Субботний обед с отцом начался с воспоминаний и не самых веселых новостей.

– Снаряды падают все ближе…

– Кто-то умер?

– Да. Твой репетитор по биологии, Соломон.

В памяти всплыла залитая солнцем гостиная большой квартиры на Садовом кольце, где проходили занятия по биологии перед поступлением в институт. Хозяйкой квартиры была пожилая дама – мама Соломона Львовича. Однажды весной, когда все перевели стрелки часов вперед, а Соломон по необъяснимой причине перевел их на час назад, занятие сорвалось. И мне на час досталась во владение книжка о Сергее Дягилеве и «Русских сезонах» в Париже вприкуску с большим зеленым яблоком.

Дягилевские антрепризы уплыли далеко назад. В кухне на Гагаринском звенели вилки. Отец продолжал рассказывать о чем-то из прежней жизни:

– …мне позвонил тогда Саша Пушкин и сказал, что он застрелился. Так что круг сужается: каждый уходит по-своему. А он тогда был первым из нас.

– Погоди… Ты о ком?!

– Я же только что рассказывал тебе историю, как умер один из друзей нашей компании.

– Повтори еще раз, пожалуйста! Извини, я задумалась…

Отец пожал плечами и послушно вернулся назад.

– Он был инженером. Звали его редким именем Саша, как и Сашу Пушкина. Ему было пятьдесят пять, и у него были жена и сын лет двадцати с медными волосами. Он его звал Рыжий. Так и говорил: «Рыжий, поди-ка принеси…» Сына он просто обожал. А однажды привел на наши посиделки вместо жены молодую женщину лет под сорок. И сказал нам потом, что хочет уйти к ней.

– Ну заурядная история. И что потом?

– Конец был необычный у этой заурядной, как ты говоришь, истории. Женщина, к которой он хотел уйти, сказала ему, что ее все устраивает. И что ничего менять не нужно…

– А почему она не хотела менять?

– Он считал, что в силу своей порядочности она не хотела разрушать его семью. А он хотел начать новую жизнь без обмана. Хотя Рыжего очень любил.

– Слушай, а как выглядела эта женщина?

– Я не помню. Видел ее только один раз. По-моему, ничего особенного.

– Так чем все закончилось?

– Он застрелился. Выстрелил себе в голову и еще успел выбежать на улицу. Где его и нашли…

Я подвинула тарелку с маслинами ближе к отцу.

– А ты сам как считаешь, что было на самом деле?

– Все так быстро произошло, что никто из нас ничего не успел понять. И никто, конечно, не ожидал такой развязки. Думаю, обе женщины тоже такого не ожидали…

– Ты правда веришь, что она не согласилась остаться с ним из-за высокой порядочности?

– Я не знаю. Но он считал именно так.

– Ерунда какая… Взрослый мужик повел себя, как подросток. И не понял очевидного ответа на вопрос, что на самом деле произошло. Я не осуждаю, просто удивляюсь такой развязке.

– Я тоже очень удивился тогда. Ну, может, он здорово выпил, не знаю. Но кончилось все вот так… А вообще, я думаю, лучше, чем надпись на кольце, которую сделал царь Соломон, никто ничего не придумал!

– «И это пройдет»?

– Конечно!

Когда отец уехал домой, в окна застучал ливень. Оба Соломона – тот, кто сделал надпись на кольце, и тот, кто случайно подарил мне когда-то Дягилева на час, – неизбежно крутились в голове. Два билета в цирк лежали рядом с сумкой в коридоре.

– Как же мы пойдем в цирк? – спросил Андрюша.

– С удовольствием пойдем. К тому же дождь скоро закончится…

Перед зрительным залом Андрюшке вручили наклейки с собаками и волшебную палочку: мы надломили ее – и она засветилась в темноте зала. Как и все другие волшебные палочки в руках у детей во время циркового представления. Ветеринарный конгресс катился вперед. Награждение перемешалось с выступлениями артистов цирка. Клоун Вова крутил тарелки на прутиках и бил их на счастье, а воздушная гимнастка раскачивалась на качелях под куполом цирка.

К блестящему поясу ее платья крепилась крепкая толстая страховка, отделанная блестящими камушками. В какой-то момент она неудачно провернулась на качелях, и страховка послушно задержала ее наверху.

