Когда мы приехали на студию, репетиция была в самом разгаре. Тихонечко войдя в контрольную комнату, я села на диван, сжимая в руках злополучный блокнот. Мой взгляд тут же остановился на вокалисте. Он пел с закрытыми глазами, полностью погрузившись в музыку, в текст, в себя…

 Мне ещё не доводилась видеть группу за работой. Что представляли собой The Crash? По настроению это было нечто среднее между панк-роком и альтернативой, правда, звучали ребята более объёмно и профессионально!

 Алан немного постоял в стороне, слушая, прицениваясь. Затем, несколько раз кивнул сам себе и, подойдя к звукорежиссёру, хлопнул того по плечу. Билл прибрал звук, нажимая на кнопку громкой связи.

– Парни, начальство приехало!

 «Крешеры» тотчас остановились. Гитаристы заглушили инструменты, Крис поднял палочки вверх, а Марлоу стащил с головы наушники. Жаль, я бы хотела дослушать…

– Это было отлично, – похвалил ребят Харди, но его слова прозвучали неискренне, с намёком на то, что можно и лучше. – Сделаем небольшой перерыв. Марлоу, зайди на минутку.

 Джеймс утвердительно кивнул Алану, затем посмотрел на меня и чуть заметно улыбнулся. Крис, Алек, Глен и, кажется, Джим, пошли на улицу покурить.

 Как только дверь в контрольную открылась, меня вжало в диван, словно вместе с вокалистом в комнату влетела шаровая молния. Я не представляла, что буду делать, если Марлоу не сможет сориентироваться и подыграть мне.

 Алан подтащил стул на колёсиках поближе к звукорежиссёру и, усевшись на него, как на королевский трон, развернулся к блондину, обнажая в широкой улыбке белоснежные зубы.

– Я хочу, чтобы ты показал мне свои наработки, – деловито произнёс продюсер, откидываясь назад.

– Наработки? – Джеймс нахмурился и нервно почесал затылок. – Какие наработки?

– Да брось, всё нормально, – доброжелательно улыбнулся Алан. – Очень круто что, несмотря на уже составленный трек-лист, ты не зацикливаешься на нём и продолжаешь писать. В альбом новая песня, конечно, не войдёт, но мы можем выпустить её синглом и включить в следующую пластинку.

 Марлоу перекосило. Резким движением руки он отбросил назад волосы, растерянно качая головой. Ещё бы, британец не имел ни малейшего представления, о чём говорит Харди! Настало время включаться в беседу, иначе Алан поймёт, что я ему соврала!

– Песня, которую ты отдал мне вчера на шлифовку, – промямлила я, поднимая на блондина испуганный взгляд.

– Я… отдал… тебе… песню на… шлифовку?.. Вчера? – одна бровь блондина медленно поползла вверх, губы скривило вправо.

 Алан начал поворачиваться на стуле в сторону. И пока он не успел увидеть мою сконфуженную физиономию, я, жалостливо глядя на британца, проговорила одними губами: «пожалуйста»…

– А! Вчера! Точно! Совсем вылетело из головы! – воскликнул блондин, и меня расплющило на диване от облегчения.

 Харди так и не обернулся. Вновь устремляя взгляд на «Крешера», утвердительно кивнул.

– Я видел черновик утром, это определённо хит. Не совсем в вашем стиле, но как сингл, вполне неплохо. Давай, бери гитару и покажи мне.

– Но она ещё не готова и я не помню на память слова, тем более Лора их правила, – попытался выкрутиться рокер, на что я обречённо вздохнула.

 Не зря Алан попросил меня прихватить с собой записи, как чувствовал…

 Встав с дивана, я подошла к британцу, протягивая блокнот.

– Переписала аккорды, мелодию и текст на чистовик, думаю, разберёшься. Играть лучше на фортепиано, – тихо пояснила я, не решаясь смотреть Марлоу в глаза.

– Спасибо, понял, – шепнул он и, незаметно для Алана, коснулся моих пальцев.

 Мы столкнулись взглядом. На несколько секунд время остановилось.

– Ну что? Я услышу твой новый трек? – поторапливал Харди.

