12 июня 1861 года. Гражданская война. Север против Юга. Он был там, воевал, и погиб – парень, укравший моё сердце в настоящем.

Укладывалась ли такая правда в голове? Конечно нет! Но после всего, что произошло, она уже не казалась безумной. И пока мы с Адамом шли по тёмному коридору в угрюмом молчании, я задавалась совсем другим вопросом: смог бы юноша с выцветшего портрета коснуться моей души так, как это сделал тот, кто держал золочёную раму в руках?..

– Было больно? – тихо обронила я, когда мы оказались в увешанном картинами холле.

– Что именно? – задумчиво произнёс Адам, идущий на шаг позади.

– Умирать…

– Не больнее, чем жить дольше положенного. Я почти не помню события тех дней. К моменту, как картечь разворотила мне живот, от парня на портрете мало что осталось. Все, кого я любил, погибли третьего марта шестьдесят первого, – Блэк осёкся, – тысяча восемьсот шестьдесят первого. В этом проклятом доме, в огне… Потому я и ушёл на войну – искать смерть. Но она меня отвергла.

Я обернулась, ловя его потухший взгляд. В памяти постоянно всплывали обрывки того, что я знала о вампирах – из книг, фильмов, чужих рассказов… но картинка не складывалась. Адам был другим. Настоящим. Живым. Даже сейчас, когда его глаза затянула бесцветная корка льда. И вдруг я поняла: всё, что он рассказал в кладовке, не имело для меня ровным счётом никакого значения. То, кем Блэк был, стал и кем не желал быть, блекло перед одним, действительно важным. Моими чувствами к нему – они не исказились под весом правды. И, следуя велению сердца, я шагнула вперёд, чтобы обнять любимого человека и разделить наши горести надвое. Но Блэк отшатнулся.

– Не нужно, Феникс… – его голос был тихим и вместе с тем твёрдым, будто он извинялся и отгораживался одновременно. – Твоё сочувствие не изменит того, кем я являюсь.

Я застыла, ощущая, как по спине скользит холод – предвестник преграды, которую Адам снова воздвигал между нами. Но отступить сейчас – означало потерять его навсегда… Я не могла этого допустить. Не теперь. Не после всего, что произошло.

– А кем ты являешься?.. – спросила я, упрямо шагнув ближе.

– Не глупи, – горько усмехнулся Адам. – Прикинуться дурочкой не выйдет. Не делай вид, будто тебе всё равно, будто не боишься и ничего не изменилось.

– Изменилось, – признала я. – И мне действительно страшно, но я боюсь не тебя, Адам, а того, что ты можешь исчезнуть из моей жизни…

Блэк вдруг вздрогнул, словно не ожидал услышать ничего подобного. Его внимательный взгляд скользнул по моему лицу. Губы растянулись в почти незаметной улыбке. Из груди вырвался краткий, горький смешок. А затем Адам качнул головой – медленно, будто отвечая на вопрос, который никто из нас не решался задать вслух, и неспешно направился к лестнице.

– Идём, Феникс, отвезу тебя домой. Так будет правильно, – произнёс он столь равнодушно, словно уже пережил этот разговор и принял последствия.

Я не двинулась с места, глядя на его удаляющуюся спину – не поникшую, ровную; и походку – как всегда лёгкую, почти ленивую. А внутри меня… нет, не сердце и не душа, нечто гораздо глубже – начало покрываться трещинами, медленно распадаясь на отдельные фрагменты. Тихо. Без звука. Почти благородно. Как разрушается храм. Но эта тишина длилась недолго. Вскоре меня закружило в вихре эмоций – злость, обида, любовь, надежда, мольба – всё сразу.

– Мне наплевать на то, кто ты! – срываясь на крик, я поспешила за Адамом в стремлении задержать, убедить, не упустить… – И я хочу остаться здесь, рядом с тобой! Потому что…

Блэк обернулся, пригвождая меня колючим взглядом к полу.