«Страховка со стразами, как и у той женщины, – зачем-то подумала я. – Та, в которую без памяти влюбился несчастный Саша, не видела будущего рядом с 55-летним мужчиной. И ждала от жизни совсем другого…»

После антракта, во время которого Андрюша умял два пакетика попкорна, на арену пришел Гудини. Сквозь бьющие струи фонтанов было видно, как в кабине с водой удачно вырвался из цепей молодой человек. Вокруг них толпились красивые женщины и человеческие иллюзии. Брызги фонтана попали Андрюше на лицо, и он счастливо вытянул шею вперед, подставляя под них щеки с ямочками.

– Все обзавидуются мне, – уверенно твердил Андрюша после представления, размахивая палочкой и стоя в очереди в гардероб.

– Да, но завтра палочка перестанет светиться.

– Почему?

– Вот, почитай сам: химическая реакция длится только двадцать четыре часа. Так что поспеши показать всем, кому хочешь, до понедельника…

Мы вызвали такси, и долго не могли встретиться с водителем. Потому что толпы счастливых обладателей волшебных палочек бродили по краю бульвара и искали свои экипажи с шашечками.

– Я сейчас выйду на край дороги и подниму руку вверх, – сказал мне спокойный водительский голос по телефону.

– Я вас вижу. Все, можете опустить руку! – обрадовалась я.

Машина продиралась домой через бесконечные ремонтные заграждения. Огни вечерней Москвы раскачивались в темноте.

– Хорошее представление?

– Замечательное! Вообще-то там был ветеринарный конгресс, а я там просто гость, потому что я человеческий врач. Из года в год меня любезно приглашают, и каждый раз я не разочаровываюсь. Хотите дам вам программку?

– Да, спасибо. Пойду со своими детьми. Младшими. У меня их четверо, а младшему полтора года. Мне пятьдесят пять лет, могли бы быть внуки, а у меня дети от второго брака…

Машина сильно качнулась, усевшись в яму посреди Бульварного кольца. Андрюша дремал.

– Моя первая жена умерла. И у меня осталось двое детей от первого брака. Я долго не мог жениться, потому что очень ее любил и никак не мог забыть… Потом дети выросли, и я приехал из Баку сюда. Там я был учителем физкультуры, а здесь стал таксистом…

Вторая яма оказалась мягче первой. Строительные ограждения остались где-то позади.

– Она умерла от рака кишечника, мы семь лет пытались выбраться. Умерла, как ее отец и брат. Моя теща пережила их всех, остались только внуки. Мои сын и дочка. И все говорили мне, что я должен жениться снова. И здесь, в Москве, я снова женился. Вот все мои дети, посмотрите…

Он протянул мне свой телефон. Я листала фотографии с веселыми лицами красивых темноволосых детей. Только одна крепенькая девушка с розовыми волосами выделялась среди них.

– Старший сын женился на девушке, которая старше его на пять лет. И она не может иметь детей. А он бросил институт. Пишет музыку и поет. И девушка мне не нравится. Как и всей родне… Но я думаю только об одном…

– «Живи?»

– Да! Потому что одни мои дальние родственники запретили своему сыну жениться на девушке, а он повесился после этого. Всего двадцать лет было мальчику…

Андрюша громко храпел на бустере. Я рассказала историю несчастного Саши. И спросила, что он думает обо всем этом.

– Мне кажется, он ее правда любил. И видел свое будущее только с ней. А она его просто использовала, то есть даже не поняла этого всего. Я думаю, что дома он все объявил и подумал, что заднего хода больше нет. Но главное другое: он понял, как все обстоит на самом деле. И застрелился оттого, что увидел: она его не любит…

Мы подъехали к дому и распрощались. Залитый фонарным светом Гагаринский был пуст.

Ночью мне снилось большое поле. По зеленой траве навстречу матери бежал крепенький пятилетний мальчик в кепке. Молодая женщина шла медленно и очень боялась, что он бросится к ней с разбегу и недавние хирургические швы разойдутся. И думала, как его остановить.

Он подбежал, легко остановился сам, хитро засмеялся и разжал кулаки: в них лежали цветные блестящие стразы. Он гордо протянул их ей в подарок.

От ворот дома отдыха уезжало такси…