Понедельник. До поездки во Флоренцию пять дней. До съёмки в ток-шоу три. До момента, когда перестанет болеть разбитое сердце – вечность.

 Вторые сутки я не вылезала из постели, активно имитируя пищевое отравление. Телефон отключила. В интернет не выходила. Полная и добровольная самоизоляция.

 Сегодня у The Crash была важная фотосессия, на которую я, разумеется, приезжать не собиралась. Фото для дебютного альбома – что может быть волнительнее? Однако мне как-то в одночасье стало наплевать. Наплевать на всё…

 Алан на протяжении обоих дней проявлял чрезмерную заботу, приносил бульон в постель (я же отравилась), дарил цветы, сочувственно хмурил брови. Меня тошнило и от его внезапно вспыхнувшего внимания и от него самого, но сил говорить с мужем о Марлоу не было. Джеймс вытянул из меня последние жизненные соки и всё, что я могла из себя выжить – лживая полуулыбка да невнятные слова благодарности, в надежде, что получив похвалу, Харди снова свалит в свой кабинет, а лучше на другой конец света.

 К вечеру разболелась спина. Я решила спуститься вниз, чтобы размять кости и выпить что-то кроме лекарственного отвара с минеральной водой. Алан ужинал на кухне. Увидев меня, он соскочил с барного стула и, раскинув руки, шагнул навстречу. Ловко увернувшись от ненавистных объятий, я метнулась к холодильнику.

– Детка, как ты себя чувствуешь? – стушевавшись, поинтересовался муж.

– Так себе, – доставая графин с апельсиновым соком, безжизненно ответила я. – Почему не в столовой?

– Без тебя там неуютно, – улыбнулся он, возвращаясь к трапезе. – Хочешь чего-нибудь? Есть салат, стейк из мраморной говядины и спаржа.

– Нет, спасибо, меня всё ещё мутит…

 Ага! Мутит от тебя, от Марлоу, от самой себя и всей моей чёртовой жизни. Хренова клоунада!

– Я позвонил доктору Саливану, он завтра приедет, осмотрит тебя.

– Я же сказала, что это простое отравление, ещё пара дней и встану на ноги! Не нужны мне никакие доктора! – раздражённо фыркнула я, хлопнув дверцей.

 Харди помрачнел, но вскоре снова нацепил на холёное лицо дежурную улыбку.

– Кстати, съёмка прошла хорошо. Послезавтра пришлют фотографии. Нужно выбрать основное для обложки и два дополнительных на разворот.

– Пусть этим займётся Кристина или лучше предоставь выбор ребятам.

 От моего полнейшего безразличия, Харди недовольно хмыкнул, вновь сползая со стула.

– Лора, что с тобой происходит? И не нужно вешать лапшу, что это из-за недомогания.

– Хочешь сказать, я вру? – процедила я, впившись злобным взглядом в мужа, мысленно выцарапывая ему глаза.

– Я этого не говорил.

– Не говорил, конечно… Ты вообще не считаешь нужным говорить мне о жизненно важных вещах!

– И что это значит? – озадаченно нахмурившись, Харди шагнул ближе.

 Я отшатнулась.

– Кто такая Джоан Креш? – выплюнув имя его бывшей, я презрительно усмехнулась, наблюдая за тем, как гладко выбритое лицо перекашивает осознание истинных причин моего неожиданного «отравления».

– Кто тебе сказал?.. – еле слышно произнёс Алан, но ответить я не успела, потому что в нашу дверь кто-то нещадно забарабанил.

 Мы оба, как по команде, обернулись в сторону выхода из кухни. За мощными ударами последовала трель звонка, затем снова стук и, наконец, крик.

– Лу, нам нужно поговорить! – это был Марлоу…

 Алан посмотрел на меня, ожидая объяснений. Я лишь невнятно пожала плечами, не в силах изречь ничего членораздельного. Тело парализовало, мозг отключился, даже сердце замерло! Лишь спустя пару секунд я поняла, что Харди на кухне уже нет, он направился к парадной.

