Мы неслись по шоссе со скоростью сто миль в час, прочь из города, отнявшего у меня, ни много ни мало – всё. И даже рука Адама, крепко сжимающая мою, не спасала от чувства, будто грудную клетку залили свинцом.

На приборке замигала лампочка. Бензин – на нуле.

– Просто прекрасно, – пробурчал Блэк. – Ты вообще за уровнем топлива следишь?

Мне не понравился его тон: сухой, упрекающий, как будто всё происходящее – моя вина.

– Когда отец внезапно оказывается киллером, парень – вампиром, лучший друг – убийцей матери, и вдобавок на тебя охотятся какие-то психи из религиозного братства… как бы… не до бензина, – ответила я с колючей резкостью и уставилась в окно.

Адам недовольно хмыкнул, но промолчал. Умно. Скажи он сейчас хоть слово против и клянусь, я бы стукнула его по голове тем самым пистолетом, который он всучил мне полчаса назад – «на всякий случай».

Через пару миль на горизонте показались неоновые огни – заправка с продуктовым магазинчиком. Блэк сбавил скорость, свернул с трассы и остановился под навесом из жёлтого полупрозрачного пластика. Я запрокинула голову: небо было мрачным, затянутым тучами, но сквозь золотистый фильтр казалось почти солнечным. В точности как я: погрязшая во тьме, на грани нервного срыва, но отчаянно делающая вид будто всё в порядке.

Пока Адам копался в бардачке в поисках наличных, ведь мистер Бруни запретил пользоваться банковскими картами, у меня вдруг резко свело живот – так сильно… до тошноты, будто внутри сжалась огромная пружина. Первая мысль вспыхнула паникой: всё, началось… проклятая кровь, пробуждение дара, мутантская муть… Но в следующий миг желудок громко и унизительно заурчал, напоминая, что неплохо было бы поесть…

Я выдохнула, медленно, словно с воздухом могла вытолкнуть из груди тревогу. Осторожно положила пистолет в нишу у коробки передач, отстегнула ремень и уже было потянулась к двери, но Блэк схватил меня за руку – крепко, почти грубо…

– Ты куда? – хмуро пробасил он.

– В магазин… А что? Теперь и из машины выйти нельзя?

Его взгляд потемнел, стал тяжёлым, как небо перед грозой.

– Зачем?

От повелительного тона меня передёрнуло. Терпение лопнуло, как прохудившаяся верёвочка Йо-йо. Всё смешалось: усталость, голод, боль потери и ненависть… К себе… К нему… Ко всей этой покосившейся реальности. Но… ответила я на удивление спокойно. Почти. Лишь самую малость прыснула ядом:

– Люди, в отличие от вампиров, нуждаются в пище. Сюрприз.

Адам застыл. Буквально. Ни дыхания, ни движения – только взгляд. Пристальный. Чёрный, как колодец ночью. Прежде он никогда так на меня не смотрел: сквозь и одновременно глубоко внутрь…

– Ладно, – сказал он наконец, выдыхая.

Его лицо вновь ожило, но взгляд оставался цепким, от того я всё ещё чувствовала неприятное покалывание в кончиках пальцев.

Адам отпустил мою руку. Кивнул – не мне, скорее самому себе или вовсе неосознанно.

– Только, пожалуйста… будь осторожна. Если что-то…

– Да я просто куплю чипсы и колу… – решительно перебила я и вдруг горло сжалось, а глаза защипало…

Резко отвернувшись, отчаянно не желая показывать слабость, я распахнула дверь и уже почти поставила ногу на асфальт, как Блэк вдруг поймал меня за плечо, рывком, но без грубости, притянул обратно и обнял… Поначалу я вспыхнула, не понимая какого чёрта он делает, но оказавшись в нежных объятьях… сломалась…

Слезы полились по щекам. Внутри всё задрожало, снаружи тоже. Чувства, эмоции, ощущения – снова перепутались, обрушившись на меня единым потоком – выматывающим. Я знала, что должна быть сильной. Так всегда говорила мама: «Даже когда не видишь выхода – не сдавайся! Это самое простое и глупое, что можно сделать со своей жизнью…» Но вот незадача… мамы больше нет. И бабушки тоже. Даже Мистер Бруни погиб, защищая нас. А отец?.. Жив ли он ещё? Остался ли у меня хоть кто-то?..

