Последние три дня были невероятно тяжёлыми, как физически, так и морально.

 Во-первых, мы буквально поселились в The Fonda Theatre. Прогон за прогоном, настройка звука, свет, бесконечная ругань с техниками, отвечающими за спецэффекты. Фишек было не много, мы всё-таки не Rammstein. Так, несколько роликов на заднике и скромное лазерное шоу в нескольких песнях. Но эти утырки постоянно косячили, то запускали видео не в том месте, то путали цвет софитов.

 Во-вторых, приближался день «Х». Подаренные Аланом билеты лежали дома в ящике прикроватной тумбы, но жгли жопу, словно кто-то щедро намазал её горчицей с мёдом!

– Лора! Там звонят с MTV, спрашивают, сможет ли группа дать интервью сразу после концерта? – окликнула меня Кристина.

 Я обернулась, глядя на ассистентку, как на круглую идиотку. Девушка испугано попятилась назад. На самом деле мне не передать словами, как я была благодарна секретарю Алана за помощь. Если бы не она, от меня уже давно ничего не осталось.

 Сделав глубокий вдох, пытаясь словить «дзен», я натянуто улыбнулась.

– Извини, просто нервы на пределе. Скажи им, что у нас запланирована пресс-конференция на послезавтра. По поводу эксклюзива нужно было договариваться заранее!

– Хорошо, – кивнула Кристина, приложила телефон к уху и поспешила выйти в холл.

– Лора! – вопль с другой стороны. Алек. – Broadway до сих пор не привезли концертные шмотки!

– В смысле? Они в конец охренели?! – не сдержавшись, взорвалась я.

 Басист вздрогнул и уставился на меня как на природную аномалию, а потом громко заржал.

– Ты такая сексуальная, когда ругаешься!

– Алек, отвали, пожалуйста! Я сейчас не в том настроении!

 Потоптавшись на месте, басист спрыгнул со сцены и, подойдя с раскинутыми руками, сгрёб меня в охапку.

– Эй, ты чего творишь? Пусти! – завопила я, дёрнувшись, но музыкант лишь усилил свои объятья.

 Мы простояли так секунд тридцать, и когда я перестала сопротивляться, Алек тихо шепнул мне на ухо:

– Лора, расслабься! Всё будет хорошо! Ты охренительный менеджер, да что менеджер, ты нам как сестра! Если бы не ты, даже не знаю, что бы с нами сталось! Так что давай, выдохни, подруга! Обещаю, мы не подведём!

 Я звучно шмыгнула носом, внезапно растрогавшись. Алек усмехнулся, но не моей сентиментальности, а, полагаю, пришедшей в его «светлую» голову мысли.

– Ну, а если шмотки опоздают, не беда! Выйдем в чём мать родила! Уверен, это сразу повысит наш рейтинг среди калифорнийских кисок! Крису, конечно, не повезло, его за установкой не увидят, но я самоотверженно готов взять на себя процент его фанаток!

– Ты такой придурок, – тихо засмеялась я.

– Кому-то же нужно разряжать обстановку!

– Спасибо, – с искренней благодарностью, улыбнулась я.

– Полегчало? – поинтересовался музыкант.

– Да, а теперь тащи свой зад за сцену и ещё раз проверь инструменты!

– Есть, мэм! – отсалютовал басист, после чего направился к кулисам.

 До концерта оставался час.

 Только что закончился саундчек. Вроде всё прошло хорошо, но меня по-прежнему не отпускало.

 Алан приехал полчаса назад на кричащем Bentley с личным водителем – пафосно, броско, по статусу. В роскошном белом костюме от Hugo Boss и туфлях из крокодиловой кожи он совсем не вписывался в антураж рок-тусовки, но Харди и не нужно было, он продюсер, а не участник команды. Все мы тут работаем на него. Сейчас генеральный директор Hardy Production сидел в баре на крыше театра, потягивая бурбон в компании Кэрри Бишоп. Подруга пришла, чтобы поддержать меня, несмотря на то, что около пяти утра у неё самолёт в Чикаго на собственное шоу.

 В этот раз нам выделили несколько гримёрок, каждому на нос. Но The Crash почему-то дружно тусили у Алека. Все, кроме Джеймса. Он удалился к себе сразу после чека, сказал, что хочет побыть в тишине, настроиться. Ребята отнеслись к этому с пониманием, никто его не беспокоил, до тех пор пока до старта не осталось пятнадцать минут. Вот тут-то и началась настоящая паника. Даже вечно балагуривший басист напрягся.

– А где Марлоу? – вдруг послышалось из дальней кулисы.

 Спрашивал Крис. Он стоял в тени декораций, крутил барабанные палочки, разминая руки.

– В смысле, где Марлоу? – я огляделась по сторонам и, действительно, фронтмена за сценой не оказалось.

– Схожу за ним, – вызвался добровольцем Джим.

– Нет, ни в коем случае, будь здесь! Я сама! Даже если мы опоздаем, начинайте по плану! Импровизируйте! Вы англичане, задержку выхода непременно высмеют в прессе, – распорядилась я и почти бегом направилась в служебный коридор.

