Два месяца спустя.

– Лора, ты играешь с огнём… – Кэрри, сняла затемнённые очки и положила те на стол, глядя на меня не то чтобы порицательно, скорее обеспокоено.

 В последнее время мы почти не виделись, изредка пересекались в студии и на официальных мероприятиях. И вот выдался день когда «Крешеры», взяв пару выходных, улетели в Англию, чтобы повидаться со своими семьями. Джеймс тоже уехал, у него в Лондоне жила мать. Марлоу предлагал мне сочинить легенду и свалить из Лос-Анджелеса вместе с ним, но риск был слишком велик.

– Мы предельно осторожны, – ответила я, заглядывая в меню нашего излюбленного ресторанчика The Lobster.

– Ваши снимки повсюду… Ты даже на премьеру того фильма приехала в сопровождении группы, а не мужа.

– Я их менеджер! – возмущённо отозвалась я, бросив на подругу осуждающий взгляд. – То, что The Crash стали моей пятой конечностью естественная плата за успех.

– Да, вот только пятая конечность их вокалиста уж слишком привязалась к тебе, ты же не будешь это отрицать?

 Подруга сказала это таким поучительным тоном, что я, не сдержавшись, рассмеялась. Кэрри Бишоп – девушка без комплексов. Появись она на свет в шестидесятых, наверняка стала бы хиппи и пропагандировала пляжные оргии! Нет, Кэр не была типичной калифорнийской блядью, но и случайный секс, если он устраивал обе стороны, не считала чем-то зазорным.

– А не ты ли советовала мне к нему присмотреться? – усмехнулась я.

 К нашему столику подошёл официант. Мы ненадолго оборвали разговор, сделали заказ. Кэрри попросила подать ризотто с морепродуктами, голубую маргариту и творожный мусс на сладкое. Я обошлась салатом из рукколы и стаканом газированной воды с мятой.

– Что закажите на десерт, мисс? – улыбнулся мне парнишка лет двадцати, слишком очевидно стреляя своими зелеными глазами.

– О, лапуля, у неё и так слишком много сладкого, так что кыш отсюда, – иронично заявила Бишоп, отмахиваясь от официанта.

 Молодой человек быстро ретировался.

– У меня, на минуточку, тоже есть менеджер, но я не провожу с ним двадцать четыре часа в сутки! – тут же продолжила подруга.

– Кэрри, ты уже состоявшаяся звезда, а ребята лишь в начале пути. Это как с детьми, сначала водишь их в детский сад на пару часов, строго за руку, не отпуская ни на шаг. Затем отвозишь в школу, продолжая отслеживать успеваемость и досуговое время. Даже когда они получают права и вполне способны самостоятельно принимать некоторые решения, ты всё равно где-то рядом, страхуешь.

– Забавная метафора, учитывая то, как вы с Марлоу друг друга «сТРАХуете», – показав пальцами кавычки, перебила Бишоп. – Очень сомневаюсь, что ты воспринимаешь его как своего ребёнка…

 Я досадливо выдохнула и отвела взгляд. Несколько минут мы молчали, а затем Кэрри протянула руку, накрывая своей ладонью мои пальцы.

– Какой он?.. – интонация была максимально участливой.

 Я посмотрела на подругу. В её глазах больше не было иронии или осуждения, только искреннее любопытство.

– Потрясающий, – ответила я тише обычного.

 Напускная серьёзность тотчас сползла с моего лица, на смену ей пришла мечтательная улыбка.

– Он очень нежный, заботливый и весёлый. Часто дурачится, забавно танцует под синти-поп и любит шоколадные маффины.

– Что? – захихикала Кэрри.

– Да! Даже умеет их печь! – активно закивала я. – Ещё он очень чуткий. По одному взгляду понимает моё настроение и если я взвинчена или расстроена, всегда знает, как рассмешить. Цитирует Шекспира и Диккенса. Любит играть на гитаре голый, – Кэр снова засмеялась. – Говорит, что материальное блокирует его связь с космосом. И, кажется… он любит меня…

 Последние слова я произнесла грустно, без улыбки, но не потому, что они вызывали неприятные чувства, просто я чертовски боялась обмануться. Прошло чуть больше двух месяцев с нашего знакомства, а мне уже и не представить свою жизнь без Джеймса Марлоу. Без его остроумных шуток. Без умопомрачительной яичницы с беконом в три часа ночи. Без наших переписок до рассвета. Без проникающего под кожу голоса. Без синих глаз, всегда смотрящих на меня с нежностью и обожанием. Без поцелуев. Без его прикосновений. Без того ритма, в котором стучали наши сердца…

– А ты? – вдруг ворвалась в поток моих размышлений Бишоп.

– Что я?..

– Ты любишь его?

