Спустя два с половиной часа, мы сидели в контрольной комнате, прослушивая запись. Мэтт уже подчистил некоторые огрехи в произношении «плюющих» согласных и теперь взялся за обработку фортепиано.

– Вообще, выходит интересно, – почёсывая подбородок, отозвался звукач. – Джеймс, вам нужна выхолощенная студийка или чернуха? А то я бы, конечно, переписал клавиши, но время поджимает.

 Мы с Марлоу переглянулись. Я растерянно пожала плечами.

 Странное чувство… Словно я была собой и не собой одновременно. Там, в «зазеркалье», после первого часа записи и перекура, мне удалось немного расслабиться и даже несколько раз почувствовать тот самый кайф от процесса записи. Но сейчас меня снова одолевали сомнения. Я смущалась от похвалы, фыркала в сердцах из-за критики и в принципе не могла найти себе места. Так непривычно снова оказаться по ЭТУ сторону, быть не человеком приносящим музыкантам кофе, а творцом! Быть Марлоу.

 Кстати, должна отметить старания Джеймса. Он вполне неплохо переквалифицировался из вокалиста в саунд-продюсера и лихо раздавал указания, будто всю жизнь только этим и занимался.

– Давай считать, что это была репетиция. Соберём как есть, покурим, подумаем. Нужно разобраться с концепцией звука, я хочу добиться альбомного звучания, но естественного, как на лайфе, – глядя в монитор на записанные дорожки, рассуждал британец. – Мне кажется, сюда хорошо зайдут струнные, но настоящие, никаких подкладов! Трек нужно оставить самобытным, таким, какой он есть, но придать ему объём.

 Мэтт прибрал звук и развернулся к нам лицом, задумчиво глядя в одну точку.

– Скрипки… мне нравится. А по низам пустить виолончель, – заключил звукорежиссёр и посмотрел на меня. – Что думаешь, Лора? Если мы добавим глубины струнными, слегка выведем твой голос, наложим ревер и перепишем фортепиано, нужно сделать чуть помягче, Марлоу, – Мэтт бросил строгий взгляд в сторону блондина, Джеймс согласно кивнул и снова уставился в монитор компьютера.

– Ударные пропишет Крис, я поговорю, – уверенно заявил британец. – Да и остальной саунд сделаем тебе командой. Ты знала, что Алек закончил консерваторию по классу скрипки? Наверняка у него есть знакомые виолончелисты.

– Твоей командой?.. – потрясённо промямлила я.

 Руки задрожали. Если Алан узнает…

– Нашей командой, – подмигнул Джеймс.

 Я неуверенно кивнула, решив не вступать в спор при посторонних. К тому же была абсолютно уверена, что у The Crash попросту не будет времени на то, чтобы нянчиться со мной. Стоит Харди вернуться, мы все дружно погрязнем в беспросветных интервью, съемках, выступлениях, да и альбом сам себя не запишет! И всё же, что-то внутри меня встрепенулось.

– Ну, что скажешь? – Марлоу отошел от стола и, слегка толкнув меня плечом, широко улыбнулся.

– Доверюсь вам, – потупив взгляд, ответила я, обхватив себя руками, чтобы унять гуляющую по плечам дрожь.

 Мне безумно хотелось поверить в эту мечту, но нужно оставаться реалистом, чтобы потом не скулить над разбитыми надеждами, забившись в угол. Второй раз я этого не переживу…

 Неожиданно в разговор вклинился телефонный звонок. Блондин вздрогнул и полез в карман.

– Это Крис, наверное, пытается вспомнить, что было вчера, – усмехнулся Джеймс, направляясь к двери. – Поговорю снаружи, а вы пока договоритесь о следующей записи.

 Марлоу вышел. Я, как пятая нога лошади, неуклюже топталась на месте, потерянно глядя на Мэтта. Он же, полностью заглушив звук, как-то странно на меня посмотрел, словно хотел что-то сказать, да только не знал с чего начать.

– Ладно, – решив облегчить муки звукорежиссёра, побудительно кивнула я. – Давай сдерём этот пластырь разом! Я всё прекрасно понимаю, здесь не с чем работать, да?..

– Чего?

 Мэтт нахмурился так сильно, что стал похож на шарпея из рекламы крема от морщин, несколько раз заторможено моргнул, переваривая мои слова, пригладил торчащие во все стороны волосы, собирая их в хвост на затылке, и отрицательно мотнул головой.

