Я проснулась, когда обе стрелки часов почти сровнялись на отметке двенадцать. Не удивительно! Ведь вчера из-за нахлынувшего вдохновения уснуть удалось только под утро.

 К сожалению, с приходом нового дня, состояние эйфории почти полностью растворилось в осознании будничных проблем. Сомнения вернулись, без лишних сантиментов сбрасывая моё бренное тело с небес на землю. Долг тяжким бременем опустился на плечи. В общем, всё как обычно.

 Мы с Джеймсом вернулись домой около полуночи. В гостевом доме свет уже не горел, поэтому блондин решил переночевать в комнате, которую ему с самого начала выделил Алан.

 Всю дорогу до каньона мы дурачились в такси, и даже после, когда поднимались на второй этаж, но стоило оказаться наверху, глупый смех и детские толкашки уступили место вполне себе взрослой неловкости.

 Марлоу остановился у своей двери и, обернувшись, посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать. Его взгляд, прямой и уверенный, заставил меня чувствовать себя крошечной и беззащитной.

 В безмолвии мы провели несколько безумно долгих минут. Уютная темнота окутала коридор, но даже сквозь неё я видела, как менялось выражение лица британца. Как то зажигалась, то гасла робкая улыбка, как хмурились брови и подрагивали желваки на бледных щеках. Мы точно маятник, качались из стороны в сторону, никак не решаясь на сближение, несмотря на то, что оба этого хотели.

– Спокойной ночи… – наконец, нарушил молчание Марлоу, но его прощание прозвучало вопросительно.

– Спокойной ночи… – еле слышно выдохнула я, нехотя открывая дверь нашей с Харди спальни. – Спасибо за этот день.

– Всегда пожалуйста, – тепло улыбнулся британец.

 Я развернулась, готовая удалиться. Чуть осипший голос догнал меня на пороге.

– Лу?..

 С отчаянной надеждой я немедля вернулась обратно.

– Да, Джеймс?..

 Боже, если бы у меня была суперсила останавливать время, то я бы выбрала эту секунду, здесь, сейчас, с ним…

 Запустив длинные, худосочные пальцы в волосы, Марлоу слегка взлохматил их, переступив с ноги на ногу. Волнуется? Нервничает?

– Ты только завтра утром, по привычке, не стукни меня битой, – выдал музыкант, сконфужено улыбнувшись.

 Он определённо сказал совсем не то, что хотел…

– Не могу обещать, ты ведь снова попытаешься украсть мой кофе, – немного погодя, ответила я.

– Спокойной ночи, – повторил блондин, на этот раз утвердительно, и спешно скрылся за дверью, словно боялся передумать.

– Спокойной… – эхом повторила я в пустоту.

 Полдень. Телефон, возмущённо пискнув, оповестив о новом сообщении. Простая рассылка, ничего важного.

 Стряхнув с ресниц остатки сна, я перекатилась на спину глядя в потолок. В груди защемило, на губах появился лёгкий привкус волнения. Мне не терпелось поделиться с Джеймсом новостью, вопреки тому, что я чертовски боялась критики.

 Ещё немного повалявшись в постели, я собралась с духом и, приняв душ, вышла из спальни, прихватив по пути блокнот с текстом и аккордами.

 В гостевой комнате Марлоу не оказалось, но запаниковать я не успела, потому что почти сразу услышала шум внизу и решила, что Джеймс снова обшаривает шкафы на кухне. Воспоминание о нашем прошлом столкновении отразилось на лице мечтательной улыбкой. Сердце в сотый раз совершило неподвластный законам физики акробатический трюк.

 Не теряя ни минуты, я вприпрыжку сбежала по лестнице, громко оповещая Марлоу о своём приближении:

– Не оставляешь попыток найти кофе?

Спустя пару секунд моё бренное тело материализовалось на пороге.

– Джеймс, мне нужно кое-что тебе показать… – добавила я и застыла в оцепенении.

