Между двумя цитатами, вынесенными в заголовок, пролегает значительный временной отрезок. Сакраментальное высказывание «Искусство – ложь, тщета – науки» мы находим в стихотворении «По следам…» из цикла «Крушения очарований» (середина 1960‑х годов)505, и, несмотря на то что за последующие 40 лет поэт отдал дань обоим очарованиям – и науке, и в первую очередь искусству, – следы этого скепсиса заметны также в интервью, данном Волохонским в июле 2003 года Дмитрию Волчеку в радиопрограмме «Поверх барьеров» (2003):

Дмитрий Волчек: Анри, <…> сейчас у многих людей, неравнодушных к литературе, настоящая аллергия на поэзию. Часто приходится слышать, что сочинять стихи в наше время неприлично, что поэтическое высказывание бесконечно девальвировано, само слово «поэт» уже стало синонимом слова «неудачник». В то время как 40 лет назад, да что там, 20 лет назад, профессия поэта в России была вполне статусной. Вы чувствуете, как мгновенно произошла эта метаморфоза, и как вы ее объясняете?

Анри Волохонский: Я думаю, что это совершенно правильно, что поэтом быть неприлично, и что все так оно и есть. Действительно, раньше была статусная, потому что раньше за это платили деньги. Сейчас деньги не платят. Поэтому она не статусная. Зато она приобрела личные качества. <…>

ДВ: Американский профессор Джеральд Янечек, написавший восторженную статью о ваших стихах, назвал вас «поэтом-ученым». В этом определении есть какой-то смысл?

АВ: Вы знаете, мне, откровенно говоря, никогда это определение не нравилось. Я даже в одной рецензии, которую он мне прислал, которая должна была где-то появиться, перед каким-то маленьким сборником, который выходил в Перми – «Анютины грядки» назывался, так я там ему даже поправил. Я дефис убрал. Поэт ученый. Вот так я бы хотел. А то по-русски поэт-ученый – это как-то скучно.

ДВ: Как кот ученый.

АВ: Вот-вот, как кот ученый.

Традиционная апелляция к античному образу поэта-ученого506 в случае Волохонского вызвана тем фактом, что он действительно является автором значительного количества позиционированных в научном дискурсе работ как естественно-научного, так и гуманитарного характера. К последним можно отнести в первую очередь толкования священных текстов, а также комментарии к произведениям Пушкина, Хлебникова, Заболоцкого и др. Что касается своих естественно-научных интересов, то, биохимик по образованию, Волохонский закончил аспирантуру при ленинградском Институте озерного рыбного хозяйства и после эмиграции в Израиль продолжал деятельность в качестве лимнолога, работая до начала 1980‑х годов в научном проекте по исследованию флоры и экологии Тивериадского озера. Один из комплексов исследований, относящихся к области естественных и точных наук, обстоятельно проанализировал в своей статье Джеральд Янечек, разобрав соотношение поэмы Волохонского «Аористы обветшалого» со статьей «Двенадцать ступеней натурального строя» (1974–1977), посвященной анализу натуральной музыкальной гармонии в противовес традиционно используемому в европейской музыкальной традиции темперированному строю. Этот комплекс может быть дополнен другими работами по проблемам гармонии – «Способ делить октаву», «Что такое полутоны», «Музыка сфер» и «Октава красок»507.

Если анализируемые Янечеком работы исследуют проблему гармонии, то в публикуемых ниже произведениях акцент ставится на теме симметрии, которой посвящен ряд научных работ Волохонского начала 1970‑х – конца 1990‑х годов. Обе области – гармония и симметрия – охватывают ту категорию порядка, которая появляется в русском поставангарде в поэтике обэриутов и чинарей, чье смешение дискурсов – в первую очередь литературы и философии – до сих пор является значительной методологической проблемой508. Эта категория особенно отчетливо описана в письме Даниила Хармса Клавдии Васильевне Пугачевой от 16 октября 1933 года, бросающем свет на лежащее в основе поэтики ОБЭРИУ понятие «реального»:

Когда я пишу стихи, то самым главным мне кажется не идея, не содержание и не форма, и не туманное понятие «качество», а нечто еще более туманное и непонятное рационалистическому уму, но понятное мне и, надеюсь, Вам, милая Клавдия Васильевна, это – чистота порядка. Эта чистота одна и та же в солнце, траве, человеке и стихах. Истинное искусство стоит в ряду первой реальности, оно создает мир и является его первым отражением. Оно обязательно реально509.

