предлагал игру по системе Станиславского – «я в предлагаемых обстоятельствах».

– Вот ты, – говорил преподаватель и указывал, к примеру, на Ромку. – Представь себя во время наводнения. Ты сидишь на даче, а вокруг шурует вода. Что бы ты сделал?

– Забрался бы на крышу и стал орать: «Помогите, спасите, вода меня убивает!» – ёрничал Ромка, а в классе хихикали.

– А до того, как забраться на крышу? У тебя огонь в печке, например, и свет в комнате горит?

– У нас на даче нет печки, – не унимался Ромка.

– А воображение? Как насчет воображения лично у тебя, Потапов? – парировал Котелок. – Есть?

И возразить Ромке было нечего. Приходилось отвечать на вопрос.

– Вот представь, что начался ураган, – в другой раз говорил преподаватель, обращаясь к Лёшке. – А ты на улице. А до ближайшего здания, где можно укрыться, далеко. Что будешь делать?

– А что тут сделаешь? – ухмылялся Лёшка. – Ну, может, подпрыгну и с ураганом полетаю. Прикольно же – полетать. Деваться всё равно некуда.

Конечно, они потом слушали объяснения преподавателя, как поступать в тех или иных ситуациях, но всё равно его было слишком увлекательно дразнить, чтобы быть внимательными по-настоящему. Потому что Виктор Иванович очень смешно реагировал: начинал быстро ходить между партами, обижаться, как ребенок, и горячо доказывать, волнуясь и размахивая руками, что надо ко всему быть готовым и что всякое в жизни случается. Начинал приводить примеры из собственной практики. Все только этого и ждали, чтобы в конце рассказа хором закричать ему:

– Врете!

– Я вру? – удивлялся преподаватель.

– Ну не мы же!

Например, Котелок однажды рассказал, как тонул в болоте. Они с другом выходили из леса, путь был долог и труден, оба вымотались до предела. Решили сделать привал на час и передохнуть. Друг быстро уснул, а Виктор Иванович пошел осмотреть местность, поскользнулся на мокрой кочке и ухнул в болото. Он не сразу стал звать на помощь, сначала сам попытался выкарабкаться, но когда понял, что один не справится, крикнул что есть силы другу – и тут же ушел по пояс в трясину.

– Врете! – кричали ученики. – Как это можно от одного крика провалиться по пояс?!

– Еще как можно! – доказывал преподаватель. – От крика мышцы сжимаются, и ты будто делаешь толчок вниз. Сами попробуйте.

– А как выбрались? – спрашивали ученики, интересно ведь было узнать продолжение.

Котелок объяснял, что самое трудное было – больше не звать на помощь. Ведь если опять закричишь, то никаких шансов не осталось бы, он бы захлебнулся в болотной жиже.

– И друг услышал с первого раза?

– Услышал, прибежал и меня вытащил.

– Врете! – кричали ему. – Сами говорили, что он спал!

– Ну и что? – горячился преподаватель. – Сквозь сон услышал и проснулся.

– Он же устал и крепко спал! Как он мог услышать? – спорили все.

– Говорю вам, услышал, – волновался Котелок, видя, что ему не верят.

На самом деле все ему прекрасно верили, конечно. Просто так здо́рово было преподавателя потроллить!

На одном уроке у них была тема: что делать, если заблудишься в лесу. Авторы учебника советовали «сесть на пенек и подумать». Этот совет вызвал в классе неистовое веселье.

– Только сначала надо съесть пирожок, а подумать уже потом! – кричали они друг другу.

– Не-е-е… Сначала подумать, а потом пирожок.

– А если нет ни пенька, ни пирожка?

– Тогда всё – думать отменяется!

– Потому что думать надо только на пеньке, лопая пирожок.

Котелок смотрел на них своим немигающим взглядом, а потом стал доказывать, по обыкновению горячась, что ведь всё верно написано.

– Не надо понимать слова в учебнике буквально, – пытался он перекричать шум. – Это же иносказание. И говорится, что надо не паниковать, а успокоиться, сосредоточиться и подумать.

Именно тогда он выдал фразу, которую Лёшка сейчас вспомнил: «Если не знаете, что делать, делайте шаг вперед».

Над этими словами они тоже изрядно поглумились тогда.

– А вдруг перед тобой стена? – галдели они.

– А если на тебя машина прет? А ты стоишь и не знаешь, что делать?

– Тоже шаг вперед, да?

– Навстречу машине!

– И кричать ей: «Задавлю-у-у!»

– Эх вы… – вздыхал Котелок. – Ничегошеньки в жизни еще не понимаете…

– Чего это мы ничего не понимаем?! – не соглашались ученики. – Мы всё понимаем! У нас акселерация!

Тогда, в уютном классе московской школы, все эти слова про шаг вперед и про панику ничего не значили и были просто словами. Но каким смыслом наполнились они сейчас! Потому что это оказалось очень трудно – выбрать направление, следуя которому ты или выживешь, или погибнешь.

«Как жаль, – думал сейчас Лёшка, – что Котелок вел предмет недолго, всего-то до Нового года». Потом он серьезно заболел, пришлось уйти из школы, говорили – сердце. Во втором полугодии ОБЖ вела завуч. Она нудным голосом диктовала: «Основными поражающими факторами рассматриваемых чрезвычайных ситуаций являются удары движущихся масс горных пород, а также заваливание или заиливание этими массами ранее свободного пространства…» – и все они скоро пожалели, что Виктор Иванович от них ушел.

Лёшка огляделся, решая, в каком направлении двигаться. Он сидел на поросшем травой косогоре, впереди поднималась сопка, щетинясь, будто копьями, высокими соснами. Слева она шла круто вверх, справа же тянулась полого, и деревьев там было меньше. Лёшка решил по этому пологому склону забраться как можно выше, найти дерево, залезть на него и оглядеться.

«Только в тайге не стоит на это слишком рассчитывать, – вспомнил он слова Котелка. – Если кругом лес, вы мало что увидите. А надо сделать вот что…»

Но Лёшка так и не смог вспомнить, о чем говорил дальше преподаватель, потому что его тогда опять перебили, отвлекли, забросали дурацкими вопросами. Лёшка со стыдом вспомнил, что и сам не отставал от остальных, а даже был в числе первых, кто особенно Котелка донимал.

«Ладно, всё равно попробую, – решил Лёшка, поднимаясь. – Вдруг мне повезет?»

Он представил, как забирается на дерево и оттуда видит горелую лиственницу… или нет, лучше тропинку, дорогу, а еще лучше поселок, людей… И хоть это было маловероятно, он всё же решил сделать именно так – забраться на дерево и посмотреть.

Лёшка встал, потуже затянул лямки рюкзака. Не хотелось выходить из тени на солнце, но что поделаешь – надо. Как там Котелок говорил? Чтобы выжить, надо двигаться. Останешься стоять на месте – погибнешь.

И он заставил себя сделать шаг вперед.