 Вместо «Крешера» на кухне оказался Алан! Он стоял возле кофе машины, наблюдая за тем, как та справлялась со своими функциями, но услышав мой голос обернулся, сверкая голливудской улыбкой.

– Детка… – протянул Харди, раскинув руки в стороны.

– Алан? – потрясённо промямлила я и нерешительно шагнула в его объятья.

– Я так соскучился!

 Прижавшись щекой к виску, Харди обнял меня так сильно, словно мы не виделись несколько месяцев. А я впервые в жизни почувствовала разочарование при виде мужа. Если честно, это чертовски меня напугало. Неужели процесс уже необратим?

– Я тоже… – вылетело на автомате. – Как прошло?

– Тсс, – прошептал он. – О работе позже, дай насладиться моментом.

 Я натянуто улыбнулась и закрыла глаза, пытаясь тоже «насладиться моментом». Вышло хреново.

 Спустя некоторое время мы расположились за столиком на террасе с кофе и тостами. Я чувствовала странную неловкость. Алан же вёл себя как обычно: много улыбался, говорил о делах.

– Ну, а у тебя что нового? Как прошли выходные? – муж, в коем-то веке, решил справиться о моих делах. – Впервые вижу, чтобы ты спала так долго, обычно в восемь уже на ногах.

 То, что произошло после его вопроса, было лишено всякого смысла! Не знаю, почему я солгала. Растерялась? Запаниковала? Но с чего бы? Алан сам попросил меня «выгулять» группу. Простая экскурсия по городу, никакого криминала, за исключением посещения студии. Вот о чём можно было умолчать, а остальное не выходило за рамки допустимого. И всё-таки мой выбор пал на ту самую «синюю таблетку».

– Воспользовалась твоим советом и сходила в клуб…

 Ну, что за бред?!

– С кем?

– С Кэрри, конечно, – какого хрена я делаю? – Как Джессика?..

 Так себе попытка перевести тему!

– Кто? – непонимающе переспросил Алан.

– Новая любовница Сэма, – напомнила я. – Ты говорил, что она чуть не пала жертвой его любви к Гудини.

– А-а, – Харди сдавленно засмеялся. – Нормально. После той вечеринки мы больше не пересекались. Но, судя по отсутствию информации в прессе, всё закончилось хорошо.

 Замолчали. Я перевела взгляд на каньон. Внизу по серпантинной дороге лениво тащились машины, изредка сигналя друг другу.

– А что ты хотела показать Джеймсу? – вдруг спросил муж.

 Кофе встал поперёк горла, лицо вспыхнуло. Затравленно глянув на Алана, я с трудом проглотила напиток и ответила, запинаясь в словах.

– Да так, ничего особенного.

 Блокнот, всё это время лежавший на стуле между моим бедром и подлокотником, начал жечь ногу.

– Детка, всё в порядке? Ты какая-то странная сегодня, – обеспокоено заметил Харди.

– Просто похмелье, выпила вчера четыре Маргариты…

– Ого, мир перевернулся?! Ты же не любишь сладкий алкоголь.

– Да, именно поэтому и не люблю, после него утром хочется сдохнуть! Но вчера у меня было слишком анархичное настроение, – я криво улыбнулась, муж снисходительно усмехнулся и откинулся на спинку плетёного кресла. – Что с пиарщиками?

– Уладил. Они заплатят нам компенсацию. А в качестве извинений подкинули контракт на рекламу бренда Broadway. Съёмка в среду. Пропихнуть удалось только Марлоу. С промо придётся выкручиваться самим. Твой знакомый отлично справился с фотосессией Кэрри, договоришься?

– Люк?

 Харди кивнул.

– На какой день назначить съёмку и, кстати, где «Крешеры»?

– Я отправил их в студию записывать демо. К приезду Колина у нас должен сложиться наглядный костяк. Времени не так много, я планирую выпустить дебютный альбом до октября, а зимой отправить парней в тур. Так что включаем обороты на максимум, некогда расслабляться. Что касается фотосессии, я уже выслал тебе расписание мероприятий до конца месяца, его составляла Кристина. Посмотри своим зорким взглядом, возможно, что-то уберёшь или сменишь приоритет. Всё, как обычно. Красные – пропустить нельзя! Жёлтые – пропустить нельзя. Зелёные…

– Знаю, знаю, – иронично изогнув бровь, отозвалась я, – зелёные, пропустить можно, но не стоит.