Поскольку с подробным изложением теории Волохонского читатель имеет возможность ознакомиться ниже по первоисточнику, мы укажем лишь на особо существенные общие моменты. Упоминаемые Волохонским тетраэдральная и икосаэдральная модели, представленные в Приложениях 2 и 3, построены на принципе платоновых тел – правильных многоугольников с равными сторонами и равными внутренними углами. Как известно, Платон в диалоге «Тимей» обобщает пифагорейские воззрения, по которым в основе традиционных четырех элементов – огня, земли, воздуха и воды – лежат тетраэдр, куб, октаэдр и икосаэдр. Последнее, пятое платоново тело, додекаэдр, отождествлялся пифагорейцами со всей Вселенной. Свойства платоновых тел занимали ученых, начиная с Евклида; Кеплер считал, что орбитальные расстояния шести известных в его время планет вписаны в правильные многогранники510. Впоследствии магические свойства платоновых тел являлись и являются объектом пристального внимания многих эзотерических школ. Абстрагируясь от «духовидческого опыта», Волохонский в своих вычислениях опирается на соответствия в строении платоновых тел и последовательности чисел в рамках так называемого треугольника Паскаля – одной из самых изящных моделей в истории математики.

Рис. 1

Этот треугольник (рис. 1), изобретенный задолго до Паскаля, но впервые им исчерпывающе описанный в книге Traité du triangle arithmétique («Трактат об арифметическом треугольнике», 1665), вызывающе прост: члены очередного ряда треугольника являются суммой двух стоящих над ним чисел. Треугольник Паскаля имеет множество интереснейших свойств, одно из которых следующее: ряды треугольника соответствуют набору элементов разномерного симплекса – фигуры, являющейся проекцией треугольника в пространстве. Так, 2‑й ряд (1, 2, 1) соответствует одномерному пространству, то есть отрезку с двумя концами511; третий ряд (1, 3, 3, 1) – треугольнику (три вершины, три ребра); четвертый (1, 4, 6, 4, 1) – тетраэдру (четыре грани, шесть ребер, четыре вершины). Пятый ряд описывает четырехмерный симплекс, шестой – пятимерный. Проекцией пятимерного симплекса в знакомое нам трехмерное измерение является икосаэдр – 20 граней, 2 по 15 ребер и 2 по 10 вершин.

На основе шестой строки треугольника Паскаля Волохонский строит формальную и пространственную модели генетического кода, изоморфные коду реальному (см. Приложение 3). Как известно, двадцать аминокислот (число 20 лежит в середине шестой строки треугольника) строятся так называемыми кодонами – триплетами нуклеотидных остатков, и кодировка в рамках существующих кодонов допускает 64 сочетания (2⁶ = 1 + 6 + 15 + 20 + 15 + 6 + 1). Формальная модель генетического кода, построенная Волохонским, позволяет определить закономерности в кодировке аминокислот и на основе этих закономерностей создать пространственную модель генетического кода, которой является икосаэдр. Вся модель в целом строится на основе компактности и задает

каждому из аминокислотных остатков <…> некотор<ую> область пространства: получающиеся углы <…> отличаются постоянством, они – при большом количестве аминокислот – должны обнаруживаться и в видимых формах, которые поэтому могут сохранять симметрию, свойственную икосаэдру. Эта поворотная симметрия с осями L5 характерна для живых существ, но вовсе неизвестна среди кристаллов512.

