Около двенадцати я была в Даунтауне. Домчалась минут за пятнадцать, гнала будто полоумная! Не сумев отыскать места для парковки в первой линии, оставила машину в узком переулке неподалёку.

 Сегодня у группы был отсыпной. Автопати закончилось почти под утро, так что сомнений в том, что британец окажется дома, не было.

 Надев на голову широкополую шляпу, а на нос солнцезащитные очки в пол лица, я попёрлась к многоквартирнику Марло окольными путями, надеясь, что вынужденная прогула не лишит меня решимости. Некоторое время спустя оказавшись у крыльца здания в стиле старой застройки Манхеттена, а не прогрессивного LA, медленно поднялась по ступенькам и окаменела, глядя на затёртую кнопку домофона.

 Какого хрена я тут делала?.. Ведь вполне могла выяснить всё по телефону!

 Запрокинув голову, придерживая рукой шляпу, я подставила лицо солнцу, а когда попыталась вернуться в исходное положение, шею заклинило. Да меня всю, по ходу, заклинило, причём в тот самый день, когда я столкнулась с Джеймсом на грёбаной вечеринке!

 Так, Лора, ты должна собраться! Вдруг приятель Бари что-то спутал? Ведь такое возможно? Чисто теоретически… Внутренний голос издевательски пробурчал: «дура»!

 С первой попытки попасть по звонку не получилось, руки тряслись, как будто я только что всадила в каждую ноздрю по две дороги кокса.

 Обрывисто выдохнув, я встряхнула кистями рук, попробовала ещё раз. Бинго! Омерзительный писк резанул по ушам. А затем, из маленького динамика, раздался знакомый голос… Любимый голос…

– Эй, чувак, я же сказал, что не заказывал никакой пиццы. Ты ошибся адресом!

– Джеймс, это я…

– Лора? – Марлоу удивился, выстрелил своим фирменным отрывистым «хм», и разблокировал дверь. – Заходи.

 На негнущихся ногах я поднялась на второй этаж. Второй! А дыхание сбилась так, словно Джеймс жил на крыше Сити-холл. Дверь в квартиру была не заперта. Марлоу стоял возле настежь раскрытого окна, облокотившись задницей о подоконник. Курил.

 При виде его оголённого торса, бессовестно опороченного несколькими татуировками, и узких джинсов с низкой посадкой, меня повело в сторону. Взгляд невольно прошёлся от черепа над правым соском до пупка и завис чуть ниже блестящей пряжки ремня. Сердце застучало в горле. В голове никак не укладывалось, что передо мной стоял сын Харди! Они ведь совсем не похожи! Просто безумие какое-то!

– Убийственная жара, особенно с похмелья, – глубоко затянувшись, прогудел сиплым голосом Марлоу, выпуская клубы дыма в потолок.

 Его губ коснулась игривая улыбка, взгляд скользнул по моей фигуре.

– Ты вчера рано уехала…

– Голова разболелась. Тяжёлые выдались дни, – ответила я, не зная с чего начать. – Чем занимаешься?

 Ну да, конечно, я же пёрлась через весь Лос-Анджелес, чтобы просто узнать, как Джеймс проводит выходной! Лора, прекрати тупить и спроси его в лоб!

– Пытаюсь работать над новой песней, – ответил музыкант, чуть скривив губы. Недоволен. – Но, судя по всему, сегодня вдохновение на меня забило. Хорошо, что ты приехала, я соскучился…

 Перехватив сигарету подушечками пальцев, Марлоу затушил её в пепельнице и направился ко мне. Когда между нами осталось не больше ярда, блондин протянул руку, я глянула на неё вскользь и, почувствовав, как к верхнему нёбу подкатила тошнота, неуклюже попятилась.

– Эй, Лу, что случилось? – нахмурился Джеймс.

 Его взгляд изменился на более пристальный и навязчивый. Стало невыносимо душно. Я неосознанно потянулась рукой к ключицам, мазнула пальцами по яремной впадине, словно пыталась стянуть с шеи невидимый шарф, что с каждой секундой проведённой рядом с Марлоу, затягивался висельной петлёй.

– Лу, не молчи, – голос Джеймса понизился до своего нижнего регистра, насквозь пробивая мою грудную клетку харизматичной хрипотцой.

 Туго сглотнув, я сняла с головы шляпу, с носа очки, бросив и то и другое на диван. В глазах блестели слёзы, как не старайся, их было не скрыть!

 При виде моего подавленного вида плечи Марлоу заметно напряглись. Он слегка качнулся вперёд в явном желании приблизиться, но, встретившись с предостерегающим взглядом, остался стоять на месте.

– Помнишь, когда мы гуляли по пляжу, ты рассказывал про отца? – очень тихо начала я.

 Марлоу кивнул. Желваки на его скулах чуть дрогнули. Я нервно облизнула губы, зацепив нижнюю зубами.

– Джеймс, как его зовут?

– Кого? Отца? – напряжённо сощурился британец. – Зачем тебе?