– Нет, Кейт, – хлёстко пресёк он. – Не говори то, о чём потом пожалеешь. Ты не понимаешь! Моё прошлое пропитано кровью, моя природа – тьма, если останешься рядом, она поглотит и тебя. Я не допущу этого…

– А как же мои желания? Всем вечно наплевать, чего хочу я?! Оглянись, Адам, я и так во тьме! У меня ничего не осталось! Ничего… кроме… тебя…

Блэк зажмурился, сжал челюсти настолько крепко, что казалось лицо вот-вот треснет, как у фарфоровой куклы.

– Чёрт, Кейт… –выдохнул он хрипло, мучительно, будто каждое слово разрывало его изнутри. – Я пытаюсь поступить правильно, возможно впервые в жизни…

– Правильно?! – мой голос дрогнул, но я не позволила волнению взять верх. – Да кому оно надо, это твоё «правильно»? Ты уже часть моей жизни, Адам. Лучшая её часть. И я люблю тебя…

Блэк распахнул глаза так, как если бы его ударило током. На мгновение в них вспыхнуло нечто жгучее – ярость? страх? надежда? или всё сразу? А в следующую секунду он сорвался с места, в два размашистых шага оказался рядом и прижал меня к себе так крепко, что я едва не задохнулась.

Его губы нашли мои раньше, чем я успела вдохнуть. Голова закружилась от напора, от жадных, почти лихорадочных прикосновений. Адам целовал с пугающей ненасытностью, с отчаянием, срывая с губ тихие стоны, будто хотел вобрать меня в себя целиком. И в этой бесконечно важной секунде утонуло всё: боль, сомнения, дождь за окном… Остался только он – Адам Блэк. Его страстные губы, ледяные руки и мёртвое сердце, ставшее наконец моим.

– Не отпускай, – прошептала я, как только почувствовала, что Адам попытался отстраниться. – Что бы ни случилось… не отпускай меня.

– Ты ведь понимаешь, что влюблена в того, кого вообще не должно существовать? – он прервал поцелуй всего на миг.

– Тогда почему ты всё ещё здесь?..

Адам усмехнулся в мои губы и обнял крепче:

– Потому что не могу уйти. Но вот тебе бы стоило…

– Никогда…

И в ту же секунду внутри что-то дрогнуло. Тонкая вибрация пронеслась по груди, отозвалась в солнечном сплетении, потом в плечах, пальцах… и вспыхнула в голове – словно волна ярости. Чужой. Не моей. Но такой близкой. Однако, прежде чем я успела что-либо понять, Адам рывком развернул меня, заслоняя собой.

– Назад! – сорвалось с его губ слишком поздно.

Из тёмного коридора напротив со свистом вылетела стрела и, прошив Блэка насквозь, упёрлась в мою ключицу.

Лицо Адама исказилось от боли или… злости? Губы побелели, пальцы вцепились в древко стрелы, торчащей из плеча, – совсем рядом с сердцем.

Я вскрикнула, проседая, но Блэк не позволил мне упасть, придержал, шепнув, что стрелок промахнулся. А затем резко и безжалостно выдернул из своего тела стрелу и в сей же миг его голубая радужка вспыхнула багровым светом, расползаясь по белку кровавыми разводами, пока не поглотила тот целиком.

– Уходи. Тебе не нужно этого видеть…– утробно прорычал он, незнакомым мне голосом, обнажая неестественно белые клыки и тотчас исчез в тени коридора, оставив после себя лишь вихрь воздуха.

Дом вздрогнул, наполняясь звуками: грохотом, скрежетом, треском разлетающегося дерева и хрустом костей.

Моё сердце зашлось в истеричном ритме. Разум кричал: беги… спасайся! Но я не двинулась с места, будто вросла в пол, скованная страхом и новым, необъяснимым чувством: как если бы ярость, вспыхнувшая ранее, не исчезла, а стала частью меня, загудев в затылке обрывками чужих фраз.

