Спустя полчаса я молча разглядывала разложенные на столе фотографии. Десятки снимков, на которых были запечатлены мы с Джеймсом. Оказывается, Бари пас нас от самого дома до студии и после, когда мы отправились на экскурсию.

 Сукин сын!

 Радовало одно, среди фотографий не было кадров с пляжа. Даже не представляю, как со стороны это выглядело, если уж в долбаном автобусе, мы казались парочкой молодожёнов, приехавших в LA на медовый месяц.

– Ну… и? – ехидно протянул Флеминг, глядя на меня своими маленькими глазёнками, в которых блестели доллары.

 Так бы и выколола их китайскими палочками для еды, жаль мы были не в азиатском ресторане.

 Харди невозмутимо сложил все снимки аккуратной стопкой и поднял вверх руку, подзывая официанта. Его выдержка поражала. Если бы не муж, я бы уже давно поливала на весь ресторан трёхэтажным отборным.

– Будьте добры, двойной эспрессо и… что-нибудь хочешь, дорогая?

 Я тускло улыбнулась, думая лишь о том, как бы не схлопотать иск за нанесение увечий мозгоклюю сидящему напротив.

– Воду со льдом.

– И стакан газированной воды со льдом и мятой, – уточнил Алан.

– А мне коктейль «ниже нуля», – проскрипел противным голосом Бари, затем поочерёдно глянул на нас с Харди, – вы знали, что это любимый напиток Сальмы Хайек?

– Может тебе ещё и «After Dark» поставить? Станцуешь на столе, – пренебрежительно отозвалась я, не в силах скрыть раздражения.

– Ха, смешно, – хмыкнул журналист, – а ты щёлкнешь меня пару раз и продашь снимки New post?

– Мистер Флеминг, – останавливая наши препирания, вклинился Харди, – я не совсем понимаю причину этой встречи, может быть, перестанете паясничать и поясните?

 Бари вытаращился на моего мужа, как на рождественское чудо, указывая на фотографии.

– То есть, не понимаете? Вот же она – причина!

– И вы считаете, эти снимки могут меня заинтересовать?

– Я считаю, – растягивая губы в издевательской улыбке, при этом поглядывая на меня, – эти снимки могут очень заинтересовать прессу. Только представьте заголовки: Лора Харди в компании нового протеже своего мужа! Или вот это: миссис Харди изменяет именитому супругу с вокалистом его же собственной группы!

– Ах ты, ублюдок!

 Я подскочила на ноги, готовая броситься на журналиста прямо через стол, но Алан поймал меня за руку и силой усладил на место. На его лице не дрогнул ни один мускул, в то время как меня трясло от ярости.

– Милая, спокойно, просто прокомментируй ситуацию, – сильнее сжав запястье, Харди перевёл равнодушный взгляд на Бари, обращаясь уже к нему, – а вам, мистер Флеминг, рекомендую достать диктофон, вдруг упустите какую-нибудь сенсационную деталь, – впервые за весь разговор в голосе Алана послышалась насмешливая ирония.

 Сделав глубокий вдох, я откинулась на спинку стула, мельком глянув на фотографии.

– Я не обязана ничего объяснять тебе, жалкая пародия на журналиста, и делаю это лишь для того, чтобы подчеркнуть твою ничтожность, понял?

 Бари, продолжая слащаво улыбаться, утвердительно кивнул, плавным жестом руки предоставляя мне слово.

– Да, на фотографиях действительно я и Джеймс Марлоу. По просьбе моего мужа я устроила The Crash небольшую, дружескую экскурсию по Лос-Анджелесу, что собственно твои снимки и подтверждают, алчное ты животное.

– Миленько, – усмехнулся Флеминг, – вот только что-то я не вижу остальных участников группы.

 У меня свело скулы, как от свежевыжатого грейпфрутового сока. Клянусь, ещё секунда и Бари придётся записываться на приём к ортодонту.

– Всё верно, потому что накануне ребята не хило надрались в баре, и единственный кто был с утра на ногах – это Марлоу. Ещё вопросы?..