Если икосаэдральная модель симметрии лежит в основе органической жизни, то принцип строения атомных ядер – то есть основу неорганической материи – Волохонский трактует по тетраэдальной модели симметрии, в основе которой, как мы указали выше, лежит четвертый ряд треугольника Паскаля. В отличие от икосаэдра, тетраэдр является телом, организованным по принципу энергетического минимума, что является предпосылкой плотной упаковки атомного ядра. Тетраэдр при этом толкуется как пространственный принцип компактной и симметричной организации атомного ядра, объясняющий многие физические явления (см. Приложение 2). В зависимости от массовых чисел известных нам атомных ядер, а также ядер гипотетических, Волохонский отмечает двенадцать уровней тетраэдров, конфигурация распределения нуклонов в которых, а также количество слоев в ядрах определяются теми же законами симметрии, что и в модели генетического кода, с тем лишь отличием, что данный тип симметрии полагается в основание строения неживой материи.

Предлагаемая вниманию читателя концепция по своему типу – гипотеза о строении фундаментальных форм на основании некоего общего порядка – отсылает к сочинению В. Хлебникова «Доски судьбы», анализирующего организацию времени и истории с точки зрения общего математического закона; не случайно исследователь этого произведения привлекает для комментария ряд положений теории Волохонского513. Двумя традиционными взглядами на такие концепции, образующими полюса рецепции, являются скепсис ученых и некритический восторг адептов поэтической истины. И тот и другой подход, как, впрочем, и чересчур серьезное отношение автора к высказываемым предположениям, являются ничем иным, как позой предубеждения – или, говоря словами Волохонского из процитированного интервью, «статусностью». О принципиальном отказе от подобной статусности свидетельствует дидактическая поэма «О соразмерности основательных видов» (см. Приложение 4). Урок, который читатель может извлечь из этого в высшей степени (само)ироничного произведения, – что истинность учения зависит не от интонации его артикуляции, а от степени осознания внутреннего порядка языка и внешнего порядка мира, приведенных в баланс поэтическим словом.

Нам остается лишь проверить, с какой долей серьезности следует отнестись к утверждению о ложности и тщете наук и искусств как таковых. Нарратив стихотворения «По следам…» распадается на две неравные части. В первой строфе заявлены пафосные слова «избранных», ироничное отношение к которым подчеркивается среди прочего междометием «Ах!..» в начале второй строфы. Решение о том, где пролегает граница между словами «избранных» и позицией лирического «мы», автор предоставляет читателю, вплоть до утверждения, что «избранные» идентичны «нам». «Герметичность» как поэзии, так и теории Волохонского исчерпывается, в конечном счете, ее открытостью и декларативным отказом от расстановки акцентов (включая знаки препинания). Где ставить точку, а где открывать и закрывать кавычки, – дело точки зрения, и прямая речь в подобного рода поэтике однозначно не является кратчайшим путем к истине. Тем не менее представляется, что интересующие нас слова являются творением той же неискушенной руки́, что тянет к наукам и искусствам рýки. И вряд ли отказывающийся заглянуть за угол и обвиняющий в невежестве тех, ко отваживается оставить селения и отправиться по следам, способен измерить остроту небесных углов. «Кто этого не понимает – лишь представляется живым…» Не будем уподобляться ленивому, лощеному и игривому ученому – предоставим слово поэту.

Приложение 1. По следам… 514

Приложение 2. О симметрии атомных ядер 515

Принцип плотной упаковки для истолкования некоторых особенностей атомных ядер применялся Л. Полингом516, однако его подход представляется недостаточно радикальным. Предлагаемая ниже модель, как нам кажется, объясняет многие факты, которые до сих пор не получили адекватной интерпретации.

Таблица 1. Плотная упаковка шаров в тетраэдрах

1. Ядро представляет собой, в общем, тетраэдр, состоящий из плотно упакованных нуклонов, которые условно трактуются как сферы. Во внешнем слое (Табл. 1) протоны и нейтроны находятся примерно в равном количестве, а нейтронный избыток сосредоточен внутри тетраэдра. Протоны не должны находиться внутри тетраэдра. Факт нестабильности нейтрона в свободном состоянии накладывает важное ограничение на величину нейтронного избытка: необходимо, чтобы ни один нейтрон во избежание бета-распада не был экранирован другими нейтронами от протонов внешнего слоя. Поэтому рост массового числа ограничен.

2. Массовые числа известных и гипотетических ядер лежат в пределах двенадцати тетраэдров (Табл. 1). При этом ядра естественным образом разделяются на три большие группы легких, средних и тяжелых ядер.

