Я сидела на балконе в квартире Кэрри, смотрела, как бескрайнее калифорнийское небо утопает в закатных лучах. Горло першило от табачного дыма. Сердце ныло, тоскуя. Голова пухла от мыслей, отныне потерявших смысл. Поезд отбыл, мне не запрыгнуть в последний вагон. Да и незачем.
В аэропорт я не поехала. Точнее, поехала, но увидев взлетающий самолёт, запаниковала и потребовала остановить машину. Полчаса мы с водителем торчали на трассе. Мужчина, нервничая, ходил вдоль авто по обочине. Я сидела на заднем сидении, уставившись в потолок, пытаясь понять, изменил ли рассказ Алана что-либо в моём отношении к нему. Изменил. Бесспорно! Многие поступки мужа вдруг обрели смысл. Харди вовсе не был бессердечной глыбой. Его, как и многих, одолевали сомнения. Король терпел неудачи. Побеждал. Проигрывал. Чувствовал себя одиноким. Разбитым. Преданным. Просто никому этого не показывал. Я не имела права судить его. Никто не имеет права осуждать человека, не испытав на собственной шкуре то, что он пережил.
– Миссис Харди, мы начиним опаздывать, – оповестил водитель, занимая своё место.
– Да, знаю…
– Что мне делать?
– Дайте ещё минуту, пожалуйста.
Теперь уже я вышла из машины. Закурила. Попыталась собрать воедино всё, что знала об Алане, о нашем прошлом и возможном будущем.
Глупо! Разве можно разобраться в накрепко запутанных обстоятельствах за какие-то сутки? А в самой себе? Разумеется, нет! Правильный путь отыскать не так-то уж просто. У некоторых людей на это уходит вся жизнь. А я пыталась определиться, посреди шумной автострады за полчаса до вылета туда, куда и ехать то не хотела.
Что я испытывала к мужу?.. Благодарность. Да, я была благодарна Алану за многое, в памяти осталось немало прекрасных моментов, но последние годы, проведённые рядом с этим мужчиной, напоминали затяжную кому. Я была ни живой, ни мёртвой, просто существовала, задавленная чужим авторитетом, утратившая собственный голос, задыхающаяся, но не осознающая сего. И в этом не было вины Харди, я сама, по доброй воле, позволила сотворить с собой подобное, потому что любила. Теперь же от моих некогда сумасшедших чувств ничего не осталось. Так почему же я стояла здесь и пыталась множить на ноль, надеясь получить что-то кроме дырки от бублика? Жалела мужа? Чувствовала себя ответственной за его боль? Сожалела, что ему пришлось пережить предательство со стороны самого близкого человека? Возможно… но для брака этого недостаточно. Мы могли простить друг друга. Алан меня за измену. Я его за эгоизм и неспособность принять мои мечты. Но стали бы мы счастливыми? Нет. Конечно же, нет…
Сев обратно в машину, я назвала адрес Кэрри. Водитель, растерявшись, переспросил. Я подтвердила. Выбор был сделан.
Узнав о произошедшем, Бишоп отменила все свои дела и примчалась домой. Она ждала меня на крыльце с огромным пакетом в руках: алкоголь, шоколад, солёные чипсы и прочие удовольствия сопровождающие депрессию. Но я больше не чувствовала себя подавленной. Сомнения ушли, осталась лишь лёгкая меланхолия. Впервые в жизни мой разум был чист, а лёгкие дышали свободно. Единственной ложкой дёгтя был наш разрыв с Марлоу. Я любила его. Скучала по нему. И так хотела начать новую жизнь вместе… Однако упустила свой шанс.
– Виски. Всё как ты любишь – чистый с долькой лимона.
Подруга протянула мне стакан, но я отказалась от спиртного.
– Не хочу, спасибо.
– Ты должна ему позвонить! – твёрдо заключила Бишоп, приземляясь рядом со мной на пушистый ковёр.
– Джеймс не станет со мной разговаривать. Он меня ненавидит.
– Значит, сделаем так, чтобы стал! Мы можем поехать к нему домой прямо сейчас, привязать к стулу и заставить выслушать! – подруга пылала решимостью и парочкой бокалов виски с колой.
– Я уже узнала, ребята съехали со съемных квартир ещё вчера.
– Тогда нужно выяснить в какой гостинице они остановились! Если потребуется, я обзвоню все! Погоди, у меня где-то был телефонный справочник.
Кэрри неуклюже завалилась набок и поползла на четвереньках в комнату. Я глянула на неё с теплотой, мысленно поблагодарив небеса за такую подругу. Вернувшись на балкон, она с грохотом швырнула мне под ноги толстенную книгу с жёлтыми страницами.
– Вот! Поделим пополам, так будет быстрее!
– Кэрри, я пыталась ему написать на мыло, во всех существующих мессенджерах, он всюду меня заблокировал, а звонок сразу уходит на голосовую почту.
– Что, без гудка? – трагично сведя брови к переносице, возмутилась подруга.
– Без гудка.
– Но ты ведь сделала это ради него, ради группы! Он поймёт, если узнает правду! Нужно придумать, как ему рассказать. Может быть через Алека? Я видела его сегодня в студии, он приезжал за вещами.
– Ты видела Алека? – трепыхнувшись, переспросила я. – Он что-нибудь говорил про Джеймса?
– Нет, – печально выдохнула Кэрри, – только что у них самолёт в воскресенье.
Замолчали. Чувство безнадёжности вернулось, однако оно больше не казалось таким колючим, а главное определяющим мою дальнейшую жизнь.
Спустя некоторое время, Кэр достала из пакета ведёрко мороженого, вскрыла упаковку и, воткнув в лакомство ложку, передала мне.
– Но что же нам делать? – глядя на уже потемневшее небо, спросила она.
– Жить, Кэрри! Просто жить и больше никогда не предавать свои мечты… – ответила я, улыбнувшись луне, зависшей блюдцем в небе.
Суббота у Кэр была забита под завязку. С утра интервью для небольшого издания, вечером акустический концерт в The Improv. Она предлагала поехать вместе, но мы обе понимали, что чрезмерное внимание журналистов к моей персоне знатно изгадит день. В общем, я осталась дома и, после того как забронировала билет до Хьюстона, запала в «зомби-ящик», старательно избегая новостных каналов.
Харди не звонил. Оно и к лучшему. Мне вообще никто не звонил, что было весьма непривычно, но нисколько не огорчало.
Время близилось к вечеру, когда я наткнулась на фильм «Отличница лёгкого поведения» с Эммой Стоун в главной роли. Старая картина, но милая и смешная. По сюжету героиня сдуру запустила слух о своей подпорченной невинности в школе с пуританскими нравами. Поначалу это сыграло ей на руку, сделав знаменитостью. Однако вскоре ситуация вышла из-под контроля, нехило осложнив девушке жизнь, и она решилась на прямой эфир, в котором раскрыла правду. Смекаете?..
Да, так ко мне и пришла идея интервью! Многочасовой трёп ради одного единственного человека, до которого не получалось достучаться обычным способом. А так как информацию на Марлоу раскопал Бари Флеминг, я решила обратиться за помощью именно к нему. Долго уговаривать журналиста не пришлось.