– Твою мать! – бросилась «в погоню» я.

 Не представляю, что затеял Марлоу, но на весь дом вдруг резко завоняло гарью. И, смею предположить, то горел мой собственный зад!

 Когда я прибежала в холл, Алан уже открыл дверь. Не знаю, успел ли Джеймс ему что-то сказать, но выглядел мой муж озадачено.

 Стоило нам с британцем столкнуться взглядом, он тут же небрежно отпихнул Харди в сторону и бесцеремонно ввалился в гостиную, направляясь прямым ходом ко мне. Хотя, «прямым» громко сказано! Марлоу был в стельку. Лохматый, глаза бешеные, в руке полупустая бутылка виски.

– Лу, прости меня! – с порога забормотал музыкант, жуя слова. – Я хотел тебе рассказать. Каждый раз, когда ты уходила, я часами думал о том, как признаться, но не находил слов… Я облажался! Я охуительно облажался, Лу! Но ты должна знать, что…

– Какого хрена тут происходит?! – перебил его Алан, обескуражено глядя на нас.

 Мой внутренний процессор, наконец, перезагрузился. Я мельком глянула на мужа, отрицательно качнув головой, чтобы тот не вмешивался и, подойдя к «Крешеру», очень вкрадчиво сказала:

– Джеймс, всё хорошо! Я тебе верю, но сейчас не время. Ты пьян. Езжай, пожалуйста, домой…

 Марлоу поднял на меня стеклянный взгляд. Его глаза казались искусственными, как у плюшевой игрушки, они смотрели на меня, но не видели.

– Пойдём со мной, пожалуйста. Нахер всё это, контракт, альбом, слава… Без тебя они мне не нужны!

– Прошу, молчи, – умоляюще прошептала я, сжимая пальцами его предплечья.

 К горлу подкатили слёзы. То ли от слов британца, пропитанных искренней горечью, то ли из-за моих собственных растрёпанных чувств, а может от осознания фатальности происходящего.

– Лора, о чём он говорит?

 Харди приблизился к нам на опасно близкое расстояние, шептать больше не вариант! Его голос стал твёрже, требовательнее, а взгляд вспыхнул откровенным раздражением.

– Алан, закрой рот! – внезапно рявкнул Марлоу, оборачиваясь, глядя в упор на отца. – Я не с тобой разговариваю!

– Да ты совсем охренел?!

 Уверенно шагнув на Джеймса, Харди попытался схватить его за грудки, но я вовремя развернула парня на девяносто градусов и встала между ними.

– Лора, что этот придурок несёт? – прикрикнул на меня муж.

– Он просто пьян, иди наверх, я разрулю…

– Да, иди наверх Алан, свали нахер! Перекладывать ответственность на женские плечи у тебя получается лучше всего, – насмешливо выплюнул из-за моего плеча Джеймс.

 Я заметила, как Харди сжал челюсть. Казалось, ещё немного и она треснет под давлением.

– Не знаю, какая муха тебя укусила, малец, но, если ты хочешь остаться в Америке и не потерять свой контракт, то лучше заткнись и вали домой…

– Да засунь этот контракт себе в жопу! – усмехнулся Джеймс, затем схватил меня за руку и потащил к выходу. – Лора, идём.

 Я, совершенно растерявшись, поплелась за Марлоу, попутно сбивчиво упрашивая его остановиться. Обещая, что мы обязательно поговорим, но завтра, что я приеду на съёмки шоу, что всё будет хорошо, но он меня не слушал!

– Это уже ни в какие ворота! – сорвался Харди, нагнал нас, перегородил Джеймсу путь.

 Алан напоминал льва, царя каменных джунглей, в то время как Марлоу выглядел точно потрёпанная гиена. Меня съёжило от страха.

– Отпусти мою жену и убирайся отсюда!

 Марлоу неуклюже качнулся, однако удержавшись за плечо соперника, устоял на ногах. Затем поднял на него засланный алкоголем взгляд и, растянув губы в издевательской улыбке, утробно засмеялся.