Словно услышав эти мысли, Адам прильнул губами к моему виску и тихо прошептал:

– Я с тобой, Феникс. Я тебя не оставлю… – затем добавил чуть бодрее: – Ну же… хватит плакать. Мы справимся. А теперь иди и купи что-нибудь отвратительно сладкое. Или солёное. Или всё сразу.

Я нехотя отстранилась, взглянула на него сквозь слёзы и вытерла их тыльной стороной ладони. Блэк ободряюще улыбнулся, предложил салфетку – взяла, высморкалась… И тут он вдруг утробно захихикал.

– Чего? – негодующе буркнула я.

– Выглядишь как распухший Губка Боб.

– Губка Боб всегда распухший. Он живёт под водой…

Адам широко улыбнулся и между делом протянул пистолет.

– Возьми. Спрячь за пояс. Так мне будет спокойнее.

Спорить я не стала. Шмыгнула носом, взяла оружие, сунула его куда велели, и вышла из машины.

Магазинчик встретил резким белым светом и лениво-приветственным звоном колокольчика над дверью. Пахло пластиком, дешевым кофе и тёплой пылью. Я огляделась: кроме продавца – невысокого молодого парнишки, примерно моего возраста, – внутри никого не было. Он приветственно кивнул. Пришлось ответить тем же. После чего я юркнула за ближайший стеллаж, скрываясь от его уж слишком внимательного взгляда.

Желудок снова подал признаки жизни. Рука наугад схватила пакет чипсов, вяленое мясо и ещё какие-то снеки – я даже не взглянула на этикетку. Затем взгляд остановился на высоком холодильнике с газировкой. Адам уже должен был заправить машину и зайти следом, чтобы расплатиться. Поэтому, когда сквозь гудение потолочных ламп и тихое бормотание телевизора, вновь раздался звон колокольчика, я даже не обернулась – продолжила рассматривать яркие бутылки за стеклом витрины. До тех пор, пока в отражении не мелькнула фигура.

Мужская.

Не Блэка.

И она приближалась. Очень быстро!

Пакеты выскользнули из рук, с шелестом упав на пол. Сердце ударило так сильно, что из груди вырвался короткий судорожный стон. Я на автомате нащупала рукоять пистолета, сжала её до скрипа и резко обернулась, готовая стрелять. Или кричать. Или всё сразу. А затем пол качнулся под ногами – то ли от шока, то ли облегчения, – и я рухнула в крепкие объятья отца. Родные. Надёжные. Самые нужные на свете.

– Папа… – пробормотали губы едва шевелясь.

Хрупкое подобие самоконтроля вновь треснуло и рассыпалось на осколки. Меня накрыло – не тихо, – навзрыд с громкими всхлипами, от которых выворачивало легкие.

– Милая… Всё хорошо… Папа с тобой, малышка, – шептал отец, гладя меня по волосам, будто я снова стала его маленькой десятилетней принцессой.

А я всё рыдала и не могла остановиться. От счастья. От горя. От невозможности поверить, что он живой, невредимый – здесь.

– Папа, я думала… мы больше никогда не увидимся… Они убили… всех убили…

Отец промолчал, но я ощутила, как его тело напряглось. Он крепче обнял меня, будто хотел заслонить не только от опасности, но и от смысла сказанных слов.

– Мама? – хрипло спросил он.

Голос был сдержанным, почти спокойным. Но пальцы дрожали, я чувствовала, и сердце его билось слишком быстро.

Я молча кивнула. Одного раза было достаточно.

Тишину нарушил голос Адама – ровный, отстранённый, будто чужой:

– Бруни и миссис Войт, полагаем, тоже.

Блэк стоял чуть поодаль, вытянутый, как шпиль на башне. Взгляд – острый, колючий, цепляющийся за каждое движение отца. Он будто сканировал его: дыхание, угол наклона головы, жесты… – готовый к любому исходу.

Папа ответил не сразу. Медленно и ласково провёл ладонью по моей спине, затем мягко отстранился. Выражение его лица было нечитаемым.