 Я чувствовала, что постепенно теряю контроль над эмоциями. Хотелось то ли разрыдаться, то ли завопить во всё горло, то ли огреть блондина чем-нибудь тяжёлым по голове! И зачем я только сюда пришла? У меня не было абсолютно никаких оснований подвергать слова Бари сомнениям. Да, он частенько вёл себя как полный мудак, но не в данной ситуации. Я видела фото, в моей сумке лежала флешка с подробным досье. Так на кой чёрт вся эта животрепещущая драма?! Порвала бы с Марлоу по телефону без объяснения причин, передала группу другому менеджеру и… А что «и»? Что бы я делала после? Укатила обратно в Техас?

– Просто назови имя. Ты ведь пытался с ним встретиться, говорил с ним, ты знаешь, кто твой отец, всегда знал!

– Лу, послушай…

 Блондин попытался прервать мой словесный поток. В итоге я, захлебнувшись именем собственного мужа, надрывно закричала:

– Алан Харди твой биологический отец?! Это правда?

 На несколько секунд, которые показались мне вечностью, Джеймс превратился в мраморную глыбу – полное отсутствие эмоций на лице, взгляд пустой, словно из британца только что вытряхнули душу. Никогда прежде тишина не была столь ужасающе обречённой. Но, вопреки очевидному, где-то глубоко внутри меня телилась надежда, что происходящее сейчас лишь цепь невероятных совпадений. Теплилась до тех пор, пока музыкант не запустил руки в волосы, издав утробный стон. Тогда-то мой мир и рухнул окончательно.

– Вот дерьмо! – завопила я, рванув к выходу.

– Лора, стой! Я всё тебе объясню! – бросился вдогонку Марлоу.

– Неужели?! – злобно выплюнула я, открывая настежь дверь, но не успевая выйти из квартиры, так как Джеймс схватил меня за руку, затаскивая обратно.

– К тебе это не имеет никакого отношения! Во всяком случае, теперь!

– Не трогай меня! – забрыкалась я, пытаясь высвободиться.

 Джеймс не отпускал.

– Просто послушай, я…

– Ты знал? – не давая вставить британцу и слова, с новой силой взревела я.

– Что знал? – хаотично бегая взглядом по моему лицу, уточнил он.

– Знал кто я такая? Тогда, на вечеринке?

 Снова повисла тишина, но моё сердце так громко стучало в груди, что хотелось зажать уши руками.

– Говори! – рявкнула я, находясь на гране между полным отчаяньем и неутолимой яростью.

– Да, – коротко и сухо ответил Марлоу.

 С губ сорвался истеричный смешок. Кажется, у меня поехала крыша…

– А тот коктейль? Мы столкнулись случайно? Это была судьба или сраный расчёт?

 Лицо музыканта исказила гримаса сожаления. Он мог ничего не отвечать, и так понятно, что я стала жертвой изощрённой игры, способом отомстить. А так хотелось, чтобы Джеймс опроверг обвинения, прижал к себе, попытался успокоить… Я любила его! Любила до безумия! И наверняка бы поверила, лишь бы не потерять…Чёрт, какая же я идиотка!

 Неожиданно британец разжал пальцы, отступая на шаг назад. Моя рука, как тряпичная, качнулась и припала к телу.

– Не было никакой судьбы, всё произошло намеренно. Я хотел, чтобы он понял, что пришлось пережить матери, – полоснул по моим чувствам блондин. – Но и представить не мог, что…

– Что кому-то, кроме тебя, может быть больно?.. Что цель не всегда оправдывает средства? Что я, мать твою, живой человек, у которого тоже есть чувства?!

– Что ты окажешься такой… Я думал ты одна из тех гламурных девиц, зарабатывающих репутацию через постель, но потом узнал тебя ближе и влюбился…

– Замолчи, не хочу ничего слышать! Хватит с меня твоего вранья!

– Я влюбился в тебя, Лу, это правда! Я люблю тебя! – попытался перекричать мои вопли британец, славливая в ответ смачную оплеуху.

– Не смей говорить о любви, ты ничего о ней не знаешь! – сквозь зубы процедила я, сжимая в кулак вспыхнувшую от пощёчины ладонь.

– А ты, значит, знаешь? – претенциозно усмехнулся Марлоу. – Поэтому уже два месяца трахаешься со мной при каждом удобном случае, а спать возвращаешься в его постель? От большой любви к нам обоим?

 Полминуты назад я ударила Джеймса, но после его слов возникло ощущение, что именно мне прилетело под дых. Подавившись воздухом, я прижала руку к груди. Из лёгких вырвался хриплый кашель.

– Прости… Прости, я не это хотел сказать, – Марлоу резко пошёл на меня, я видела в его глазах вспыхнувшее чувство вины и страх, но была настолько раздавлена, что не смогла вовремя этого осознать. Для меня парень превратился в насмешливую карикатуру всего, что я знала о нём, о своём муже, даже о себе самой.

– Не приближайся, я больше не хочу тебя видеть! Алан полный кретин, я не спорю, но ты… Верно говорят, яблоко никогда не падает далеко от дерева.

– Лу, давай поговорим…

 Марлоу вновь попытался поймать меня за руку, я отшатнулась от него как от оголённых проводов.

– Не называй меня так! И не смей ко мне прикасаться! Больше никогда не прикасайся ко мне!

 Ткнув указательным пальцем в сторону блондина, я выскочила за дверь, хлопнув ей так сильно, что стены здания загудели. Путаясь в собственных ногах, спустилась по лестнице, добежала до машины, захлёбываясь горькими слезами, села за руль и уехала в никуда…