 Джеймс уверенно взял блокнот и отошел в сторону, вглядываясь в текст.

– Аккомпанировать нужно на фортепиано, пойду, схожу за Алеком, так будет удобнее.

 Алан согласно кивнул, Марлоу вышел из контрольной, а мне ничего не осталось кроме как ждать и содрогаться в сердцах от ужаса. Я прекрасно понимала – Джеймс взял небольшой тайм-аут, чтобы разобраться в моих каракулях. Надеюсь, он сможет понять структуру за жалкие пять минут.

 Спустя некоторое время за стеклом появились музыканты. Алек встал за клавиши, а Марлоу подошёл к микрофону и подбадривающе мне улыбнулся. Остальные ребята присоединилась к нам.

 Желание провалиться сквозь землю навалилось с новой силой. Я безвольно потупила взгляд и, набрав в лёгкие как можно больше воздуха, застыла.

– Давайте сразу писать, – предложил Харди. – Вдруг выстрелит что-то интересное.

 Джеймс равнодушно пожал плечами. Билл нажал на кнопку и махнул рукой. Алек, отсчитав вслух до трёх, вступил, но Марлоу не успел поймать ритмику текста и дал басисту отмашку, чтобы тот начал сначала.

– Ещё разок, – скомандовал звукач, поднял ладонь, нажал кнопку, кивнул.

 История повторилась. И снова. И ещё раз.

– В чём дело? – недовольно поинтересовался Алан.

 Джеймс шумно выдохнул, сняв наушники.

– Я не могу петь один…

– То есть? – нахмурился Харди.

– Песня написана для дуэта, – заявил он, бросив короткий взгляд на меня. – Лора знает текст и мелодию, пусть поможет.

– Что? – воскликнула я.

 Меня видимо передёрнуло, а когда Алан обернулся, и вовсе скрутило в тугой узел.

– Но я не могу…

– Это просто репетиция, давай, иди в кабину, – настаивал Марлоу.

– Не уверена, что… – еле слышно проскулила я в надежде, что Алан остановит это безумие, но он, неожиданно одобрительно кивнул.

– Иди, а то Марлоу до рождества будет вступать, – сухо отозвался Харди, сразу же отвернувшись.

 Пошатываясь, я встала дивана. На негнущихся ногах вышла из контрольной и прилипла к полу в коридоре не решаясь коснуться дверной ручки.

 Какого чёрта, Марлоу? Боже… только не перед Аланом!

 Внезапно дверь распахнулась. В проёме возникло ухмыляющееся лицо британца.

– Ты там заблудилась? – хмыкнул блондин.

– Ты что, блин, творишь? – затравленно прошипела я.

– Восстанавливаю справедливость, насколько позволяет ситуация. Пошли!

 Джеймс схватил меня за руку и потащил в центр тонкамеры. Вручив наушники, парень встал напротив, поправляя поп-фильтры. Теперь их было два, один справа, другой слева от микрофона.

– Разобьём текст по квадратам? – поинтересовался он.

– Это очень плохая идея… – прохрипела я, бросая растерянные взгляды на людей за стеклом.

– Всё будет пучком, – широко улыбнулся музыкант, подавая сигнал звукорежиссёру. – Мы готовы. Мы же готовы, Лора?

 Я потерянно мотнула головой. Алек обернулся. Марлоу стоял к нему спиной, поэтому давать отмашку пришлось мне.

– Я начну, а ты вольёшься когда будешь готова, окей? – предложил блондин.

– Окей, – беззвучно ответила я, посмотрела на Алека и, сглотнув, кивнула.

– Раз, два. Раз, два, три… – отсчитал басист.

 Джеймс сделал вдох и запел:

 Британец призывно качнул головой, вскидывая подбородок. Я несмело подхватила:

 Алек оглянулся через плечо, довольно улыбнулся и начал наигрывать гармонию по арпеджио. Джеймс запел «свой» квадрат во втором куплете.