– Спасибо, что вывез её, – наконец произнёс он, но слова прозвучали не как благодарность, они походили скорее на прощание…

Что-то кольнуло внутри – недоброе предчувствие… Я невольно отпрянула, шагнув ближе к Адаму.

– «Шоссе» отменяется, я так понимаю, – спокойно продолжил он. – Что ж, славно. Мне с самого начала эта идея не нравилась. Едем в Аризону?

Тон, с которым Блэк задал вопрос, был невинным, совершенно будничным, но я слишком хорошо знала этот взгляд… Там, в глубине его глаз, затаился подтекст… Адам понял, что именно задумал Джеймс. И… кажется, я тоже…

– Пап? – шепнула я, неуверенно, с подозрением и уже открыто попятилась к Адаму.

Блэк подошёл ко мне и демонстративно взял за руку. Отец невольно дёрнул щекой. Ему было неприятно видеть нас вместе, стоящих друг за друга горой.

– Я дал Бруни слово, что отвезу Кейт к монахам, – холодно заговорил Адам. – Это его последняя просьба. Но, похоже, ты собираешься мне помешать…

– Алекс действовал исходя из того, что имел под рукой, – глухо ответил отец. – Найди он другой вариант, тебя бы здесь не было. Так что дальше – я сам.

– Папа! – воскликнула я, едва не подавившись воздухом. – Мы никуда не поедем без Адама!

– Кейт, это не обсуждается, – отрезал отец. – Забирай покупки. Чёрный «БМВ» у третьей колонки. Номер: шесть, М, Т…

Но не успел он договорить, как по магазину снова прокатился перезвон колокольчика.

– Тс… – прошипел отец.

Его лицо мгновенно изменилось: взгляд стал сосредоточенным, челюсть напряглась. Одним коротким движением он подал знак – вниз. Мы с Адамом пригнулись и замерли у полки с кукурузными хлопьями. Дверь магазина со скрипом захлопнулась. Колокольчик звякнул ещё раз – тише, но как-то зловеще. В отражении стеклянной витрины я увидела двух мужчин в почти одинаковых чёрных пальто.

– И где теперь искать эту девчонку? – пробормотал один, шагая к полке с жвачкой.

– Меня куда сильнее волнует её папаша, – отозвался второй сипло. – Если Крофт решит не отсиживаться с дочуркой, а выйдет на тропу войны, нам всем кранты.

Адам едва заметно подтолкнул меня ближе к отцу. Я прижалась к стеллажу и начала крадучись продвигаться вперёд на полусогнутых. Но тут один из охотников подошёл к витрине с сигаретами, стоявшей буквально в шаге от нашего ряда…

Отец тотчас выставил ладонь в безмолвном приказе: «стоять». Я замерла, затаив дыхание. Разговор волков продолжился:

– Поговаривают, теперь Марк займёт место Крофта. Есть лёгкие «Мальборо»?

– Только «Лаки Страйк» и «Меверик», – вяло ответил продавец.

– Чёртова дыра, – буркнул охотник и снова обратился к напарнику. – Знаешь, если честно… Крофт был в разы лучше и мне как-то не верится, что он мог предать орден на пустом месте. Или девчонка действительно не его, или Смит не говорит всей правды…

– На счёт Смита согласен. Он тот ещё жадный до власти придурок. А Крофт… Не знаю… Даже если Марк и подсобил, правление не пошло бы на ликвидацию лучшего командующего без железобетонных доказательств. Сколько на его счету удачных операций? Сотни?..

– Тысячи… – мечтательно выдохнул курильщик. – За последние двадцать лет никто и близко не приблизился к его результатам. Джон Уик отдыхает…

Результаты… речь явно шла о количестве убитых… От одной лишь мысли об этом в горле образовался удушливый ком, спина взмокла… Я посмотрела на папу – собранный, неподвижный, опасный, всем телом обратившийся в слух, – ни раскаянья, ни даже тени сожаления…

– На улице шестеро и к ним едет подкрепление. Пора уходить, – прошептал Адам, совсем рядом.

– Ждём, – ответил отец, почти не шевеля губами.

– Нужно вывести Кейт, – настаивал Блэк.