а) Первый–четвертый тетраэдры соответствуют массовым числам А = 1 ~ 20. Это область легких ядер с примерно одинаковым количеством протонов и нейтронов: нейтронный избыток не превышает 2. Ядра с А = 21 ~ 34 соответствуют переходной области.

б) Пятый–восьмой тетраэдры соответствуют средним ядрам, для которых А = 35 ~ 120 и нейтронный избыток закономерно возрастает от 1 до 20.

в) Девятый–двенадцатый тетраэдры соответствуют тяжелым ядрам, в том числе и гипотетическим. В тетраэдрах этой группы появляется третий слой (сердцевина). Если бы заполнение нуклонами происходило здесь так же, как и во второй группе, нейтроны третьего слоя оказались бы экранированными от протонов внешнего слоя нейтронами второго слоя, что привело бы к бета-распаду. Поэтому в стабильных тяжелых ядрах внешний слой не заполнен, а во втором слое определенное количество нейтронов должно быть заменено на протоны; последние как бы втянуты из внешнего слоя, в котором образуются соответствующие «окна». Вследствие такого построения рост нейтронного избытка в области тяжелых ядер замедляется по сравнению с областью средних ядер.

При переходе к одиннадцатому тетраэдру количество нейтронов в сердцевине оказывается слишком большим, и соответственно слишком большое число нейтронов второго слоя должно быть заменено на протоны. В результате структура теряет стабильность.

Существование тетраэдров, имеющих четвертый внутренний слой, совершенно невероятно.

3. Предлагаемая модель объясняет следующие фундаментальные факты:

а) ограниченность роста массового числа атомных ядер;

б) общий характер роста нейтронного избытка;

в) наличие у ядра квадрупольного электрического момента и отсутствие дипольного (как известно, квадрупольный момент является мерой отклонения распределения электрического заряда ядра от сферического);

г) трапецеидальное распределение плотности ядра по Камерону517. Плотность вещества в ядре, при сферической интерпретации, распределена неравномерно. Выделяются внутренняя область, где она постоянна, и резко отграниченная внешняя область, где плотность падает к периферии по линейному закону; ядро как бы не имеет резкой границы. Именно такое распределение и должно получиться при рассеянии частиц на множестве ядер тетраэдральной формы; вписанная в тетраэдр сфера в этом случае соответствует внутренней области с постоянной плотностью. Данной модели не противоречит и тот факт, что эффективная плотность ядра, определенная для сферических моделей, составляет около одной пятой плотности нуклона;

д) факты «пролетания сквозь ядро» частиц в экспериментах по рассеянию находят элементарное объяснение.

4. Общеизвестный ряд «магических» чисел (2, 8, 20, 28, 50, 82, 126) для протонов и нейтронов, характеризующий наиболее устойчивые и распространенные в природе ядра, обнаруживает отчетливую связь с тетраэдральной структурой. Почти все «магические» ядра могут быть изображены или как тетраэдры, или как формы, тесно связанные с плотной тетраэдральной упаковкой; «магический» характер объясняется исключительной симметричностью соответствующих структур.

Ядро ₂Не⁴ – «дважды магическое» – представляет собой правильный тетраэдр. Четвертый тетраэдр соответствует ядру ₁₀Ne²⁰; симметричное удаление четырех нуклонов (с каждой из вершин тетраэдра по одному) дает «дважды магическое» ядро ₈О¹⁶.

Пятому тетраэдру соответствует ядро ₁₇CI³⁵; симметричное добавление к граням четырех нуклонов (по одному к каждой) дает «магическое» ядро ₁₉K³⁹; симметричное удаление четырех нуклонов из вершин пятого тетраэдра дает ₁₅Р³¹, а если удалить по четыре нуклона из каждой вершины, то получается структура третьего октаэдра (Табл. 2) – ядро ₉F¹⁹.

