Много веков назад римский поэт Публий Сир сказал: «Человек умирает столько раз, сколько раз теряет своих близких». Жаль, что он не оставил инструкцию, как после потери, вернуть себя к жизни…

Сколько времени я кружила по трассе, пытаясь найти ответ на этот вопрос? Час, два, три?.. Время больше ничего не значило, ведь оно было не в силах вернуть мне маму. Она мертва. Её нет. И меня – той, кем я была прежде, – тоже.

Как только я уехала с фермы, начался дождь. Сначала он лишь тихо стучал по стеклу, но вскоре разразился яростным ливнем. Вода размыла дорогу, превратив мир за окнами в сплошное месиво теней и бликов. Дворники не справлялись. Видимость была почти нулевой. Но я не сбавляла скорость. Напротив. В груди пульсировал отчаянный протест. Вызов. Вот только кому я его бросала? Самой себе? Судьбе? Жизни?..

Слева среди сосен мелькнул просвет. Я вывернула руль, направляя внедорожник на гравийную дорогу прежде, чем успела осознать, что делаю. Лишь когда впереди показались покосившиеся надгробия старого кладбища, стало ясно куда ведёт этот «случайный» путь – в особняк Адама Блэка.

Почему?.. Зачем?.. Чёрт его знает! Я не принимала осознанного решения – просто следовала за тем, что нестерпимо тянуло меня вглубь ночи, к нему…

Некоторое время спустя, сквозь стену воды проступили очертания старинного особняка, слепленного будто из самых мрачных теней. Когда-то он вызывал тревогу, теперь же я чувствовала себя здесь почти как дома.

Не заботясь о правилах парковки, я остановила внедорожник поперёк подъездной и, даже не удосужившись дёрнуть ручник, выскочила из машины. Ледяные иглы дождя мгновенно вцепились в кожу, пронзая её миллионами острых жал. Холод пробирал до костей, заставляя сжиматься в комок, медлить, но в то же время гнал вперёд к крыльцу. Однако, стоило оказаться на мраморных ступенях, как страх, взявшийся будто из ниоткуда, остановил меня, вынуждая посмотреть на происходящее со стороны…

Что я собиралась сказать? Зачем приехала? Поплакаться в жилетку? Адаму Блэку?! Глупая девчонка!

Чувствуя себя круглой идиоткой, я попятилась обратно под дождь, готовая со всех ног броситься к машине, но в тот же миг дверь особняка распахнулась. От неожиданности я едва не подпрыгнула на месте, нога соскользнула с мокрого камня, сила притяжения потащила тело вниз, но Адам проворно рванул вперёд, поймал меня за руку и рывком прижал к себе. Его объятия не были нежными или заботливыми – он просто не дал мне разбиться. Но и этого хватило, чтобы всё, что разрывало душу изнутри, наконец вырвалось наружу.

Я не сдержалась. Заплакала. Горько и безутешно…

Природа продолжала бесноваться, отражая хаос внутри меня. Небо стонало от громовых раскатов. Ветер хватал нас за волосы, рвал одежду. По крыше внедорожника забарабанил крупный град.

Некоторое время спустя Адам осторожно отстранился, заглядывая в мои глаза – и, не говоря ни слова, взял за руку, заводя в дом. Я не сопротивлялась. Не могла. Да и не хотела. Впервые за долгое время внутри зародилось тёплое чувство – будто я сделала правильный выбор. Что бы ни говорили про Адама остальные – он был единственным, кто не пытался меня переделать, вразумить, наставить на путь истинный, просто принимал такой, какая я есть.

Вскоре мы очутились в гостиной. Всё так же, сохраняя молчание, Адам бережно усадил меня в своё любимое кресло у камина. Огонь уже догорал, бросая на стены дрожащие блики. В комнате пахло дымом, древесной смолой и чем-то еле уловимым – пряным, родным. На диване лежали две дорожные сумки. Рядом, привалившись к подлокотнику, покоилась гитара в чехле. Всё выглядело так, будто Блэк собирался уйти с минуты на минуту.