Папа отрицательно качнул головой и не спеша потянулся к кобуре под пиджаком – так, будто достать оружие было не экстренным действием, а чем-то совершенно обыденным.

Тем временем охотники уже рассчитались за сигареты и направились к выходу. Сердце забилось чаще. Не от страха – от надежды. Может, всё-таки пронесло?..

И тут один из них остановился.

– Слушай, возьму-ка ещё чипсов в дорогу. От всей этой беготни аппетит разыгрался. Эй, малец, где у тебя тут чего похрустеть?

– Третий ряд, – безучастно отозвался парень за кассой.

Нет…

Только не чипсы…

Только не третий ряд!!!

Послышались шаги – неспешные, тяжёлые. Мир в одно мгновение сжался до крошечной точки – дрожащего отсвета лампы на грязном кафельном полу. В затылке застучало – глухо, сбивчиво. По телу разлилась внезапная слабость. Меня качнуло, повело в сторону и если бы не Адам, я бы наверняка завалилась на полки с сухими завтраками. Он обнял меня со спины – крепко, надёжно. На краткий, иллюзорный миг, мне даже подумалось, будто всё хорошо, я в безопасности… Но внезапно шаги стихли. Я перевела взгляд за отца и вздрогнула – в отражении холодильной витрины виднелся силуэт охотника, застывшего в проходе.

Секунда.

Вторая.

Узнавание.

И всё полетело к чёрту…

– Уведи её отсюда! – закричал Адам, толкнув меня в руки отца, а в следующий миг уже оказался возле охотника: схватил его за плечо, встряхнул, как тряпичную куклу, и рванул клыками горло.

Кровь взвилась фонтаном – на стены, на пол, на меня. Горячие капли ударили в лицо. Я истошно завизжала, глядя на Адама, который уже не был собой… Его глаза затянула чернильная пелена, зрачки полностью исчезли, кожа побелела, а на висках вздулись тёмно-фиолетовые, почти чёрные вены.

Папа, сохраняя ледяное спокойствие, потянул меня за собой вглубь магазина. Я сопротивлялась – рефлекторно, неосознанно. Страх накрыл с головой: мир перевернулся вверх тормашками, стал зыбким, будто стеклянным, звуки искажались, перед взором всё плыло. А потом раздались выстрелы. Глухие хлопки в узком пространстве магазина звучали как удары металлической битой по алюминиевому ведру.

– Бежим! – закричал папа, подхватил меня под руку, развернул и толкнул вперёд.

Мы нырнули между рядами. Над головой с треском разрывались пакеты с чипсами, макаронами, падали под ноги консервные банки.

Вновь зазвенел дверной колокольчик – резко, навязчиво.

– Адам! – я вскочила и обернулась, ища его взглядом.

Прямо у лица в клочья разлетелась коробка молока. Белая жидкость брызнула в глаза, попала в рот, потекла под одежду. Отец рванул мою руку вниз, вынуждая пригнуться, и поволок дальше. Так, едва не ползком, мы добрались до неприметной двери, ведущей в служебный коридор, но стоило её распахнуть, перед нами вырос охотник – настоящий громила, ростом под семь футов.

Не помню, как пистолет оказался в моей руке и как я спустила курок тоже… Но выстрел прозвучал – сначала один. Потом второй. Волк заревел и, схватившись за живот, рухнул на колени. Третью пулю выпустил отец. Метко. Прямо в лоб. Не успев даже вскрикнуть, охотник повалился на пол лицом. По белой плитке киселём растекалась кровь – густая, почти чёрная.

– Быстрее!

Папа запихнул меня в подсобный коридор. Я споткнулась о мёртвое тело, упала. Ладони с отвратительным шлепком врезались в липкое месиво, разбрызгивая его в стороны. По горлу поднялась желчь. Меня чуть не вывернуло наизнанку, но, отец, не давая и секунды отдышаться, схватил за шкирку и потащил в темноту.

Вскоре мы ввалились в тесную кладовку. Воздух внутри был тяжёлый, застарелый. Пахло хлоркой, плесенью, прелыми тряпками и чем-то кислым от чего тошнота усилилась.

