Вечер пятницы обещал много хорошего. Обычно такое чувство возникает в первые дни июня, потому что все лето еще впереди. В это время машина всегда легко приклеивается к платной дороге, разметая в стороны фонари.

«Давай!» – пискнул транспондер.

Турникет поднялся, и я потянулась к кнопке спортивного режима, на которой сама бы давно сделала изображение маленького змея с яблоком.

Коробка-автомат быстро перебирала картинки в моей голове. Улицы, дороги и люди легко перемешались. В зеркале заднего вида неожиданно всплыл черный седан БМВ, плотно севший мне на хвост.

– Давай, – тихо сказала я, уходя во второй ряд и пропуская его.

Он улетел вперед. А я с удовольствием пошла на полосе справа от него, совсем ненамного отставая. Дорога изогнулась влево. Там, на крайней левой полосе, где должна была ехать я, а теперь летел БМВ, медленно двигался грязно-оранжевый КамАЗ.

– Давай, – шепотом сказала я и ударила по педали тормоза.

На приборной доске замелькали незнакомые мне яркие картинки. Машина мягко спланировала по своей полосе, легко приняв решение, как помочь нам обоим.

Человек, сидевший за рулем этого БМВ, был очень хорошим водителем. На мой взгляд, у него почти не было шансов. Но по какому-то правильному закону жизни он проскочил в очень узкую щель между мной и КамАЗом на мою полосу.

Память послушно выгрузила растрескавшийся потолок отделения реанимации. В этот же день и примерно в это же время в моей почти забытой прошлой жизни незнакомый реаниматолог ударил меня по щекам со словами: «Давай, давай!»

БМВ резко сбросил скорость и включил аварийку в знак благодарности, а потом вяло сполз в крайнюю правую полосу. Я чувствовала себя как главный герой из фильма «Бриллиантовая рука», вспоминая реплику Юрия Никулина: «Ребята! На его месте должен был быть я…»

Еще час ушел на раздумья, кто из нас спас жизнь другому: я понимала, что не протиснулась бы в такую щель, как он. Как бы сильно водитель БМВ, двигаясь на моем месте, ни тормозил.

…Наверное, после таких приключений люди напиваются. И они, безусловно, правы. Но я села на велосипед и послушно проколесила в большой компании смотреть на белую лошадь по имени Этна.

У Этны огромная и очень приятная бархатная морда и ужасные желтые зубы, из-за которых мне было страшно кормить ее яблоком. К тому же я сразу вспомнила своего пациента, который однажды повернулся к лошади спиной, а та укусила его за самое неожиданное и мягкое место.

Я закрыла глаза и протянула ей маленькие яблочки. Мокрый бархат смахнул их с ладони.

Ночью мне снились два моих ангела-хранителя. Один из них катался на Этне верхом, другой таскал ее яблоки из ведра. Этна фыркала и косилась на вора.

«Давай!» – улыбнулся ангел-вор, подманивая Этну к себе яблоком.