– Ты уезжаешь? – спросила я, едва сдерживая стук зубов.

Он кивнул, не глядя на меня.

– Почему?

Адам на секунду замер, словно обдумывал, стоит ли вообще отвечать.

– Так надо, – тихо произнёс он, а затем присел у стопки поленьев, чтобы подбросить свежие в огонь.

Треск разгорающегося дерева нарушил скорбную тишину. Я провела пальцами по мокрым волосам, стряхивая капли воды. Каминный жар покалывал замёрзшую кожу, но внутренний холод оставался непоколебимым.

Блэк бросил на меня беглый взгляд, заключая очевидное:

– Ты вся продрогла. Можешь поискать в сумке сухую одежду и переодеться. Я поставлю чайник.

Поднявшись, он направился к выходу, но, когда проходил мимо, я, сама того не осознавая, поймала его запястье.

Адам остановился. Мы встретились взглядом. Комната задрожала, как рябь на воде, сужаясь до одной-единственной точки – ярко-голубых глаз, смотрящих на меня с тревожным волнением, которого я не замечала прежде. И мне вдруг так сильно захотелось рассказать ему о случившемся, обнажить свою боль, спросить совета, но я не знала, с чего начать. Слишком много вопросов теснилось в голове, слишком безумной была моя история…

Так и не найдя слов, я разжала пальцы. Рука скользнула по его холодному запястью и безвольно упала на подлокотник. Но Блэк не шелохнулся, знал: если уйдёт сейчас – это меня добьёт.

– Можно поехать с тобой? – внезапно спросила я, даже не знаю зачем, ведь понимала: он не согласится.

Адам качнул головой.

– Не выйдет, Феникс. Я уезжаю из Вирджинии насовсем.

– Мне подходит… – горько усмехнулась я, он ответил тем же – едва уловимой улыбкой в которой не было радости.

– Рад энтузиазму, но вряд ли это устроит твою мать.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает новая волна боли.

– Ей уже всё равно… Она… – и голос предательски дрогнул, а дышать стало настолько трудно, что пришлось ударить кулаком в солнечное сплетение, чтобы смочь произнести непоправимое: – Она умерла…

– То есть как? – опешил Адам.

Я не взглянула на него. Не смогла. Опасаясь, что, увидев искажённое сочувствием лицо, снова разрыдаюсь. Тишина, плотная и вязкая, окутала комнату удушающим коконом. Секунды растянулись в нечто бессчётное, и я с готовностью тонула в них до тех пор, пока руку не накрыла ладонь Адама, опустившегося передо мной на одно колено.

– Когда это случилось?.. – тихо спросил он, участливо сжимая мои пальцы.

– Сегодня. Несколько часов назад, – ответила я несмело заглядывая в его проникновенные глаза.

В них вдруг промелькнуло нечто тёмное – эмоция, которую я не смогла прочитать разумом, но ощутила кожей…

– Несчастный случай?.. – предположил Адам.

Я медленно покачала головой.

– Нет.

Адам задумался. Слишком надолго… А затем произнёс почти шёпотом:

– Кейт, это сделал тот же ублюдок? Тело обескровлено?..

Я снова отрицательно кивнула, поймав себя на мысли, раз он задаёт такие вопросы, значит, точно не причастен к убийствам, сотрясавшим город последние месяцы. И к гибели Келли – тоже. Но ощущение, что Блэк знал больше, чем говорил, не отпускало, поэтому я задала встречный вопрос, напрямую относящийся к смерти мамы:

– Ты спрашивал про медальон, который мне подарил мистер Бруни… Почему?

Адам тотчас отпустил мою руку, выпрямился в полный рост и отступил на пару шагов.

– Значит, всё-таки Бруни… – словно рассуждая вслух, пробормотал он, сузив глаза. – А какое это имеет значение сейчас? Для тебя?

Его голос стал ровным, но в нём появилась новая интонация, почти враждебная. Я туго сглотнула – то ли из-за пристального взгляда, высверливающего в моей голове дыру, то ли из-за осознания, что настал момент вытряхивать скелеты из шкафов....