– Закройся изнутри! – скомандовал папа, переводя дыхание. – И, если кто-то попытается войти – стреляй. Сразу.

– Что?.. – я обернулась, но он уже отступал в коридор. – Нет, ты же не собираешься…

– Не сейчас, Кейт! Делай, что говорю! – его голос хлестнул, точно пощёчина.

Я, не посмела спорить, захлопнула дверь. Вот только защёлка болталась на одном ржавом шурупе, как расшатанный зуб. Словно нутром почуяв проблему, папа снова заговорил, но уже тише, почти нежно:

– Найди, чем подпереть.

Я развернулась, осматриваясь. Комната тонула в полумраке, словно затопленная грязной водой. Свет едва пробивался сквозь мутное пластиковое окошко под потолком. По обе стороны возвышались покосившиеся стеллажи. На них беспорядочная свалка ведер, рулонов туалетной бумаги, щёток, обломанных черенков.

– Здесь только швабры и грязные тряпки… – выдохнула я, не зная за что хвататься.

– Ручка накладная. Швабра сойдёт.

Я выбрала самую крепкую на вид, просунула под металлическую скобу, толкнула дверь от себя. Вроде держит.

– Готово!

Тишина. Отец не отвечал. Грудь сдавило до кашля. Неужели… он… бросил меня здесь?

– Пап?..

– Да, милая… – донеслось приглушённо.

Я шумно выдохнула, прижавшись щекой к двери. Послышался уже знакомый металлический щелчок – отец перезаряжал оружие… Готовился. Под рёбрами зашевелилось нечто темное, вязкое, неправильное – странные чувства… двоякие. Я не могла свыкнуться с мыслью, что он убивал людей, но так сильно его любила и переживала за него, что была готова сама схватиться за оружие, лишь бы он выжил…

– Прости, принцесса… – вдруг произнёс папа, глухо и виновато. – Если бы я мог всё изменить… Если бы только…

– Ничего, – заверила я, стараясь чтобы голос звучал ровно. – Поговорим, когда весь этот кошмар закончится…

– Хорошо… – ответил он чуть бодрее. – Но пока ты должна сидеть тихо. Как мышка. Сколько у тебя патронов?

– Не знаю…

Боже… пистолет! Где мой пистолет?..

Я судорожно огляделась. Ствол лежал на полке с Доместосом. От лица тотчас отхлынула кровь.

Взяв оружие, я попыталась вспомнить, как достать обойму… но мысли точно вода в ладонях – утекали мимо, не задерживались. Однако вскоре палец сам нашёл защёлку магазина и тот выскочил из рукояти.

– Патроны есть…

– Отлично, – ответил папа. – Ты молодец. Всё делаешь правильно. А сейчас я пойду, осмотрюсь. И позже вернусь за тобой. Ладно?

– Нет. Не ладно! – я резко отпрянула от двери. – Не уходи! Пожалуйста. Или возьми меня с собой. Не хочу оставаться здесь. Одна…

– Кейт, это ради твоей безопасности. Как мышка. Помнишь? – Он говорил мягко, но твёрдо. – Я вернусь, даже моргнуть не успеешь…

– Но папа… а если…

Он перебил:

– Всё будет хорошо. Я люблю тебя, принцесса. Больше всего на свете.

Я было схватилась за швабру, собираясь отпереть дверь, да так и осталась стоять, бездействуя. Всё внутри кричало: «Не отпускай его!» Но почему-то язык не шевелился и тело не слушалось, как в дурном сне, когда пытаешься закричать и не можешь выдавить из себя ни звука.

Глаза снова затянуло слезами. Ноги подкосились. Я безвольно осела на пол.

– Я тоже люблю тебя, пап… – сорвалось с губ едва слышно.

Слова растворились в тишине – густой, как тёплая патока. Будто стены этой проклятой комнатушки впитали в себя все звуки и чувства…

– Пап?.. Ты здесь?.. Слышишь? Очень-очень люблю… Папочка…

Но в коридоре уже никого не было. Он ушёл… и всё вокруг стало неподвижным, как после выстрела.