– Ты всегда была умницей, – одобрительно улыбнулся Алан. – Так скажешь, что в тетради?

 Чёрт! А я-то думала, что смогла уйти от ответа!

– Или у вас с Джеймсом какие-то секреты от продюсера? – хитро сощурив глаза, Харди протянул над столом руку, не оставляя мне выбора.

– Какие там секреты… – пожала плечами я, нехотя передавая блокнот мужу. – Мы едва знакомы.

 Алан откинул вверх обложку и погрузился в изучение табулатуры с текстом. Я притихла, напряжённо наблюдая за мимикой супруга – она была каменная, никаких эмоций. Но, спустя некоторое время, он сначала нахмурился, затем вскользь улыбнулся, а после его брови подпрыгнули до середины лба, но так же быстро опустились.

– Что это? – продолжая читать, спросил Харди.

– Песня… – дрожащим голосом ответила я, вжавшись в спинку стула.

– Хм, любопытно… – чуть скосив рот, пробурчал Алан, молча дочитал до конца и, закрыв блокнот, положил его на стол. – Чья песня?

 В очередной раз запаниковав, я глупо хихикнула и выдала чёртово:

– Марлоу, конечно! Чья же ещё?..

 Харди недоверчиво ухмыльнулся.

– А почему песня Джеймса написана твоим подчерком? Ты теперь его стенографистка? – с колкой насмешкой поддел он.

 И тут меня понесло…

 Правду говорят – одна, даже незначительная ложь, непременно тянет за собой другую. Не успеешь оглянуться и увязнешь в этом болоте по самую шею.

– Просто он… – я шумно выпустила воздух из лёгких, тот завибрировал на губах лицемерной горечью, – он накидал её вчера днём, но сомневался в некоторых рифмах. Попросил меня посмотреть, откорректировать, если что-то будет резать глаз. Я внесла некоторые правки и переписала на чистовик в этот блокнот.

 Прежде мне никогда не приходилось врать Алану. Я понятия не имела, сможет ли он почувствовать неискренность, от того меня и трясло точно проститутку перед первым клиентом, но Харди, вдруг, широко улыбнулся.

– Знаешь, в этом что-то есть.

– В чём? – еле слышно промямлила я.

– Песня. Она вполне ничего.

– Серьёзно?!

– Думаю, да. Немного сентиментально, конечно, для рок-команды, но после Эда Ширана публике полюбились баллады. Немного утяжелим, чтобы не выбиваться из стиля. Может быть, заменим пару фраз на менее поэтичные, добавим перца, так сказать. Короче говоря, с этим, определённо, можно работать.

 Я не верила собственным ушам! Он сказал, что написанная мной песня годится для его ведущей группы?! Мне это не приснилось? Может, стоит ущипнуть себя за филейность?..

 Святое дерьмище! Я написала песню, которая понравилась самому Алану Харди!

– Лора, собирайся, поехали! – муж резко встал из-за стола и направился в гостиную.

– Что? Куда? – изо всех сил стараясь сдерживать идиотскую улыбку, я поплелась следом.

– В студию. Хочу её услышать.

– Услышать кого?

– Воскресную проповедь, – издевательски усмехнулся Харди.

– В понедельник?.. – продолжая безбожно тупить, спросила я.

 Алан обернулся, глянул на меня как на умственно отсталую, а затем звонко щёлкнул пальцами перед носом.

– Лора, да что вы там вчера пили? Проснись! Я хочу услышать новую песню Марлоу! У тебя десять минут на сборы! Время – деньги, детка! Время – деньги!

 А, ну так бы и сказал: новую песню Марлоу!

ЧЕГО?!!! FUCK! Я в полной заднице! Нет, хуже! Я в заднице у задницы!..