 Алан удовлетворённо кивнул, глядя на скривившуюся физиономию журналиста. Я отняла спину от стула и опёрлась локтями о стол, положив подбородок на сцепленные в замок пальцы, впиваясь уничижительным взглядом в мужчину напротив. Нам как раз подали напитки, и пока подошедший к столику бармен проводил какие-то замысловатые манипуляции с коктейлем Флеминга, добавляя в насыщенно-оранжевую субстанцию жидкий азот, все молчали.

 Как только сотрудники Barton G оставили нас, Алан, сделав небольшой глоток кофе, встал из-за стола и, кинув на него несколько купюр, обратился к папарацци, глядя на того сверху вниз.

– Знаете, мистер Флеминг, я очень ценю в людях трудолюбие и целеустремлённость, именно поэтому предлагаю вам сотню за эти никому не нужные картинки.

 Бари поднял на моего мужа вспыхнувшие негодованием глаза.

– Уверен, в любой редакции, даже самого вшивого журнала, мне предложат в разы больше…

– Уверен, что если вы планируете зарабатывать себе на жизнь журналистикой, а не только грязным сталкерством, то сделаете правильный выбор. Со всем уважением, не советую со мной ссориться, иначе уже завтра вас внесут в чёрный список большинство издательств Америки.

– Вы мне угрожаете? – процедил сквозь зубы Флеминг, на что Алан широко улыбнулся.

– О, нет, ни в коем случае! Это просто дружеский совет. Лора, идём, нам здесь больше нечего делать. Счёт оплачен, угощайтесь, потом сможете обсудить с Сальмой этот замысловатый напиток, если она, конечно, снизойдёт до общения с вами.

 Харди демонстративно направился к выходу. Я молча встала и последовала за ним, но когда проходила мимо журналюги, тот насильно всучил мне какую-то записку.

– Лучше прочти её до того, как ты выйдешь из ресторана, дорогуша, – глядя исподлобья, шепнул он.

 Я вырвалась из цепких пальцев и зашагала к выходу с гордо поднятой головой, но у распашных дверей что-то заставило меня остановиться.

 Развернув клочок бумаги, я прочла про себя содержимое:

 «Мы оба знаем, что на столе не все снимки. Буду ждать тебя, возвращайся, иначе солью их прессе к ужину».

 Вот же тварь! Лихо всё просчитал! Беспроигрышный вариант – не заплатит Харди, заплачу я…

 Дыхание перехватило, грудную клетку сдавило, будто тело долгое время находилось под водой. Уши заложило. Голоса, лязганье столовых приборов, фоновая музыка – всё смешалось.

 Вляпалась же ты, Лора, по самую задницу!

 Через стеклянные двери я видела, как Алан садится в машину. Он постоянно поглядывал на часы – видимо спешил. Это мой шанс незаметно слиться и вернуться в ресторан, чтобы дать грёбаному писаке по его сальной морде!

 Выйдя на свежий воздух, я сразу же закурила. Алан недовольно качнул головой.

– Детка, мне ещё нужно заехать в офис и решить пару вопросов. Может быть, покуришь позже? – несмотря на то, что Харди тоже являлся курильщиком, в его любимом Aston Martin дымить не разрешалось.

– Хочешь, чтобы я поехала с тобой? – как бы между прочим уточнила я, затягиваясь.

– Если сама хочешь. Хотя, даже и не знаю, что тебе там делать. Будешь бездельничать в моём кабинете? – о, узнаю своего мужа, когда мы только начали жить вместе, подобных вопросов у него не возникало.

– Тогда возьму такси и поеду домой? – ненавязчиво предложила я.

– Не обидишься? – облегчённо улыбнувшись, спросил Харди.

 Я отрицательно качнула головой, доставая телефон, делая вид, что собираюсь вызвать такси.

– Ну, тогда до вечера. Закажи на ужин что-нибудь на свой вкус. Буду часам к восьми.

– Окей.

– Кстати, не подумай, что я тебе не доверяю, но зачем вы с Марлоу ездили в эту захудалую студию?