Не знаю, сколько времени я провела в ледяном оцепенении. Секунду? Минуту? Вечность?.. Но когда за дверью раздались шаги, окно над потолком почти почернело…

Холод скользнул по спине, пронзив собой каждый позвонок – кто-то приближался…

Я опрокинулась на четвереньки и поползла к противоположной стене, вслепую шаря по грязному полу. Пальцы наткнулись на какой-то мусор, затем нащупали пистолет… Схватив его, я развернулась и, прижавшись спиной к тумбочке под окном, направила дуло на вход.

Реальность вновь исказилась… я не понимала сколько прошло времени. Руки дрожали так сильно, что никак не могли отыскать курок и вдруг дверь дёрнулась. Сначала один раз. Потом снова – резче. Я закусила изнутри щеку, чтобы не закричать, ведь папа говорил: «сидеть тихо, как мышка»… В голове лихорадочно стучала одна-единственная мысль: «Сейчас она распахнётся – и мне конец…»

Раздался скрежет, за ним последовал оглушительный грохот. Пыль поднялась в воздух, забилась в ноздри, я зажмурилась, так и не сумев выстрелить, а в следующую секунду оказалась в крепких объятьях и ощутила запах, который знала как свой собственный – терпкий бергамот вперемешку с сандалом – Адам…

– Тише, Феникс… Всё хорошо…

Я с всхлипом втянула воздух, будто вынырнула из-под толщи ледяной воды, и обмякла в его руках. Некоторое время ничего не происходило. Адам просто обнимал меня, ласково гладя по затылку и нашёптывая, что мы со всем справимся… И я даже почти поверила в это… пока не услышала визг шин и выстрелы, раздающиеся снаружи.

– Пора уходить, – тотчас собрался Блэк, осторожно отстранился, вгляделся в моё лицо. – Идти можешь? Нужно добраться до запасного выхода.

Я кивнула, но тело тянулось к полу. Адам не торопил. Дождался, пока я соберусь с силами, подхватил под руку и медленно вывел из проклятой кладовки.

Служебный выход оказался совсем рядом, всего в нескольких шагах, но как показалось самых длинных в моей жизни… У двери Блэк остановился, забрал пистолет, проверил магазин, поставил оружие на предохранитель и протянул ствол обратно.

– Надеюсь, он не понадобится. Но, если что, стреляй без разбора.

Я туго сглотнула… Перед глазами возникло перекошенное лицо охотника, страх смерти, застывший в стеклянных зрачках, дыра в черепе и хлынувшая на кафель кровь… липкая, тёплая – её вонь всё ещё стояла у меня в горле.

– Не могу… Я не мой отец…

Блэк нахмурился.

– Кейт. Это не убийство, а самооборона. Понимаешь разницу?

Я не ответила, только мотнула головой, пытаясь вытряхнуть из памяти то, что отныне навсегда останется там и, уверена, будет являться мне в кошмарах…

– Ладно, психотерапией займёмся потом, – коротко вздохнул он. – А сейчас слушай внимательно. Я подогнал машину, до неё десять ярдов. План такой: ты крепко меня обнимаешь, закрываешь глаза и на счёт три мы выходим. Я тебя понесу. Будет очень быстро. Может закружиться голова и даже стошнить – это нормально. Главное держись. Не отпускай меня. И ни в коем случае не открывай глаза. Ладно?

Я лихорадочно кивнула. Адам чуть улыбнулся – устало, криво, и развёл руки, приглашая в свои объятья. Я шагнула в них без колебаний.

– Раз… – прошептал он, обнимая меня за талию.

Колени предательски дрогнули.

– Два… Закрой глаза…

Я зажмурилась изо всех сил.

– Три!

И дверь с треском вылетела из проёма прямо с коробкой, а мы сорвались с места, как пуля, вырвавшаяся из ствола.

Адам не солгал – всё длилось лишь мгновение, но мучительно-болезненное… Мир рассыпался на осколки и обрывки ощущений: удар ветра в затылок, звон в ушах, чувство будто голову вот-вот расплющит или я начну выплёвывать собственные органы.