 Времени было в обрез, не до церемоний, поэтому в гримёрку я вошла без предупредительного стука. Но Джеймс будто бы ждал меня, ведь стоило шагнуть за порог, музыкант вцепился в ворот моего платья, больше напоминающего длинную футболку, и затащил внутрь, запирая дверь на щеколду.

– Какого чёрта, Марлоу? Почему ты до сих пор здесь?! – возмущённо воскликнула я, но рокер тут же заткнул меня поцелуем.

 Его язык бессовестно проник в рот, а ладони дерзко обхватили ягодицы, до боли сжимая их пальцами. Чувственный поцелуй мгновенно перерос в нечто пошлое, развратное. Я чуть было не потеряла сознание от напора, но всё-таки смогла отстраниться.

– Что ты делаешь? Тебе нужно на сцену!

– Ещё есть время, – прохрипел британец и, подхватив меня на руки, развернулся, направляясь к гримёрному столу.

 Я опомниться не успела, как уже сидела на столешнице, а Марлоу, забравшись руками под платье, стягивал с меня нижнее бельё.

– Стой! Джеймс! – выдохнула я, попытавшись развести ноги как можно шире, чтобы помешать музыканту меня раздеть, но он отреагировал совсем не так как ожидалось.

 Хитро улыбнувшись, британец убрал руки и, воспользовавшись ситуацией, шагнул вперёд, шаркнув своими джинсами по внутренней стороне моих бёдер.

– Ладно, можно и так… – облизнув губы, блондин притянул меня к краю стола, припадая влажными поцелуями к шее.

– Марлоу, ты совсем чокнулся?! – простонала я, теряя голову от требовательных пальцев, нагло блуждающих по моему телу.

– Мне срочно нужна порция вдохновения, – оттягивая вниз рукав, чтобы дотронуться губами до ключицы, шепнул рокер. – А так уж вышло, что возбудить его можешь только ты…

– Возбудить вдохновение? – усмехнулась я, не замечая того, что собственные руки уже вовсю скользили по спине парня под футболкой.

 Оторвавшись от моей шеи, Марлоу поднял затуманенный вожделением взгляд, облизнул губы, игриво дёрнул бровью.

– И не только…

 Пауза. Мы оба, сбито дыша, смотрели друг другу в глаза, зависнув. Боже, как же я хотела его, прямо здесь, прямо сейчас! Просто безумие какое-то!

 По внутренней связи объявили: «до начала шоу десять минут»!

– Лора, мы теряем время, – широко улыбнулся Марлоу.

 Короткий вздох. Гулко охающий в висках пульс. Очередной спазм внизу живота и моё безоговорочное поражение…

– У тебя пять минут, справишься? – с издёвкой бросила я, принимаясь торопливо расстёгивать мужской ремень.

 Металлические цепочки, закреплённые на шлёвках, победно забренчали.

– Нарываешься? – прикусывая плечо, шепнул британец.

– Если только слегка…

 Без промедлений Марлоу снова запустил руку под моё платье и, сдвинув в сторону трусики, подался вперёд.

 Мы слились воедино. Я вскрикнула. Джеймс тут же поглотил мой крик своими губами, начиная ритмично двигаться. Но, буквально через пару минут, которых всё же хватило, чтобы дыхание обоих сбилось, в дверь постучали.

– Чёрт! – всхлипнула я.

 Джеймс, не растерявшись, зажал мой рот ладонью.

– Да? – стараясь не пыхтеть, отозвался он.

– Мистер Марлоу, это Кристина, вас все потеряли. До выхода на сцену семь минут.

– Окей, спасибо, я сейчас приду, – ответил фронтмен «Крешеров» и словно случайно качнул бёдрами, проникая в меня глубже.

 Я выгнулась, чудом не застонав на всю гримёрку. Марлоу утробно хохотнул.

– Простите, мистер Марлоу, – вновь раздался голос Кристины, – а вы не знаете, где Лора? Мистер Харди всюду её ищет!

 Мои глаза распахнулись, а брови в ужасе скакнули на лоб. Я попыталась отползти от Джеймса, но он схватил меня под колено и рывком вернул обратно, сталкивая наши тела, из-за чего я снова чуть себя не выдала.

 Чёрт бы его побрал!

– Она заходила прямо перед вами. Кажется, собиралась подняться в бар, чтобы взять пива.

– Спасибо, поторопитесь, пожалуйста, – ответила ассистентка, после чего в коридоре зазвучали спешные шаги, стихшие буквально через несколько секунд.

 Джеймс усмехнулся и медленно отнял руку от моего лица. Я тотчас возмущённо фыркнула, врезав ему кулаком в грудь.

– Я тебя убью!

– Хорошо, но сначала мы кончим, – съехидничал Марлоу, укладывая обе ладони на мои бёдра.

– Нет времени! – попыталась возразить я, но от очередного толчка по инерции подалась навстречу.

 Вдоль позвоночника прошлись языки пламени. Ноги завибрировали. Плечи покрылись мурашками. Я вцепилась в жилистые плечи британца, словно собиралась разорвать парня на его же национальный флаг.