– Твоя? Что б ты знал, она уже давно не твоя…

 Алана видимо затрясло, его челюсть вновь неестественно передёрнуло.

– Ты хочешь сказать мне что-то конкретное, Марлоу? – почти не шевеля губами, прохрипел он.

– А ты настолько слеп, что мне приходится объяснять на пальцах? Мы с Лу вместе, олень! Понимаешь, что это значит или показать наглядно?

– Что? – тряхнув головой, Алан глянул на меня и от его пронзающего насквозь взгляда мои внутренние органы заледенели, разбились и осыпались снежной крошкой в ноги.

– Джеймс, пожалуйста, – еле слышно простонала я.

 Пиздец! Это полный пиздец! Иначе не скажешь…

– Не догнал? – не унимался Марлоу. – Я люблю Лору, а она любит меня! – и в этот момент Харди со всего размаха врезал сыну по челюсти.

 Я взвизгнула, инстинктивно отпрыгнув в сторону. Джеймс, не устояв, повалился на пол. Алан, глядя на него взглядом сорвавшегося с цепи пса, ринулся вперёд и, опустившись на колено, продолжил бить без разбора.

– Алан, нет! Господи! Ты его убьёшь!

 Я кинулась на спину мужа, пытаясь его оттащить. Он резко дёрнулся и откинул меня назад. Пролетев около ярда, я упала, не хило ударившись плечом.

 На крики прибежала Луиза, наша домработница. Я и не знала, что в доме был кто-то ещё. Она пронзительно завизжала, тотчас исчезая в коридоре. А может быть, мне вообще это привиделось… Не знаю! Звонкий, отчасти безумный смех Марлоу, смешанный с глухими ударами, гудел в голове, не позволяя трезво оценивать ситуацию.

 Посмотрев в сторону мужчин, я заметила на полу кровь. Много крови! Джеймс кашлял ей, выплёвывая тёмно-бордовые сгустки на белый паркет. Харди продолжал его молотить, но британец не сопротивлялся и будто намеренно подставлялся под удары.

– Оставь его!

 Отойдя от неудачного падения, я вскочила на ноги, обрушая на мужа бесполезные шлепки. Колотила, что есть сил, ладонями и кулаками, хватала за волосы, что угодно лишь бы прекратить это безумие. Харди на меня не реагировал! Тогда я закричала во всё горло:

– Джеймс сын Джоан! Алан, он твой сын!!!

 Воцарилась гробовая тишина, стало слышно даже ход секундной стрелки на часах, что висели в холле второго этажа.

 Несколько раз рассеянно моргнув, Харди грузно завалился набок – руки разбиты в кровь, в глазах темнота. Я не узнавала его. Хотела, искала в знакомых чертах хоть что-то отдалённо напоминающее человека, за которого я когда-то вышла замуж. Тщетно!

 Затем моё внимание переместилось к Марлоу. Он затих, перекатился на живот и упёрся руками в пол, пытаясь встать. Но, в очередной раз, громко закашлявшись, рухнул обратно. На четвереньках я подползла к нему, бережно беря в ладони изувеченное лицо. Левый глаз почти полностью заплыл. Губы были разбиты и напоминали перезрелый инжир. Нос, кажется, цел, но из-за обилия крови, я не могла определить наверняка. Слёзы сами собой закапали на пол.

– Джеймс, милый, как ты? – всхлипывая, я попыталась убрать с его лба прилипшие волосы.

– Ничего, Стрекоза, ничего. Не плачь, мне совсем не больно, – словно в бреду пробормотал Марлоу, и тут входная дверь распахнулась, в холл вбежали полицейские.

– Мы получили вызов о проникновении с нападением, – сказал кто-то из офицеров.

 Алан утвердительно кивнул, указывая рукой на Джеймса.

