Куски прошлой и позапрошлой зимы крутились вчера весь день, легко влезая в снегопад. По пути на работу вспомнилась моя коллега Людмила Михайловна, которая ярким снежным днем однажды встретила меня в фойе больницы и, не здороваясь, спросила:

– Слово из трех букв, которого так боятся все мужчины?

Я помолчала. А потом осторожно спросила:

– «Нет»?

– Нет, – ответила Смирнова. – В том смысле, что не его. Они боятся точно не его!

– Тогда сдаюсь! – махнула рукой я.

– Еще! – сказала Смирнова.

– Я правда сдаюсь, – засмеялась я.

– Я поняла. Это и есть ответ на вопрос – «еще», – победно улыбнулась Людмила Михайловна.

Снегопад продолжался. Консультации больных шли одна за другой, принося в кабинет почти живые картинки из их жизненных историй. В одной из них мой монолог утонул в тишине:

– Это хорошо, что пароксизмы больше не рецидивируют. Мы явно можем расстаться с вами на три месяца, доза препарата останется та же, а при следующей встрече сделаем контрольное мониторирование. Если я понадоблюсь раньше, вы в любой момент можете мне позвонить.

Он молча и абсолютно безразлично кивнул. Я осторожно продолжила:

– Простите, что вмешиваюсь в вашу личную жизнь. Я уверена: ни одна жизненная коллизия не стоит, чтобы за нее расплачивались здоровьем. Потому что если не будет вас, не будет ничего. Вы точно в порядке?

– Нет.

– Вам нужна помощь?

– Наверное, да. Я не знаю. Я попал в аварию неделю назад. Покрутился немного…

Я задумалась и вспомнила, как крутилась сама. Старый рыжий «ниссан» чуть не налетел на худую щенную собаку, рыскавшую по набережной в поисках еды. Был сильный снегопад, почти пустая набережная, и я заметила ее слишком поздно.

И сразу ударила по тормозам.

– Нет-нет, – медленно покачал вправо-влево рыжим носом, как веером, «ниссан», мягко спланировал вперед и начал крутиться.

Раз, два, три…

В окне набережной, как на сцене, «ниссан» быстро и уверенно крутил фуэте.

Вокруг этой балетной композиции на обеих полосах столпились машины, оставляя мне достаточно места и выжидая, когда я закончу свои фигуры жизни.

Шесть, семь, восемь…

Наверное, точно так же крутился в своей машине он, бессмысленно держась за руль и понимая, что иногда в этой жизни ничем невозможно управлять.

И тихо говорил сам себе: «Может, оно и к лучшему…»

Я долго говорила. Слов было очень много, и, наверное, половина из них были лишними. И повторяли себя в разных комбинациях, пытаясь донести до него только одно-единственное слово, которое и является самым правильным в любое время и в любом возрасте, что бы с каждым из нас ни случилось.

«Живи!» – где-то далеко мои ладони настойчиво и бесполезно били в толстенное стекло.

Через полчаса он ушел на прием к психиатру за антидепрессантами, а я засела в интернет скачать нужную информацию для Андрюшкиного доклада в школе.

Ужин дома вечером поставил точку в этом дне:

– Андрюшке досталась тема «Традиции встречи Рождества и Нового года в Италии». Оказывается, там много интересного. Например, есть примета: если встретишь Новый год в красном белье, весь год будет сопутствовать удача во всем. Как ты думаешь, горнолыжное термобелье красного цвета годится?

Старая слепая фоксиха, совсем потерявшая обоняние, поскуливая, привычно клянчила со стола. Вилка с жареной картошкой в мужской руке на минуту застыла в воздухе и уверенно закончила свой путь:

– Нет! Термобелье не пойдет: нужны красные лифчик и трусы!

– Нет?

– Нет!