Шестому тетраэдру соответствует ядро ₂₆Fe⁵⁶. Симметричное присоединение к граням по одному нуклону дает «магический» ₂₈Ni⁶⁰. Удаление шестнадцати нуклонов с вершин шестого тетраэдра (по четыре с каждой) дает «дважды магическое» ядро ₂₀Ca⁴⁰, а удаление еще двенадцати нуклонов (по два с каждого из шести ребер тетраэдра) – весьма распространенное ядро ₁₄Si²⁸. Присоединение к последнему четырех нуклонов дает ₁₆S³². Отметим, что во всех описанных случаях симметрия тетраэдра не утрачивается.

Таблица 2. Плотная упаковка шаров в октаэдрах

Седьмому тетраэдру соответствует ядро ₃₆Kr⁸⁴. Добавление четырех нуклонов дает «магическое» ядро ₃₈Sr⁸⁸. Восьмому тетраэдру соответствует «магическое» ядро ₅₀Sn¹²⁰.

Интересна интерпретация «магического» характера ядра ₅₆Ва¹³⁸. Это ядро, по-видимому, представляет собой структуру, производную от шестого октаэдра (Табл. 2). Поскольку в последнем имеется сердцевина, внешний слой заполненным быть не может, и восемь нуклонов (по одному из каждой грани октаэдра) удалены; соответственно четыре-восемь нейтронов из второго слоя замещены протонами, так что в целом перед нами весьма симметричная структура. Аналогично объяснение «магического» характера ядра ₈₂Pb²⁰⁸: это десятый тетраэдр, имеющий в сердцевине четыре нейтрона; из внешнего слоя поэтому удалены двенадцать нуклонов (по три из каждой грани) и, видимо, два-четыре нейтрона второго слоя замещены на протоны.

5. Тетраэдральная модель позволяет подойти к объяснению фактов асимметричного распада тяжелых ядер. Испусканию альфа-частицы здесь соответствует отрыв одной из четырехнуклонных вершин тетраэдра. Это наводит на мысль, что и в ряде других случаев асимметричный распад происходит преимущественно по плоскостям, параллельным одной из граней тетраэдра. Так можно объяснить, например, появление тетраэдрального ядра ₃₆Kr⁸⁴ среди осколков деления некоторых тяжелых ядер. Естественно, что сферические модели вряд ли могут объяснить подобные явления асимметричного распада.

Отметим, что ядро с тетраэдральной структурой ни в коем случае не должно трактоваться как твердое тело. Понятие о твердом теле (так же, как о жидкости и газе) имеет смысл только по отношению к системам с весьма большим количеством элементов, к каковым атомные ядра отнюдь не относятся. Не следует также представлять себе, будто можно указать на конкретный нуклон внешнего слоя тетраэдра как на протон или нейтрон: модель не связана с представлениями о жесткой локализации электрического заряда.

Представляется далеко не случайным, что именно тетраэдр удается положить в основу модели атомного ядра. Тетраэдр – первое из пяти платоновых тел. Подобно отрезку прямой в одномерном пространстве и правильному треугольнику – в двухмерном, тетраэдр является симплексом: он представляет собой простейшую симметричную форму в трехмерном пространстве.

Приложение 3. Предполагаемое пространственное расположение аминокислот на гранях икосаэдра 518

Правильный двадцатигранник (икосаэдр) является фундаментальной формой организации живой материи. Такая форма, в отличие от тетраэдра, октаэдра и куба, не допускает плотной упаковки, а потому может существовать лишь за счет рассеиваемой энергии. Все это было показано в наших прежних работах519. Доктор Т. Р. Сойдла предложил нам рассмотреть структуру генетического кода, в котором кислоты отвечают двадцати аминокислотам. Удалось показать, что число 64 может быть представлено как седьмой ряд треугольника Паскаля, что соответствует биномиальному распределению, в котором имеется число 20, равное числу аминокислот, участвующих в кодировании (1).

(1) 2⁶ = 1 + 6 + 15 + 20 + 15 + 6 + 1

Как выяснилось при рассмотрении операций, обратных образованию чисел этого ряда, двадцать аминокислот должны разделяться на две группы, содержащие восемь и двенадцать аминокислот (2).