– Знаешь, что я буду делать, когда настанет конец света и до всемирного забвения останется пара минут? – чуть слышно прошептал он, постепенно ускоряясь.

– Удиви меня…

– Я буду любить тебя, так же как сейчас… – и его губы взяли в добровольный плен мои. Но, прежде чем окончательно раствориться в поцелуе, я успела прошептать:

– Уже близко…

– Пристегните ремни, мисс, взлетаем!

 Я откинулась на вытянутые руки, стремительно теряя ощущение реальности из-за подкатывающей эйфории.

– А куда мы летим?..

– К звёздам! Иди ко мне… – ответил Джеймс, обняв меня так крепко, что дышать стало невыносимо трудно, превращая огненную страсть в искрящийся фейерверк удовольствия.

 Мы вышли из гримёрки через две с половиной минуты, расходясь в разные стороны. Марлоу за сцену, а я в бар, чтобы купить проклятое пиво. Внезапно британец окликнул меня. Оглянувшись, я парализовано остановилась, почувствовав, что сейчас произойдёт нечто очень важное! Не знаю, как именно это работало. Я всегда чувствовала такие моменты, словно у нас с Марлоу был один на двоих разум.

– Лу… – взволнованно улыбнулся рокер, – я люблю тебя…

 Сердце пропустило удар. Откуда-то сверху раздалось: «до начала шоу три минуты». Нервно поправив дреды, я приложила пальцы к губам.

– У тебя осталась помада…

 Марлоу благодарно кивнул, обтёр рот тыльной стороной ладони. В его глазах тенью промелькнуло разочарование.

– Ладно, я пошёл, – кивнул британец и уже отвернулся, но я позвала его по имени.

 Джеймс вопросительно вскинул бровь, ожидая продолжения. Каждую клеточку моего тела связал панический ужас. И всё-таки я смогла с ним совладать, собрала всю волю в кулак и, наконец, призналась!

– Я тоже тебя люблю…

– Правда? – глупо засмеялся парень, тряхнув белобрысой гривой.

– Правда, – ответила я, почувствовав неописуемое облегчение.

 «До начала шоу две минуты!»

– Чёрт! Иди, быстрее! – очнувшись, засуетился Марлоу.

– Удачи, – шепнула я, бросившись к лестнице, ведущей на крышу.

 Спустя полторы минуты я, сломя голову, неслась к VIP-ложе с пивом в руках. В зале гремел обратный отсчёт, а внутри меня всё содрогалось от счастья. И вдруг телефон, который всё это время был спрятан в голенище ботфортов, завибрировал.

 Споткнувшись о ковровую дорожку, в сопровождении громких ругательств, я достала мобильный, глянув на дисплей. Звонил Бари!

 Не знаю зачем, но на звонок я ответила.

– Флеминг, через тридцать секунд начнётся концерт The Crash, у меня совершенно нет на тебя времени!

– Лора, это важно, я тут встал перед очень сложным моральным выбором.

 Голос журналиста был тревожно-серьёзным. Весьма непривычно! Обычно он только и делал, что издевательски язвил.

– Оу, с тобой такое случается? Смени психотерапевта и всё наладится, снова станешь бесчувственной скотиной! Я отключаюсь.

– Стой! Это в твоих интересах! – прокричал в трубку Флеминг.

– Ты получил деньги за снимки, больше нам не о чем говорить! – раздражённо выплюнула я.

 За дверью торжественно громыхало: десять, девять, восемь… Народ истошно визжал и аплодировал, вызывая музыкантов на сцену. Волнение за ребят встало комом в горле.

– Дело не в снимках, – тем временем продолжил Бари. – Я кое-что нарыл на твоего англичанина, но разговор не телефонный. Давай встретимся завтра, там, где тебе будет удобно. Я всё расскажу. Бесплатно! Пожалуйста, Лора, не испытывай мою алчность на прочность.

– Что за бред ты несёшь?!

 Я открыла дверь в ложу, ударной звуковой волной на меня обрушился рёв интро.

– Джеймс Марлоу не тот, за кого себя выдаёт, и появился в твоей жизни не случайно!

– Детка, где ты ходишь?! – заметив меня на пороге, Алан вскочил с дивана, двинувшись навстречу.

– Я пришлю адрес, – голосом автоответчика сказала я журналисту и сбросила вызов.

– Ну же, пошли, посмотрим, стоят ли парни тех денег, что мы в них вложили! – усмехнулся муж, закрывая за мной дверь.

 Шоу не просто удалось, оно прогремело своей крутостью на весь Лос-Анджелес! Сотни постов в социальных сетях, куча видео на «ютуб», множество твиттов с восторженными отзывами поклонников и критиков. Для меня же этот концерт и последующее автопати прошли как в тумане. Я улыбалась, разговаривала, принимала поздравления, но на протяжении всего времени в голове комариным писком зудели слова Флеминга:

 «Джеймс Марлоу не тот, за кого себя выдаёт и появился в твоей жизни НЕ СЛУЧАЙНО!»