Десять лет назад мне достался в подарок красивый серебряный комплект. Достался совершенно случайно: подруга семьи Женя Арабаджи привезла колье и браслет из Мексики себе, а потом подарила комплект мне по случаю. Уже и не помню, по какому именно. Кажется, я тогда совсем не носила серебро. Но причудливое сплетение толстых серебряных жил было жутко притягательным, легко нагревалось от шеи и руки, и я надевала подарок очень часто. И именно после этого подарка началась целая серия моих грубых серебряных украшений.

Второго такого комплекта не было ни у кого из знакомых и незнакомых мне людей. Во всяком случае я его точно не встречала. Замочки на браслете и колье были опасно простыми: в серебряное кольцо враспор вставала маленькая палочка, рискуя при резком движении руки или шеи вывалиться и соскользнуть на пол.

Годы бежали, а дареное серебро пережило смену всех стилей моей одежды. И ни разу не расстегнулось! Рубашки, джемперы и джинсы ушли в далекое прошлое. Платья, блузки и юбки неожиданно легко заселились в большой угловой шкаф. А колье и браслет из толстого тройного серебра по-прежнему лежали на полке на самом видном месте рядом с большой коробкой украшений.

Я даже не могу сказать, что этот комплект был любимым. Скорее он был привычным. И летом я почти не снимала его.

Но месяц назад произошло то, что странным образом не случилось за много лет: браслет незаметно исчез с моей руки. Поиски дома не дали результата. Перевернутые в машине коврики привели к поимке давно утраченного зонтика, но браслета я так и не нашла. А на следующий день огорченно ушла в отпуск.

Я перерыла все в загородном доме. Браслета не было и там. На всякий случай поискала браслет в совершенно невероятных предметах: в кузове старого желтого Андрюшкиного грузовичка и в пышном банте метлы возле входной двери московской квартиры. Грузовик давно не использовался по назначению и дожидался, пока подрастет внук консьержки. Он уже был обещан ей вместе с видавшей виды веревкой.

А метла пять лет назад была украдена специально для меня у дворника в одном из старых московских дворов и подарена подругой Линой. Тоже по случаю, как и мексиканское серебро. Я хорошо помню выражение лица консьержки, когда я внесла эту метлу в ярко освещенный подъезд. Я тогда подошла к столу консьержки, прислонила метлу, расплатилась за месяц ее работы, расписалась в журнале, перебросилась с ней парой фраз, а потом невозмутимо и бережно поволокла метлу к лифту. Консьержка ни о чем меня так и не спросила.

Метла постоянно жила возле входной двери и пережила апгрейд: я повязала вокруг нее зеленую ленту с блестками. Соседи ни разу не задали мне ни одного вопроса, и только соседка-канадка, которая раз в год украшала шикарными черными летучими мышами из бумаги вход в свою квартиру, легко бросила мне, проходя мимо:

– Аня! Отличный тюнинг!

Ни внутри банта, ни рядом с метлой, ни под ней браслета тоже не оказалось.

Отпуск не сложился для отъезда и прошел в Москве в домашних покупках: мы решили купить угловой диван в кухню, где можно «сидеть-валяться-уложить гостей».

Я вернулась на работу и с удовольствием вела телефонные переговоры с диспетчером о сроках доставки дивана своей мечты.

Передо мной, по-пингвинячьи скрестив руки за спиной, стоял ученик Сережа. Он сосредоточенно всматривался в экран компьютерного монитора. На его правом запястье сверкал мой мексиканский браслет.

Продолжая говорить, я легко отстегнула браслет с Сережиной руки и перестегнула его на свое запястье.

– Вам удобно завтра? – вежливо спросила диспетчер.

– Да! Да! – радостно закричала я.

– А-а-а? – растерянно протянул Сережа, с сожалением глядя на уплывающий браслет.

– Это мое! Мое! Спасибо! – прошептала я, счастливо улыбаясь и застегивая браслет на себе.

– Я нашел его, но никто не спрашивал из больных, и я оставил его себе, – оправдывался Сережа.

– Молодец! – хвалила я его.

Я прибежала с работы, позвякивая мексиканским серебром, за полчаса до приезда дивана. Он встал в кухне как родной. Коробки и полиэтиленовая упаковка были разорваны на куски и выброшены в мусоропровод. И конечно, все равно застряли совсем рядом, пролетев вниз меньше одного этажа.

– Метла очень длинная, как раз ею и нужно протолкнуть картонки, – деловито проснулся здравый смысл.

– Так… сейчас, пропихнем, – бормотала я, энергично работая метлой.

Браслет сверкнул в воздухе, сделал легкий пируэт и красиво вытянулся на одной из веточек метлы в темноте мусоропровода.

Я засунула руку в мусоропровод насколько могла и осторожно потянула метлу наверх.

– Твоюжежмать! – шепотом простонала я.

– Аня… нужна помощь? – раздался сочувственный женский шепот за спиной.

– Нет, – сдавленно прошептала я, вытягивая добычу.

Мы обе сосредоточенно склонились над открытым мусоропроводом…

Через пару минут браслет победно уселся на правое запястье.

Канадка, давясь от смеха, уселась в лифт.

Я пила кофе на новом диване и вспоминала, как профессор Полтавская с жутким ларингитом пришла звать на обход шефа:

«– Пойдемте на обход, Абрам Львович, – шепотом сказала она.

– Хорошо, – шепотом ответил он. – А что это мы с вами так шепчемся?

– Я не знаю, почему шепчетесь вы, а у меня ларингит, – заблестела глазами Мария Георгиевна».