– Хочешь моё мнение? У тебя отличный тембр, очень завораживающий. Чувствуется, что ты живёшь своими песнями, это подкупает. Да, «Отражение» не типичная попсовая песенка призванная взорвать чарты. Но, насколько я вижу, тебе и не нужна слава на хайпе. Я бы отнёс твоё творчество к более интеллектуальной музыке, но тебе нужно определиться на берегу готова ли ты работать и вкладываться. Потому что человек, который действительно хочет выпустить альбом, не шугается микрофона, как гремучую змею.

 Мэтт задорно рассмеялся, а я облегчённо выдохнула. Значит, во мне всё же есть потенциал! Я чего-то да стою!

– Короче, для черновой записи это норм! Сведу, наложу пока левые скрипки для понимания, вышлю тебе через пару дней. Вы с Джеймсом послушаете, может быть появятся какие-то идеи. Встретимся, скажем так, в следующий вторник?

– Не могу гарантировать, что Джеймс будет свободен. Всё зависит от PR-агентства. Скорее всего ему уже на полгода вперёд расписали график, – досадливо вздохнула я, но, внезапно почувствовав, как в груди сжимается сердце из-за ускользающей возможности впервые в жизни сделать что-то для себя, добавила, – я могу приехать одна, если что… Поработаем пока над голосом, а ребята подтянутся по мере возможности.

– Вот и славно. У Джеймса есть мой номер, звони, как со временем определишься.

 Я почти по-детски радостно улыбнулась. Мэтт снова запустил запись. Показал, где не помешали бы бэки, спросил, что я об этом думаю, но мне было сложно сориентироваться с ходу, в голове царил хаос из-за обилия впечатлений.

– Слушай, Лора, а можно задать личный вопрос?

 Хм… личный вопрос? Наверняка речь пойдёт о наших отношениях с Марлоу. Конечно, о чём же ещё?

– Ну попробуй.

 Я просканировала звукача взглядом раздраконенной училки, чуть вскинув бровь.

– Ты ведь жена Алана Харди, да?

 И тут меня заметно скукожило. Я сразу вспомнила кто, где, с кем и какого, собственно, хрена?!

– Да. К чему вопрос?

– Эм… – натужно выдохнул Мэтт. – Тогда почему ты записываешься у меня?

 А, вот оно что! Чёрт, вопрос вполне логичный! Но как на него ответить, чтобы не поставить в неудобное положение ни Джеймса, ни Харди, ни саму себя?

– У тебя хорошая студия, – я льстиво улыбнулась, пыталась увильнуть.

– Ага, спасибо, но будем объективны, она очень далека от тех возможностей, которыми обладает Харди. Он мог записать тебя, например, в Лондоне у Колина.

 Я замолчала, не зная, что сказать. Правду? Что Алан вообще не в курсе происходящего? Что он ещё много лет назад зарубил мои треки, а если узнает, что я занялась самодеятельностью, закатит скандал?

 К горлу подступила тошнота, нужно было срочно отшутиться или ляпнуть какую-нибудь глупость, но язык опух и прилип к нёбу.

– Это сюрприз, – Джеймс возник словно из ниоткуда, как «Чип и Дейл» спешащие на помощь.

 Боже, как же я была рада ему сейчас!

 Положив по-свойски на моё плечо руку, британец просиял очаровательной улыбкой.

– Поэтому я и просил сохранить наш визит в тайне. Мы сами ещё не знаем, получится ли сделать всё так, как хочется. Если инфа просочится в прессу, сам понимаешь… Никто не должен знать о том, что мы начали работу над сольным альбомом Лоры. Нам не нужна спешка, сроки, шныряющие на пути журналисты, релизы и презентации. Мы просто хотим сделать что-то стоящее для себя. Для неё…

– Мы начали, прости, что? – чуть было не поперхнулась я.

 Он сказал не песню, а целый альбом?! Мне не послышалось?

– Запишем на черновую, покубатурим с аранжировками, а когда придёт время, подключим Харди, если он вообще будет нам нужен, – продолжал вещать Марлоу, игнорируя мой вопрос и рухнувшую на пол челюсть. – Я думаю, ты вполне способен выдать звук не хуже, но если сомневаешься, давай сочтёмся на проходящей записи, а чистовик пойдём писать к Харди или к кому-то ещё.

 Звукорежиссёр видимо заёрзал на стуле, отрицательно крутя головой. Чёрт, да Джеймс прирождённый манипулятор, прошёлся по самолюбию Мэтта так тонко и изящно, что я была готова ему аплодировать.

– Не, я в деле, – твёрдо заявил звукорежиссёр, но после всё-таки глянул на меня с неким недоверием.

– Отлично! Значит, договорились.