Что-то громко хлопнуло – не выстрел, но меня инстинктивно сжало в позу эмбриона. Я взвизгнула, прижала колени к груди, обхватила их руками и вдруг поняла, что отпустила Адама…

Веки распахнулись быстрее, чем мозг успел нарисовать фатальную картину. Застланный пеленой взгляд жадно заскользил по тёмному пространству, выхватывая отдельные фрагменты: обтянутые кожей кресла, светящаяся приборная панель… Мы были в машине. В моём Ровере!

– Лежи, не высовывайся! Будем прорываться через заграждения! – крикнул Адам с водительского места.

Как он там оказался?..

Мотор взревел. Внедорожник рванул вперёд. Меня впечатало в сиденье с такой силой, что я едва не слилась с ним воедино. За окнами всё обратилось в хаотичный стробоскоп: вспышки выстрелов, слепящий свет фар, неоновые отблески вывески над заправкой. Пули пронзали воздух, визжа разъярёнными шершнями. Металл жалобно стонал под ударами, но держался – мистер Бруни как-то обмолвился, что подарок отца бронированный. Это нас и спасло от перекрёстного обстрела…

Стоп! Папа!!!

– Адам! Где мой отец?! – вскочила я, хватаясь за спинку водительского кресла.

– Это был его план, – отозвался Блэк, не оборачиваясь. – Он попросил тебя увезти. Сказал, что охотников возьмёт на себя.

– Нет! Мы не можем… Не можем просто уехать и оставить его там! Пожалуйста…

Я попыталась поймать взгляд Адама в зеркале, заставить его вернуться… умолить… Но в тот же миг Ровер на полной скорости врезался в заслон из бочек с водой. Меня сбросило на пол. Я не хило приложилась головой и на некоторое время мир померк… Где-то по-прежнему трещали выстрелы, слышались крики, однако теперь они казались ненастоящими, слишком глухими и далёкими. Но как только я очнулась, то вновь забралась на сиденье и уставилась в заднее окно, чтобы понять какого чёрта происходит на заправке. Сквозь паутину трещин, её очертания различались с трудом, но я всё же смогла разглядеть порядка десяти машин, выстроенных полукругом и людей в чёрной амуниции, которые навели оружие на… отца, медленно выходящего из дверей магазинчика!

Мой голос сорвался на визг:

– Что он делает?! Сейчас же разворачивайся! Они его убьют!

– Кейт… пожалуйста… Не смотри… – пугающе надломлено, произнёс Адам, а в следующий миг автоматная очередь полоснула воздух.

Время замедлилось. Сердце пропустило удар, возможно два или три.... Кажется, я закричала… Не знаю…

Папа рухнул на колени, опёрся ладонью в асфальт, попытался подняться – медленно… и повернул голову в нашу сторону. Он был далеко. Очень. Я едва различала его фигуру, но чувствовала на себе взгляд – пронзающий и… прощальный. А потом он поднял руку. Навёл пистолет – не на врагов – на бензовоз позади них, и выстрелил…

Мгновение. Мой истошный вопль, рвущийся к нему, поглотил оглушительный взрыв.

Огненный столб разорвал небо. Заправка вспыхнула, как факел. Охотники, машины, магазин – всё исчезло в пламени. А потом оно, взревев, точно бешеный зверь, сорвалось с цепи и ринулось за нами…

– КЕЙТ! ЛОЖИСЬ! – закричал Адам, но было поздно…

Заднее стекло «Ровера» вынесло ударной волной. Меня швырнуло грудью в водительское сидение. Из лёгких вышибло весь воздух. В глазах потемнело. Во рту появился вкус крови, пыли, бензина… Внедорожник с жутким скрежетом закувыркался по дороге точно консервная банка, с каждым ударом об асфальт уменьшаясь в размерах, пока не превратился в гроб…

Говорят, будто в момент смерти перед тобой проносится вся жизнь: любимые лица, первые шаги, смех, тёплые мамины руки… Ещё, говорят, что на той стороне нас ждут родные и близкие, хор ангелов, прощение, покой….

И знаете, что скажу? Всё это чушь собачья!

Не было ни света в конце туннеля, ни ответов, ни встречи с родителями, только боль, страх и почти животная ярость. Потому что моя жизнь закончилась так.

Без предупреждения…

Без объяснений…

Без права выбора…

И никакого пения чёртовых ангелов!