 Я вступила по договорённости на втором. Голос так сильно дрожал, что в паре фраз Джеймсу пришлось поддерживать меня бэк-вокалом:

 Пауза, в которой застыло время. Я облизнула пересохшие губы, высчитывая про себя четверть, и неосознанно глянула на Алана. Он смотрел на нас не моргая, лицо каменное, но не сердитое – оценивал потенциал трека. От его цепкого взгляда немного передёрнуло, Джеймс взял меня за руку, привлекая внимания.

 «Всё хорошо! Смотри на меня…» – вот, что было в его глазах и, заглянув в них, я уже не смогла оторваться до самого конца песни. Интересно, Марлоу понял, что это не просто текст, не рандомный набор рифм, и кто именно меня на него вдохновил?

 Третий куплет обрушился на плечи по непривычному нежным вокалом Джеймса. Пальцы музыканта сильнее сжали мои. Такой мощной поддержки я не чувствовала никогда в своей жизни! Казалось, если бы Джеймс мог вырвать из своей груди сердце и одолжить его мне на время, ведь моё почти полностью остановилось от волнения, он бы это сделал.

 Внезапно перед глазами всё закружилось! Люди, музыкальные инструменты, стены, потолок – исчезли. Я смотрела в глаза напротив, не чувствуя под ногами твердь. Вторила мелодичным переливам голоса, включалась в гармонический спор, ощущая, как счастье, фейерверком взорвавшееся где-то в районе солнечного сплетения, растекается по венам.

 Джеймс сиял подобно солнцу. Мне так хотелось стать частью его света, слиться с ним воедино, и когда мы запели финальные строчки вместе, именно это и произошло! Я вспыхнула точно факел. До мерцающих искр, до мурашек на коже, до блестящих слёз на щеках, до последней ноты…

 Песня закончилась. Я не смела отвести взгляд от Марлоу, казалось, если это сделать мир рухнет. Неожиданно блондин протянул руку, касаясь моей щеки, смахивая с неё слезинку.

– Ты потрясающая… – прошептал он, и мои губы дрогнули в смущённой улыбке.

 Шипящее гудение ворвалось в пространство внезапно, заставляя вздрогнуть – звукорежиссёр, нажал на кнопку громкой связи.

– Это огонь! – раздался его голос.

 Вспомнив, что происходит, я отшатнулась от микрофона. Резко вырвала руку из ладони Джеймса и повернулась к стеклу, ища взглядом Алана, но его в контрольной комнате не было.

– А где Харди?..

– Ушёл к концу второго куплета. Ему кто-то позвонил, он не стал вас прерывать, вышел в коридор поговорить, – объяснил Билл. – Слушай, Лора, никогда бы не подумал, что ты так поёшь.

– Да, спасибо, – на автомате кивнула я.

 Слава богу, Алан не видел окончание песни! Ведь если звукорежиссёр всё время таращился в монитор компьютера, следя за дорожками, то на лицах Криса, Глена и Джима читалось явное недоумение! Не знаю, что больше поразило парней, песня нетипичная для Джеймса или наше с ним исполнение, слишком эмоциональное, личное. В любом случае, у меня нет желания проверять реакцию своего мужа.

 По левую сторону от Джеймса возник Алек. Он хлопнул друга по плечу, торжественно объявив:

– Чувак, очень крутая песня! Поздравляю!

 При этом бас-гитарист смотрел прямо на меня, и когда я вопросительно изогнула бровь, слегка кивнул. Ясно. Алек в курсе, кто на самом деле автор.

– Спасибо, – шепнула я сквозь сдержанную улыбку.

 Дверь распахнулась. В кабинет заглянул Харди. Выглядел он раздражённо.

– Лора, нам нужно срочно ехать в Barton G, пошли, послушаем песню в другой раз.

– Зачем нам в Barton G?

– Встретиться с Флемингом. Говорит, у него есть какие-то «любопытные» снимки, угрожающие моей репутации. Скорее всего, блефует, но лучше не рисковать. Давай, жду тебя в машине.

 С этими словами Алан ушёл, а я, потеряв дар речи, испуганно посмотрела на Марлоу.

 С виду блондин был совершенно спокоен, но я заметила, как желваки на его скулах пришли в движение. Значит, тоже занервничал. Чтобы окончательно не спалиться, я молча вышла в коридор и покинула студию, как бы иронично это не звучало – «по-английски»…