Пошатнувшись, я привалилась спиной к стене, пытаясь унять волну этого безумия. И вдруг всё стихло. Совсем. Кроме моего сердца, с силой бьющего в рёбра.

Вскоре пол застонал под тяжестью шаркающих шагов. В проёме коридора появился Адам, волочивший за собой мужчину в чёрной толстовке. Выглядел Блэк по-прежнему устрашающе, глаза пылали алой мглой, рот был опасно приоткрыт, по подбородку стекала кровь – густая, почти чёрная.

– Расскажешь ей сам, – хрипло бросил он, сплёвывая багровую жидкость в сторону, и с яростью швырнул неизвестного к моим ногам.

Тот упал тяжело, с глухим стоном.

– Давай! – рявкнул Адам, срывая с головы стрелка капюшон.

К горлу подступил удушливый ком. Стэнфорд… Это был Джастин Стэнфорд!

Не веря собственным глазам, я шагнула вперёд, но споткнулась, едва удержавшись на ногах.

– Привет, Кейт… – хрипло выдавил он, поднимая голову.

Его правый глаз почти полностью заплыл, на шее виднелась кровавая рана. Она совсем не походила на то, что показывали в кино. Никаких двух аккуратных отметин – рваная плоть, раскрывшаяся цветком, будто на Джастина напал дикий зверь.

Я посмотрела на Адама. Он почти полностью вернулся к своему человеческому облику – глаза потускнели, клыки исчезли. Но чужая кровь на любимом лице и бледной шее, а ещё то, с каким мрачным удовлетворением Блэк пнул Джастина, проходя мимо, не давали забыть, кем он в действительности был.

– Ну же, пацан, начинай уже говорить. У меня заканчивается терпение.

От пинка под дых, Джастин сложился пополам, закашлявшись. Кровь из его раны хлынула с новой силой, капая на пол, будто отмеряя время.

– Мне… нужна… помощь… – прохрипел Стэнфорд, пытаясь приподняться, но Блэк грубо придавил его ногой к паркету.

– Лежать. Мы тебя и отсюда прекрасно слышим.

– Адам, полегче… – я сжалась в комок, нащупала его запястье, пытаясь остановить.

Он не посмотрел на меня, но руку взял – бережно, почти утешающе. Взгляд Джастина упёрся в наши переплетённые пальцы, и в его глазах вспыхнули отвращение и зависть. Губы скривились в ядовитой ухмылке, раздался сдавленный смешок.

– Как же это мерзко… – процедил он, глядя исподлобья. – Ты же понимаешь, что держишь за руку живой труп?..

Меня невольно передёрнуло. Блэк остался невозмутимым – холодным, как могила, будто слова Джастина не задели его вовсе. Но я почувствовала напряжение в его пальцах.

Джастин продолжил:

– Кейт, а ведь у тебя был шанс выбраться из этого дерьма живой… но ты сделала неправильный выбор. Яблоко от яблони, да? Всё повторяется.

– О чём ты, чёрт побери, говоришь?.. – сипло выдохнула я. – И почему ты стрелял в нас?! Твою мать, Джастин… ТЫ СТРЕЛЯЛ В НАС!

Кажется, только сейчас до меня окончательно дошло, что случилось. Джастин пожал плечами, улыбнувшись почти по-детски невинно:

– Да, вышло дерьмово. Надо было лучше целиться, – и вдруг его окровавленная рука потянулась к носку моего кроссовка. – Пойдём со мной, Кейт… – произнёс он уже мягче, почти умоляюще. – Я сделал всё о чём меня просили. Даже больше. Они пообещали, что тебя не тронут, если мы…

– Кто они? Какого хрена ты натворил?! – я отступила, голос сорвался, в груди засвистел страх.

Адам едва заметно напрягся, сделал шаг вперёд, вставая между мной и Джастином стеной, будто заранее знал: сейчас некогда лучший друг выстрелит не стрелой, но ранит меня куда сильнее.

– Орден не простит твоего отца за предательство, но ты… Кейт, ты можешь выжить, если доверишься мне, – почти шёпотом произнёс Джастин.