(2) 20 = 10 + 10 = (4 + 6) + (6 + 4) = 8 + 12

В первой группе аминокислоты кодируются четырьмя или, как следует из сравнения с таблицей реального кода (рис. 1), шестью триплетами информационной рибонуклеиновой кислоты. Этих кодонов 32 и еще 6, всего 38. Во второй группе аминокислоты кодируются менее чем четырьмя триплетами, по большей части двумя. Таких кодонов 24. Кроме того, имеется еще одна группа из двух некодирующих триплетов (3).

(3) 1 + 6 + 15 + 20 + 15 + 6 + 1 =

= 2 + (2 + 2 × 2 + 2 × 4 × 4) + 4 × 6 = 2 + 38 + 24

Формальный код изоморфен, т. е. аналогичен реальному генетическому коду. Определить расположение аминокислот на гранях икосаэдра представляет собой отдельную задачу.

Ввиду того что пятимерный симплекс в трехмерном пространстве изображается икосаэдром, каждому кодону задается термин пространственной определенности – направление от центра икосаэдра к вершине, середине ребра или центру грани. Аминокислоты первой группы кодируются вершиной, двумя ребрами и гранью икосаэдра. Кроме того, лейцин кодируется также двумя вершинами, а серин и аргинин – вершиной и ребром. Аминокислоты второй группы кодируются в большинстве случаев гранью и ребром, но иногда только гранью или гранью и двумя ребрами. Каждой аминокислоте приписывается соответствие одной из граней икосаэдра. Это также было показано в наших прежних работах.

Рис. 1. Реальный генетический код (Цифрами в кружках указаны группы, к которым принадлежат аминокислоты.)

Рис. 2. Компактное расположение кодонов на грани икосаэдра

а) два кодона; b) три кодона; с) четыре кодона; d) и е) шесть кодонов

• – кодирует аминокислоту первой группы

° – кодирует аминокислоту второй группы

Здесь мы намерены предложить иное, нежели предполагалось ранее, распределение аминокислот по граням икосаэдра. Мы думаем, что это распределение, в отличие от предположений, описанных нами в прежних работах, соответствует действительности. Для того чтобы получить его, сделаны следующие допущения:

1. Триплеты РНК, кодирующие одну и ту же аминокислоту, расположены наиболее компактным образом (рис. 2).

2. Аминокислоты, радикалы которых отличаются химическим сходством, образуют на поверхности икосаэдра компактную область.

Рис. 3. Триплеты РНК для аминокислот первой группы, расположенных в вершинах вписанного в икосаэдр куба, и для находящихся между ними аминокислот второй группы

а) вид икосаэдра спереди; b) вид сзади; с) вид сверху; d) вид снизу; е) вид слева; f) вид справа

Кодоны обозначены в большинстве случаев двумя первыми буквами. Арабскими цифрами пронумерованы вершины икосаэдра. Часть икосаэдра, которую мы здесь называем «передней», занята аминокислотами с гидрофобными радикалами.

• – кодирует аминокислоту первой группы;

° – кодирует аминокислоту второй группы

Восемь аминокислот первой группы можно расположить на гранях икосаэдра, центры которых являются вершинами вписанного в икосаэдр куба. При этом, как было указано д-ром А. Бен-Шемом520, пролин и глицин могут располагаться на противолежащих гранях. Остальные три пары аминокислот первой группы распределяются так: лейцин против аргинина, аланин против серина, валин против треонина.

Тогда двенадцать аминокислот второй группы займут другие грани икосаэдра, те, которые располагаются парами, примерно соответствуя шести граням вписанного куба. Это изолейцин и фенилаланин (углеводородные радикалы), аспарагиновая и глутаминовая кислоты, тирозин и глутамин, метионин и цистеин (серосодержащие радикалы), гистидин и триптофан (циклические радикалы, содержащие азот), лизин и аспаргин.