– А? – я подняла на мужа глаза, заторможено моргнув.

– На фото была вывеска.

– Оу, – ну же, Лора, думай! Думай, мать твою! – Там работает Мэтт, его старый знакомый. Джеймс захотел повидаться, только и всего.

 Харди посмотрел на меня поверх затемнённых стёкол своих Ray-Ban. Несколько секунд отстранённо разглядывал, глядя будто бы сквозь, а затем широко улыбнулся и кивнул, заводя двигатель.

– Ясно, я так и думал, просто совпадение. Не собирался же Марлоу записывать что-то за моей спиной. Ну, всё, я поехал, – с этими словами Харди вывернул руль и вскоре его седан скрылся за повтором.

 К столику я вышагивала так, словно вколачивала пятками гвозди. Бари сидел всё там же, беззаботно потягивая свои «ниже нуля» – подходящее название, именно настолько я и уважала этого человека. Судя по выражению лица, коктейль ему не особо нравился, после каждого глотка журналист морщился и недовольно заглядывал в бокал.

 Демонстративно швырнув на стол сумку, я села на прежнее место, грубо выплюнув:

– У тебя ровно две минуты.

 Флеминг покрутил в руках напиток, досадливо вздохнул, и отставил его в сторону.

– Я ожидал большего… – тоскливо протянул он.

– Больше ста баксов? По-моему цена очень даже соответствует! Как раз для вшивой фото-будки. Полторы минуты.

– Вообще-то я говорил о коктейле, – протягивая белый конверт набитый фотографиями, улыбнулся мужчина.

 Как и предполагалось, Бари сфотографировал нас на пляже. Данный факт не стал для меня сюрпризом. А вот сами изображения, точнее наше взаимодействие с Джеймсом, действительно вызывало массу вопросов. Я допускала, что с моей стороны могла проскальзывать симпатия. В тот день мне было крайне сложно оставаться безразличной, сохранять дистанцию, но и Марлоу почти на каждом снимке проникновенно улыбался, тянулся ко мне. Никаких поцелуев или жарких объятий, за исключением прогулки по пирсу в обнимку, однако и этого было вполне достаточно, чтобы сделать определённые выводы.

– Сколько ты за них хочешь? – похолодевшим голосом спросила я, не отрывая взгляда от фото, на котором Джеймс смотрел на меня, словно я была любовью всей его жизни.

 Не могу сказать наверняка, в какой момент был сделан снимок, до того как Марлоу рассказал мне о своём отце или после. Мы сидели на песке, я смотрела на залитое закатными лучами небо, не замечая, что блондин пристально разглядывает мой профиль. В этом снимке чувствовалась какая-то особенная энергия, чистая, искренняя. Должно быть, именно так выглядят люди в минуты умиротворённого счастья. Потрясающее фото. Если бы только не обстоятельства, при которых я его увидела.

– О да… – ухмыляясь, протянул Флеминг, – это явно не вшивая фото-будка, правда?

– Сколько ты хочешь, Бари?

 Убрав фотографии обратно в конверт, я положила его к себе в сумку, после чего достала бумажник.

– Три.

– Что? – аж в горле запершило. – Да ты совсем охренел?!

– Лора, не будь снобом, что такое три штуки против семейного счастья?

 Заскрипев зубами от злости, я швырнула портмоне обратно.

– У меня нет с собой три тысячи долларов!

– Не страшно, я принимаю чеки и переводы, – при этих словах Флеминг протянул мне листок, на котором был записан номер его счёта. – Даю тебе два дня, затем солью весь материал лицу более заинтересованному и платёжеспособному.

 Приторно улыбнувшись, журналист встал со стула и, одёрнув белый пиджак (что-что, а одевался этот упырь всегда с иголочки), покинул Barton G.

 Я ушла из ресторана спустя полчаса, после того, как ещё раз пересмотрела все снимки, порвала их на мелкие ошмётки, кроме того, что особенно запал мне в душу, и выпила три порции виски.