– А девушки, которых ты убил, чтобы подставить меня, тоже тебе доверяли? – не сдержавшись, гневно выплюнул Блэк, и я увидела, как Джастин вздрогнул, растерялся, всего на миг. Но потом… усмехнулся.

– Они… сопутствующий ущерб, – ответил Джастин слишком спокойно и обыденно, будто рассказывал дежурную историю у школьного автомата с газировкой. – Правление не верило, что в Блэкфорте завёлся вампир. Я должен был… доказать. Показать, что полезен.

– Ты кого-то убил?.. – я отшатнулась от Стэнфорда как от огня, в голове зашумело и тут меня осенило. – Погоди… правление? Ты знал про Орден?.. О, Господи! Только не говори, что ты… Ты один из них?!

Стэнфорд рассмеялся. Тихо, глухо и… безумно…

– Это ты, Крофт, одна из них. А я… плешивая овца. Бракованный экземпляр.

– Что ты несёшь, Джас?.. – перебила я, но Джастин не откликнулся, продолжая:

– Всю свою жизнь я готовился к посвящению в охотники. Учился убивать этих тварей с детства, – он кивнул на Блэка с яростью. – Отец гордился мной… до тех самых пор, пока мне не исполнилось восемнадцать и… ничего не произошло. Дар не пробудился. Ни черта. Тогда-то мать и призналась, что изменила, после чего собрала вещички и уехала в неизвестном направлении. А отец… просто вычеркнул меня из своей жизни. Но я не сдался. Решил доказать, что достоин и могу служить Ордену без хренова «дара крови».

– Хватит размазывать сопли, говори главное, ублюдок, – презрительно произнёс Блэк, кажется и правда теряя терпение.

Джастин туго сглотнул. Медленно сел, прижав окровавленные пальцы к ране на шеи. Взгляд стал пустым. Усмешка – больной.

– Не стоило тебе сюда переезжать, Кейт… Но Смит пообещал: если я всё зачищу, пока его люди разбираются с твоим отцом, и если ты сдашься без сопротивления, он тебя пощадит.

– Сдамся?.. Свидетели?.. – мои губы зашевелились сами, пульс начал учащаться.

– Твоя мать. Бабушка. Они слишком много знают… Их бы убрали в любом случае. А я… я пытался спасти хотя бы тебя…

Мир дернулся. Пошатнулся. И разлетелся вдребезги.

Я едва не упала, но Адам вновь успел подхватить меня, заглядывая прямо в глаза. Вот только я не видела его лица… Я вообще ничего перед собой не видела. Лишь мрак и дрожащие на глубине воспоминания: полицейские сирены, слова детектива, кровь на полу, мама…

Слёзы хлынули внезапно, и я осознала, что плачу, только когда почувствовала солёный вкус на губах.

– Кейт… Я сделал это ради тебя, – хрипло произнёс Джастин, вновь потянув ко мне свою руку.

Я резко отступила назад. От предателя, которого когда-то считала…

– Ты был моим другом! – крик вырвался из глубинных недр сломленной пополам души, в которую только что плюнули. – Я доверяла тебе!

Джастин на секунду прикрыл глаза, а открыв их вновь, вдруг улыбнулся, и это была самая отвратительная улыбка, которую я когда-либо видела – пустая, без тени раскаяния.

– У тебя в принципе проблемы с тем, кому ты доверяешь свою жизнь, Крофт. Знаешь, кого так крепко держишь за руку? Монстра. Он ведь использует тебя. Вампиры не могут любить, их вообще не должно существовать! Но ты… ты позволила ему забрать тебя у меня.

– Я никогда не была твоей, – холодно прошептала я, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. – Единственный монстр в этом доме – ты, Джастин.