– Что? Нет! Он не… – попыталась возразить я, когда два копа подошли к Марлоу и, подняв на ноги, поволокли его на улицу, словно мешок с мусором. – Оставьте его, он не виноват! Он просто…

– Лу, я люблю тебя, я не хотел причинить тебе боль! – напоследок крикнул британец.

 Меня ослепило несколько вспышек. В ужасе я поняла, что у входа толпились папарацци. Каким образом эти твари узнали о конфликте и почему Марлоу запихивали в полицейскую машину, в то время как им позволялось беспрепятственно щёлкать затворами?!

– Пошли нахер отсюда?! – взревела я, швыряя первую попавшуюся под руку вазу.

– Лора Харди, правда, что вы и Джеймс Марлоу любовники? – выкрикнул кто-то из писак, видимо самый бессмертный.

 Зарычав медведицей гризли, я кинулась к двери, но Алан схватил меня за руку, оттаскивая в сторону.

– Какого чёрта? Вот же суки! – заорала я до першения в горле, а потом услышала звук автомобильного двигателя и в панике посмотрела на Алана. – Они не могут его арестовать, сделай хоть что-нибудь!

 Муж грубо закрыл мой рот ладонью.

– Лора, соберись! На улице полно журналистов! Поднимайся наверх и не высовывайся!

 Дёрнувшись, я вырвалась из его захвата, злобно процедив:

– Алан, клянусь, если ты…

– Что ты сделаешь? Трахнешься с первым встречным музыкантишкой и выставишь меня перед всеми идиотом? Ну, так ты уже это сделала, дорогая…

– Он твой сын! Ты должен…

– Тихо! – прыща слюной, тряхнул меня муж. – С тем, что ты наставила мне рога, мы как-нибудь разберёмся, благо это Голливуд. Но если хоть кто-то узнает про внебрачного щенка…

– Как ты можешь так говорить? – потрясённо выдохнула я, подавившись всхлипом.

– Если ты немедленно не прикусишь свой маленький багамский язык и не поднимешься наверх, я засужу твоего ёбаря, ясно?!

– Мистер Харди, мы увезли мистера Марлоу в участок на Шестой Западной. Вы с женой готовы дать показания? – нарисовался возле нас коп.

 Харди вмиг преобразился. Взгляд стал мягче, улыбка доброжелательнее, ну сущий ангел. Врезать бы ему, как следует, по морде! Да только я была в шоке от услышанного.

– Разумеется, офицер, но моей жене нездоровится, ещё и такой стресс. Давайте мы приедем в участок завтра или послезавтра?

– Конечно, сэр, – кивнул полицейский, сочувственно посмотрев на меня, – поправляйтесь, миссис Харди.

 Честное слово, я впервые чуть было не блеванула от собственной фамилии!

 Как только служитель правопорядка отошёл в сторону, чтобы задать несколько вопросов вызывавшей полицию Луизе, Алан стал прежним, глянул на меня точно на прокажённую.

– Иди наверх, живо, если этот сопляк действительно для тебя что-то значит. Завтра утром ты приведёшь себя в порядок, спустишься вниз и за завтраком, без истерик, мы решим, что делать с этой нестандартной ситуацией.

– Нестандартной ситуацией? Шикарная формулировка! – огрызнулась я, муж болезненно сжал мой локоть, дёрнув на себя.

 Несколько секунд он сверлил меня испепеляющим взглядом, а затем, внезапно, приторно улыбнулся и подтолкнул к лестнице.

– Спокойной ночи, детка. Ложись спать. Сегодня никаких звонков! Завтра выяснишь, как там твой питомец, хорошо?

 Я ничего не ответила, вырвала руку из его клешни и молча поднялась на второй этаж, заперев дверь комнаты на защёлку.

 Этой ночью мне было совсем не до сна! Я либо ревела, либо пила, либо курила, снова ревела, пила, курила и так по кругу. Хорошо, что запасы спиртного в спальне истощились, мне удалось найти лишь две бутылки шампанского, иначе утром я бы заявилась на завтрак в том же состоянии, в котором сегодня Марлоу пришёл к ужину.