 Не сказать, что данный вопрос застал меня врасплох. На самом деле, последние дни я только об этом и думала. После премьеры фильма, о котором упомянула Кэр, мы все дружно поехали к Алеку. Его квартира мало чем отличалась от гнезда Джеймса – студия с отдельной спальней – поэтому уединиться там было невозможно. Басист заказал пиццу, много пиццы! Его холодильник буквально ломился от пива, а вот еды там совсем не было. Мы немного поговорили о делах, ведь через пару недель нас ждал крупный концерт в The Fonda Theatre. Крутое место, культовая площадка, на которой выступали все – от Билли Айлиш до The Rolling Stones. Этот концерт должен был стать нашим прорывом. На нём группа собиралась представить парочку новых песен и озвучить дату релиза альбома, работа над которым, благодаря бессонным ночам и профессионализму Колина, была почти закончена.

 Когда я, уставшая от оглушительного смеха парней и пошлых шуток Алека, вышла на балкон, Джеймс, прихватив с собой пиво, последовал за мной. Мы держались на расстоянии, почти не говорили, просто смотрели друг на друга, как всегда, закурив одну сигарету на двоих.

 Перед тем как вернуться к ребятам, Марлоу взял меня за руку и очень серьёзно сказал:

– Это не может продолжаться вечно, Лу…

– Что именно? – встревоженно уточнила я.

– Наши прятки по углам.

– И что ты предлагаешь?

– Рассказать Харди, – твёрдо произнёс британец.

– Ты спятил? – возмутилась я, вырвав руку из его пальцев.

– Лу, я не могу и не хочу делить тебя с ним.

– Ты ни с кем меня не делишь! У нас с Аланом давно нет никаких отношений, тебе известно это как никому другому.

– Тогда зачем? Почему ты всё ещё с ним? – недовольно пробасил блондин.

– Джеймс, скажи мне, только честно, тебе нравится то, что происходит? Запись, выход альбома, концерты, сходящие с ума фанатки, гонорары в конце концов?

– А это здесь причём? – нахмурился Марлоу.

– При том, что всё это деньги моего мужа, и если он узнает…

– Бред! Не прикрывай свою трусость успехом группы и нашей зависимостью от Харди. Мы неплохо выступали и в Англии! Не я, а он пришёл ко мне! И если твой муж, – на этих словах Джеймс чуть не поперхнулся, – действительно хороший бизнесмен, то ваши, наши отношения на общее дело не повлияют.

– Чёрт, Марлоу, чего ты от меня хочешь? – вспылила я, повысив голос.

– Я хочу, чтобы ты была со мной, только со мной! Неужели непонятно? Если и ты хочешь того же, то должна развестись!

 Я ничего не ответила, молча вернулась в комнату, посидела ещё минут двадцать и уехала домой. В дороге в директ пришло сообщение:

@James_Marlowe: Прости, Лу. Я знаю, что слишком давлю на тебя. Но я не могу контролировать свои чувства. Я так устал находиться в постоянном ожидании встречи. Открывая глаза мне хочется видеть твоё лицо, а не сообщение в мессенджере. Это не игра! Мы встретились с тобой не случайно! Ты спасла меня, просто не знаешь об этом… Ещё раз прости, я постараюсь быть более терпеливым. Прошу только об одном, поторопись, Стрекоза. Спокойной ночи.

 Тогда я не стала зацикливаться на этом сообщении, не увидела глубокий смысл, скрывающийся в нём. А зря…

– Лора, так ты любишь его? – повторила свой вопрос Кэрри, и окружающий мир сместил воспоминания вглубь подсознания.

– Я? Я не знаю! Наверное…

 Признаться вслух в своих чувствах всегда сложнее, нежели повторить эти слова тысячу раз про себя. Пока фраза: «я люблю тебя» не прозвучала, есть шанс откатить назад и, в случае неудачи, перестрадать внутри, так, что никто и не узнает. Но стоит выпустить посыл во вселенную, наделить его материальной формой, всё! Назад пути нет!

– Милая, – очень тихо и проникновенно заговорила Кэрри, глядя мне прямо в глаза, – а ты не думала, что стоит поговорить с Аланом начистоту. Знаю, это сложно, страшно и неприятно. Вы были вместе много лет, но что поделать, если сохранить отношения не удалось?! Такое бывает! Это жизнь. Посмотри на себя, как ты изменилась, вся светишься! Рядом с Марлоу ты счастлива. Не означает ли это, что именно с ним ты и должна быть?..

– Возможно, – сдавленно ответила я, – но не сейчас, я не могу рисковать успехом группы.

 Принесли заказ. Бишоп больше не задавала провокационных вопросов, а вскоре и вовсе перевела тему. Но, о чём бы мы ни говорили, мысленно я вновь и вновь возвращалась к последним словам подруги относительно нашего любовного треугольника.

 По возвращению домой меня ждал сюрприз, и не могу сказать, что приятный. Алан прибывал в непривычно приподнятом настроении. До ужина он не раскрывал интриги, просто ходил довольный, улыбался и иногда лез ко мне с мимолётными поцелуями. Это было странно!

 Когда мы сели ужинать, муж протянул белый конверт и откинулся на спинку стула, глядя на меня с восторженным ожиданием. Внутри оказалось два билета первым классом во Флоренцию.