 Марлоу шагнул вперёд, протягивая приятелю руку. Мэтт поднялся со своего трона, охотно отвечая на рукопожатие. Несколько секунд все молчали, пытаясь прочувствовать момент. Лично я только теперь полностью осознала, какая каша тут заварилась! А затем звукач легонько похлопал меня по плечу.

– Сделаем бомбу, обещаю!

 В его маленьких, круглых глазах зажегся огонёк азарта. И пусть Мэтт не понимал весь масштаб трагедии, возможность обскакать Харди на его же собственном «инструменте», явно щекотала мужчине под ложечкой.

 В коридоре послышались голоса.

– Ваше время вышло, – хохотнул Мэтт. – Пришли мои «армагидонщики»! Если бережёте ушные перепонки, советую как можно скорее свалить.

– Металлисты? – усмехнулся Джеймс.

– Хуже, – трагически скорчившись, пробурчал Мэтт. – Школота, думающая, что они металлисты. Зато платят на удивление вовремя и не опаздывают, как некоторые.

– Кстати об этом… – начал было Марлоу, но хозяин студии его перебил.

– Не будем о деньгах, мне интересен ваш проект, так что тащим на энтузиазме. А сейчас убирайтесь отсюда, нужно работать! Лора, был рад знакомству, спишемся!

 Мы вышли из студии молча. Сразу же закурили. Оба.

 Я стояла справа от входа, Джеймс расположился у стены здания напротив. Переулок был очень узким, даже машину не запарковать, так что нас разделяло не больше пары ярдов.

 В воздухе повисла странного характера неловкость. Взаимопонимание и единение, что оплетали нас в студии, вмиг улетучились. Вселенная закрыла канал связи. Я вновь стала «абонентом вне зоны действия», той самой Лорой Харди на подхвате.

 Подняв на музыканта несмелый взгляд, я заметила, что он-то как раз смотрит на меня цепко и даже с вызовом. Ждал чего-то? Благодарности?..

– Спасибо, – сбивчиво выпалила я, затянувшись.

– За что? – отзеркаливая, Марлоу тоже сделал глубокую затяжку, выпуская облако белого дыма, что на пару секунд спрятало от меня его лицо.

 Любопытный факт: британец держал сигарету не зажав её между пальцами, а сплющивая фильтр большим и указательным как косяк. Мне показалось это забавным, потому что обычно так курила я. Алан вечно ворчал, что это убивает во мне женщину.

– За всё. За сюрприз. За то, что выручил перед Мэттом, когда он спросил про Харди…

 Джеймс неоднозначно усмехнулся, докурил и, затушив окурок о кирпичную стену, кинул фильтр в урну, не сходя с места.

– Есть хочешь?

 Я слегка растерялась, слишком резко он перевёл тему.

– Немного.

 Парень отошёл от здания, беззаботно улыбнувшись.

– Отлично! Идём! Я голоден как зверь!

 Бодрой походкой он зашагал в сторону проезжей части, ну а я полезла в карман за смартфоном, чтобы свериться с навигатором и найти местечко, где можно перекусить не отсвечивая в случайные камеры.

 Открыв приложение, ткнув на иконку ресторанов, я остановилась посреди проулка, наблюдая за неспешно ползущим индикатором загрузки.

– Эй, ты чего там делаешь? – Джеймс уже дошёл до того места, где нас высадило такси.

– Ищу какой-нибудь приличный ресторан поблизости, – ответила я, не отрывая взгляд от дисплея.

 Вдруг Марлоу, непонятно как возникший рядом, выхватил из моих рук телефон, осуждающе качая головой.

– Ресторан? Серьёзно? Нет, у меня идея получше!

 Я молча раскрыла ладонь, требуя вернуть мобильный, но блондин лишь ехидно повёл бровью и запихнул гаджет к себе в карман.

– Джеймс! – прыснула я, толкая парня в плечо.

– Лора, запись была не единственным сюрпризом, без второй части она вообще не имеет никакого смысла! Пошли! – ухмыльнулся британец и, не дожидаясь меня, снова направился в сторону дороги.

– Чего? – я не двинулась с места. – О чём ты говоришь?

– Если так и будешь там стоять, ничего не узнаешь!

 К обочине, как по волшебству, подъехало такси. Очень вовремя, ага!

– Мне одному ехать или как?

 Раздражённо фыркнув, я нехотя поплелась к машине, мысленно убеждая себя, что делаю это исключительно ради спасения своего телефона.

 В самом деле, не оставлять же смартфон Марлоу, на нём и пароля то нет…