Я опаздываю на утреннюю конференцию, а Синее Пальто и Шляпа с Плюмажем неумолимо выросли в дверном проеме кабинета. Без предварительного звонка.

«Ты подсунула это сокровище Ленке Артюхиной непонятно за что! Она теперь будет ее оперировать… Это ужасно», – поднывала совесть.

«Все сделано правильно: ей показано оперативное лечение. Не бросать же на произвол судьбы бабку со значимым стенозом внутренней сонной артерии, когда она в обмороки падает!» – упирался здравый смысл.

«Ты безнадежно опоздала на конференцию: она сейчас начнет рыдать, и ты не сможешь ее свернуть. А она долго готовилась к этой встрече, видно по одежде. И на ногах – лаковые туфли. Это на час, не меньше», – глумилась интуиция.

Синее Пальто и Шляпа с Плюмажем аккуратно сели на кушетку. Пожилая женщина медленно начала:

– Мне очень нужно с вами поговорить. Я сейчас иду за направлением на квоту. Но я хотела с вами поговорить по одному очень важному вопросу: мне кажется, что я не выйду отсюда…

Кто-то другой моим правильным голосом долго рассказывал Синему Пальто и Шляпе с Плюмажем о том, что есть показания, стандарты и рекомендации на все медицинские случаи. И что именно эти операции здесь давно делаются и хорошо отработаны. Совесть, здравый смысл и интуиция хором подсказывали слова.

Все мои правильные слова растворялись в воздухе:

– Я очень боюсь…

– Я знаю. Это нормально, так все чувствуют перед операцией, не только вы.

– Ну неужели нет другого лечения? Мне кажется, я не выйду отсюда…

Она неожиданно тихо заплакала, положив шляпу на колени. Настоящее человеческое отчаяние невозможно ни с чем перепутать: оно неподдельно. Голос с правильными словами замолчал, как когда-то заглох двигатель моего старого «ниссана» в одну из очень холодных зим. В голове легко всплыли почти забытые слова: «…Иногда бывают истории, через которые приходится пройти. Насквозь пройти: их никак нельзя обойти стороной. И непонятно почему, но приходится пройти именно тебе, а не кому-то другому. В них невозможно уцелеть, в них можно только выжить. Потому что и физически, и морально придется что-то обязательно потерять. Навсегда зачем-то оставить часть себя, в прямом смысле оставить. Но если ты выжил за свой счет, то все, что осталось от тебя, обязательно будет стоить гораздо больше, чем то, кем ты был изначально…»

К концу дня у турникета я встретила Ленку, она радостно замахала мне:

– Слушай, твоя больная приходила, забрала направление на квоту. Ну пальто и шляпа сразили весь этаж!

Старая дама выписалась через полторы недели, а еще через три месяца пришла ко мне на контрольный визит. Мы часто вспоминали наш разговор перед операцией, однажды она рассказала мне о своей работе:

– …Я проработала много лет в кожно-венерологическом диспансере, и у нас пациенты никогда не умирали. Вообще-то моя специализация – уретриты, я всю жизнь ими занималась.

Когда она ушла, я долго смеялась. И почти наяву увидела ее в чистеньком кабинете с белыми стенами. Перед пожилой дамой в Синем Пальто и Шляпе с Плюмажем стоял поникший молодой мужчина, расстегивая ремень на брюках. Она строго и аккуратно описывала его ближайшее будущее: «Итак, был факт прелюбодеяния. Сейчас мы возьмем мазок из вашей уретры и уточним возбудитель инфекции, которая так испортила вам жизнь!»