Восемь аминокислот первой группы располагаются на поверхности икосаэдра следующим образом. Сначала – четыре аминокислоты с алифатическими радикалами (лейцин, пролин, аланин, валин; рис. 3а), затем две со спиртовыми группами (серин и треонин) и, наконец, глицин (радикала не имеет) и аргинин (азотсодержащий радикал; рис. 3b). Четыре аминокислоты с алифатическими радикалами – то есть лейцин, пролин, аланин и валин – можно поместить в образующих квадрат четырех вершинах вписанного куба так, чтобы между ними было место для пяти кодонов, то есть для двух аминокислот, кодируемых двумя и тремя триплетами. Этому условию соответствует пара гидрофобных радикалов, принадлежащих изолейцину и фенилаланину. Изолейцин расположится, примыкая ребрами к лейцину и валину, фенилаланин – к пролину и аланину (рис. 3а). В вершинах следующей грани вписанного в икосаэдр куба можно поместить лейцин, пролин, треонин и серин (рис. 3с). Здесь, примыкая к лейцину и пролину, находится седьмой гидрофобный радикал – метионин. Таким образом, все семь гидрофобных радикалов компактно располагаются на поверхности икосаэдра (рис. 4). К метионину, кодируемому одним триплетом, примыкает цистеин, который находится между серином и треонином и кодируется двумя или тремя триплетами РНК (рис. 3с).

Рис. 4. Компактное расположение групп аминокислот на поверхности икосаэдра

Необходимо указать на важность полученного здесь неравного распределения четырех кодонов между метионином и цистеином. Метионин кодируется триплетом АУГ, который относится к четверке кодонов, начинающихся с АУ. Три из них кодируют изолейцин, расположенный, как здесь показано, вместе с фенилаланином между алифатическими радикалами (рис. 3а). Цистеин кодируется двумя (или, реже, тремя) триплетами, начинающимися с УГ. Это значит, что для одного кодона УГГ, остающегося для триптофана, место может найтись лишь между следующими аминокислотами первой группы: аргинин, аланин, пролин и треонин (рис. 3f). Всего здесь для двух аминокислот возможны лишь три кодона. Рядом с триптофаном, непосредственно примыкая к аргинину, располагается гистидин. Положение с триплетами, кодирующими цистеин и метионин, а также изолейцин и триптофан, то есть неравное распределение кодонов между этими аминокислотами и возможность отразить его в данной модели, является еще одним подтверждением того, что икосаэдральная модель генетического кода представляет собой не интеллектуальную конструкцию, а реальность, так как она отражает положение вещей в реальном генетическом коде.

Расположить оставшиеся пары аминокислот не представляет затруднений. Между валином, аланином, аргинином и глицином помещаются аспарагин и лизин (рис. 3d). Между треонином, аргинином, глицином и серином – глутамин и тирозин, причем глутамин примыкает к аргинину и треонину, а тирозин – к серину и глицину (рис. 3b). Азотсодержащие радикалы – аргинин, лизин, гистидин, триптофан и два амида – занимают компактную область (рис. 4). Наконец, два кислотных радикала – аспарагиновая и глутаминовая кислоты – располагаются между валином, глицином, серином и лейцином (рис. 3е). Компактная область здесь занята радикалами, содержащими гидроксильные группы (серин, треонин), группу –SH (цистеин), а также карбоксилами (аспарагиновая и глутаминовая кислоты). Глицин не принадлежит ни к одной из компактных групп аминокислот.

На рис. 4 изображено полученное расположение аминокислот на поверхности икосаэдра. При его экспериментальной проверке следует учитывать, что общее расположение аминокислот может быть заменено его отражением в зеркале. Иное расположение будет свидетельствовать о неточном формулировании или следовании принципам компактности, но не дискредитирует разработанной ранее икосаэдральной модели. Предлагаемый вариант расположения аминокислотных радикалов является наиболее компактным в смысле близости их свойств. При таком расположении аминокислот образуется десять осей, проходящих через центр икосаэдра:

Далее следуют:

Затем:

И наконец:

Подтверждение и дальнейшее изучение этих соответствий является задачей конкретных специалистов.

Эти аминокислоты можно расположить, учитывая характер общего количества как числа «треугольников»:

При этом в вершине треугольника окажется ось «пролин – глицин». Расположение всех осей показано ниже:

Мы благодарим доктора Т. Сойдла, в свое время поставившего перед нами задачу521, которая сейчас представляется решенной.

Приложение 4. О соразмерности основательных видов 522

Дидактическая поэма