«Мы пускались в погоню за счастьем,
Мы раскапывали древние клады…
Но помнишь ли ты, к чему мы стремились? –
Прорваться на ту сторону!»
Break on through (с) The Doors
Чиркнув зажигалкой, я поднесла пламя к сигарете. Затрещав, табачные листья зашлись тлением. Глубокий вдох. Горло обожгло горьким дымом, на языке осел вяжущий привкус лёгких Marlboro. Как известно, капля никотина убивает лошадь. Жаль, я не лошадь…
Время близилось к полуночи. Бари, кажется, был немного пьян. А я… да хрен его знает! После пятого бокала алкоголь перестал действовать на мозг. Зато появилась почти смертельная сонливость. Глаза постоянно слезились, норовя захлопнуться, как жалюзи в газетном киоске. Имена комментаторов и их сообщения сливались в неразборчивую рябь. Я устала. Сигареты немного помогали сохранять тонус, но если не закинуться кофе, то вскоре начну терять нить повествования. Нужно либо круто форсировать, либо…
– Бари, – глянув на журналиста, я прикрыла губы ладонью, чтобы спрятать зевок. – У тебя есть кофе?
– Да, – кивнул Флеминг, лениво поднимаясь на ноги. – Сейчас сварю.
Пока он вошкался на кухне, я мысленно прикидывала, что рассказывать дальше. Ответ нашёлся сам собой. Точнее его подкинул журналист, вернувшийся в гостиную с двумя чашками.
– Значит, основные события закрутились после концерта в The Echo? – спросил Флеминг, усаживаясь на прежнее место.
Я на минуту задумалась. Затем сделала небольшой глоток бодрящего напитка и отрицательно качнула головой.
– Смотря, что ты имеешь в виду под «основными событиями».
– Ну, вся эта чехарда со скандалом, разоблачением и арестом, – пояснил мужчина.
– Тогда ответ – нет. После концерта у меня всего лишь началась активная половая жизнь, – иронично усмехнулась я.
– И… как это было? – улыбнулся Бари, словно и сам питал слабость к Марлоу.
– Вы-ма-ты-ва-ю-ще… – мы оба поняли, какой пикантный смысл замаскирован в этом длиннющем прилагательном. – А если серьёзно, эти несколько недель были самыми счастливыми в моей жизни. Знаешь, я уже и забыла как это – постоянно быть на пике эмоций! Ждать встречи. Волноваться из-за выбранного платья. Целоваться по углам. Снять с себя, в конце концов, чёртову гавайскую рубаху! Джеймс рестартнул меня, мою жизнь, – я улыбнулась в камеру, но почти сразу перевела взгляд обратно на Бари. – Соглашусь, возможно, остроту ощущениям добавлял бурлящий в крови адреналин, ведь мы играли с огнём. Но и в те минуты, когда не было угрозы разоблачения, крышу сносило как подорванную!
Я замолчала. Допила кофе, докурила сигарету и, спустя некоторое время, уверенно заключила:
– Да, несомненно – самые счастливые дни в моей жизни… Роман с Марлоу не был похож на экстрим-аттракцион. Напротив, это была та самая тихая гавань, которую я искала, уютная, основанная на взаимопонимании и поддержке. Не жертва, ради счастья любимого! Я смотрела в его глаза и видела себя, своё отражение, свои желания. Он слушал и слышал. Развивался сам и подталкивал к развитию меня. Мы безупречно подходили друг другу, наши привычки, вкусы, увлечения, секс… пазл сложился! И чем дольше продолжались эти отношения, тем очевиднее становилась невозможность нашего существования врозь. Единственное, в чём мы никак не могли достигнуть согласия – это мой брак. Джеймс всё чаще намекал на то, что я должна рассказать Алану о нас. Его не устраивала роль любовника. Меня, впрочем, тоже. Я не собиралась сидеть на двух стульях, просто ждала подходящий момент, потому что страшно боялась подставить группу.
– Так что же случилось? – спросил Флеминг, скорее просто для галочки, ведь он прекрасно знал «что случилось»!
– Твой звонок случился. Я получила правду, к которой была не готова. И, в конечном счёте, она меня уничтожила…