– Правда? – его губы изогнулись в ядовитой ухмылке. – Может, подведём итоги? Сколько невинных ты убил, Блэк, просто ради развлечения? Уверен, ты «забыл» упомянуть эту деталь, рассказывая о себе нашей наивной волчице. Иначе она бы собственными руками вогнала в твоё сердце кол. Не забывай, это у неё в крови…

Джастин всё говорил и говорил, поливая Адама ядом, но по-настоящему отравлял им меня. С каждым новым выпадом внутри сжимались: сердце, лёгкие, даже кости, казалось, трещали под давлением. И если бы не Блэк – его молчаливое, уверенное присутствие рядом – я бы, наверное, уже рассыпалась в прах.

– Замолчи… – наконец подала голос я, больше не в силах выносить его едкий, насмешливый тон, но Джастин не унимался.

И тогда в груди что-то треснуло. Не сломалось – нет. Именно треснуло. Как стекло, покрывшееся сетью мертвенно-белых трещин. Гнев вспыхнул мгновенно. Словно пламя по сухой траве он с ошеломляющей скоростью разлился по венам, пробуждая нечто тёмное, жаждущее мести. Кровь стучала в горле, в висках, в пальцах, словно удары плети по обнажённому нерву.

– Я сказала – заткнись! Ты чокнутый фанатик, Стэнфорд! Ненавижу тебя! – закричала я с такой силой, что эхо метнулось по дому и шагнула вперёд, готовая разорвать Джастина в клочья, но Адам преградил мне путь.

– Не надо, Кейт, – тихо сказал он. – Не марай свои руки об эту мразь.

– Пусти, – почти по-змеиному прошипела я. – Я… должна… Я просто…

– Что? Убьёшь меня? – с издёвкой перебил Джастин. – Да у тебя духа не хватит. Может, ты и Крофт, но до своего папочки тебе, как до Луны на карачках.

Резкая, острая боль ударила в голову. Я вскрикнула, отшатнулась, едва удержав равновесие. Что-то… чужое, хищное, рвалось наружу изнутри. Или, быть может, пыталось вытолкнуть меня из собственного тела?

– О да, Кейти, – донёсся голос одноклассника, искажённый, будто через треск старого радио. – С днём рождения. Наслаждайся подарком. Это только начало. Даже если сбежишь от ордена – подохнешь без них. И папаша тебя не спасёт… Он, наверняка, уже греется у ворот ада.

Сжав зубы от боли, я посмотрела на Стэнфорда и остолбенела. Его губы не двигались… Он сидел на полу молча, но, клянусь, я отчётливо слышала его голос… словно тот поселился в моей голове.

– Что происходит?.. – простонала я, зажмурив глаза до мерцающих мушек. – Адам… пусть он замолчит… пожалуйста… пусть замолчит…

– Эй… Феникс… Ты чего? – обеспокоенно спросил Блэк, крепко сжимая мою руку, которую всё это время не отпускал ни на секунду.

Я с трудом разлепила глаза. Мир вокруг расплывался, утопал в тумане, но его лицо оставалось чётким – единственным якорем в этом аду. Адам смотрел на меня долго, внимательно, будто ища что-то, а затем вдруг спросил, тихо и вкрадчиво:

– Хочешь, я заставлю его замолчать? Навсегда…

Я не ответила вслух, но кивнула. Не знаю – осознанно или случайно. Может, то был просто рефлекс, слабое движение головы под тяжестью резких слов, боли, предательства… Но Адаму этого хватило, чтобы отпустить мою руку, и с нечеловеческой скоростью оказаться за спиной Джастина.

Стэнфорд даже дёрнуться не успел, вампир схватил его за голову, отрывая от пола. Ноги заскользили по паркету – беспомощно, жалко, как если бы он был мухой, застрявшей в паутине.

– Так, значит?.. – прохрипел он, захлёбываясь собственной кровью, пузырящейся на губах. – Ты и правда истинный «Лупус Дей», как и твой отец, проклятая до самого… – его голос оборвался влажным, омерзительным хрустом шейных позвонков.

Я, едва подавив вскрик, резко отвернулась. Не смогла смотреть. А затем наступила тишина – вязкая, мёртвая… убившая нечто важное и внутри меня.