– Что это? – подняв на мужа вопросительный взгляд, поинтересовалась я.

– Отпуск! – радостно воскликнул Харди. – Ты же давно хотела съездить в Италию, да всё как-то времени не было.

 Я снова глянула на билеты, дата вылета через две недели, сразу после шоу в The Fonda Theatre.

– Ты же знаешь, у нас близится выход альбома, мне совсем не до отпуска, – я постаралась сказать это как можно мягче, но вышло не очень.

 Алан заметно потускнел.

– Детка, по-моему, ты слишком увлеклась. Отыграете концерт, сниметесь в ток-шоу, а потом парни засядут шлифовать пластинку. Твоё участие в записи не требуется, ты менеджер, а не саунд-продюсер. У нас с тобой будет почти две недели на заслуженный отпуск!

– А если что-то пойдёт не так? К тому же, после концерта и ток-шоу у нас запланировано ещё несколько фотосессий и интервью.

– Я уже обо всём позаботился. Кое-что перенесли, с чем-то поможет Кристина. Она будет двадцать четыре часа на связи, всё схвачено! Ну же, Лора, это Италия…

 Я отложила билеты в сторону, уходя в себя. Ещё пару часов назад в моей голове по кругу вращался монолог, в котором я просила у мужа развод, а теперь сидела тут безмолвной статуей, не зная, что сказать… Вообще! Совсем! Будто мозг отключился.

– Детка? – привлёк моё внимание Харди.

– Мне нужно подумать, – выдохнула я, хватаясь за бокал вина, уничтожая его почти залпом.

 Если поеду с Аланом в Италию, Марлоу меня убьёт! А если не поеду, Харди начнёт психовать! Может быть, стоит поговорить с ним прямо сейчас? Сказать о том, что я люблю другого мужчину, поставить злополучную точку?..

 Нет! Сначала концерт и группа! Как только мы выпустим альбом, я сразу же разрублю этот узел. Клянусь!

– Чего тут думать? – раздражённо буркнул Алан. – Ты вечно обижалась на то, что мы слишком мало времени проводим вместе. Я прислушался! Пытаюсь это исправить, а ей, видите ли, нужно подумать…

– Ты сам говорил про ответственность, помнишь? Самый перспективный проект и бла-бла-бла, – парировала я.

 Харди неожиданно поднялся на ноги, метнув в меня осуждающий взгляд.

– Да, и вы феноменально справляетесь, работа проделана колоссальная! Но, как я и сказал ранее, Лора, ты слишком увлеклась!

 Вслед за словами на стол полетел The Hollywood Reporter, журнал посвященный сфере киноиндустрии, шоу-бизнеса, развлечений и телевидения Голливуда.

– Пятая страница, – сухо добавил муж.

 Я несмело протянула руку, взяла издание. На обозначенном развороте была статья посвящённая Марлоу. В основном писали о его карьере, несколько слов про готовящийся к выходу альбом и… обо мне – ангеле хранителе The Crash, тонко намекая, что наши отношения с фронтменом давно вышли за рамки профессиональных. Так же в статье имелось несколько снимков, и лишь на паре из них меня не было в кадре. Особенно цепляло фото, сделанное через окно небольшого винного магазинчика, где мы с Джеймсом выбирали спиртное. Снимок был не чётким, но разглядеть наши довольные улыбки не составляло особого труда. В руках Марлоу держал корзинку с продуктами, а я указывала продавцу на витрину с сигаретами. Со стороны мы выглядели как парочка, несмотря на то, что не держались за руку, да и стояли друг от друга на «безопасном» расстоянии. Короче, Кэрри была права!

– У него намечалось свидание, нужна была помощь с выбором вина, – монотонно пояснила я, стараясь сохранять невозмутимость.

 Да, мне таки удалось стать почти профессиональной лгуньей!

 Алан, прикуривавший сигарету, отнял взгляд от пламени зажигалки, глядя в мою сторону.

– А задницы подтирать без твоего участия они ещё в состоянии?

– Алан!

– Лора! – перебил муж. – Я по себе знаю, первый артист всегда самый важный, но твои отношения с группой переходят черту, и не спорь со мной! Дело даже не в слухах и фантазиях жёлтых писак, а в том, что ты слишком загоняешься. Не успеешь опомниться и из начальника превратишься в подчинённого! Они тебе не друзья. Марлоу не твой друг, он проект!

 Повисла гнетущая тишина. Я сидела, не поднимая глаз, впялившись в сраные билеты, лежащие прямо передо мной.

 Какого хрена всё так запуталось? Не будь Джеймс музыкантом, стало бы проще? Впрочем, тогда бы мы и вовсе не встретились.

– Ладно, мне ещё нужно сделать пару звонков, а ты подумай по поводу поездки. У нас всё-таки годовщина… – и тут меня прошибло током!

 Я виновато посмотрела на мужа. Он выжал из себя усталую улыбку и ушёл.

 Как можно было забыть?! Через две с половиной недели будет ровно десять лет со дня нашей свадьбы!