– Кейт? – с ощутимым нажимом позвал Блэк, скрещивая на груди руки. – Ты ведь приехала ко мне не просто так?..

– Я искала поддержки… – едва слышно ответила я, отводя взгляд к огню.

– И только? – недоверчиво протянул Адам. – Тогда почему спрашиваешь про медальон?

«Потому что из-за него убили маму и хотят убить меня…» – проговорила я про себя и, зажмурившись, прикусила губу, понимая, как бредово это звучит. Но беда заключалась в том, что в каком порядке не переставляй слова, добавляй, вычёркивай, суть от этого не менялась. И если после услышанного Адам вызовет скорую психиатрическую помощь, мне не за что будет его винить.

Наконец, собравшись с духом, я заговорила:

– Я спросила потому, что ты знаешь явно больше об этой вещи, чем я, – каждое слово давалось с трудом, но я заставила себя продолжить: – Бабушка сказала, будто люди, убившие маму, ищут этот медальон. И… меня тоже. Я понимаю, звучит странно, но… дело в том, что мой отец… Он…

– Охотник на вампиров, – без колебаний закончил Адам, выбивая из моих лёгких воздух.

Он знал?.. Но откуда?..

Я уставилась на него, замерев не просто в удивлении – в полном шоке! Но Адам смотрел так, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло. Словно правда об отце не переворачивала мою жизнь с ног на голову, а была заурядным фактом, не стоящим особого внимания.

– Что ты сказал?.. – переспросила я, едва шевеля губами.

– А разве не это ты пыталась мне рассказать? – усмехнулся Адам, но его глаза оставались бесстрастными.

– Откуда ты…

– Знаю?

Я оцепенело кивнула. Адам выдержал паузу, словно взвешивая, сколько правды я смогу вынести.

– Долгая история. И точно не для твоих ушей, – наконец произнёс он, ставя точку в разговоре. Затем мельком взглянул на наручные часы, одёрнул рубашку и вытащил из кармана телефон. – Отец знает, что произошло? Давай номер, я позвоню, скажу, где ты.

Я не шелохнулась.

– Кейт, – его голос стал жёстче. – Номер.

– Не получится… – промямлила я. – Бабушка пыталась до него дозвониться, но… что-то случилось.

Блэк раздражённо цокнул языком, сжал пальцами переносицу, затем снова посмотрел на меня.

– Ладно. Тогда Бруни. У тебя есть его номер?

Я резко вскинула голову, наткнувшись на холодный взгляд – ни следа сострадания или намёка на поддержку. Складывалось ощущение, что я превратилась в проблему, от которой ему срочно нужно было избавиться.

– Ясно… – пальцы сжались в кулаки, внутри вспыхнул гнев. – Ты просто хочешь меня выставить. Так бы сразу и сказал! Я уеду прямо сейчас!

Адам устало покачал головой.

– Дело не в этом, Феникс. Просто тебе действительно лучше держаться от меня подальше. Особенно теперь…

«Лучше». Как же мне надоело это слово! Все вокруг постоянно твердили: «Так будет лучше», «Лучше не лезть», «Лучше тебе не знать»… И к чему это привело?

Обида обожгла изнутри, мгновенно обращаясь злостью. Последние остатки терпения вспыхнули и сгорели без следа, как сухая трава от брошенной спички. Вся моя боль, страх и отчаяние взорвались ослепительным фейерверком, каждая искра которого устремилась к Адаму, чтобы испепелить всё, что мне в нём когда-то нравилось.

– А в чём тогда дело, Адам?! – крик вырвался сам, срываясь на хрип. – Какого чёрта происходит?! Вампиры, охотники, медальоны – все вокруг знают правду, кроме меня! Почему?!

Я вскочила на ноги, шагнула вперёд, яростно ткнув пальцем в его грудь.

– И ты… Откуда знаешь про моего отца? Что ты ещё скрываешь?!

– Хватит, Кейт, – тихо, но жёстко произнёс он.

– Нет, я хочу знать, и ты расскажешь мне или…

– Или что?.. – яростно выплюнул он, хватая меня за локоть, но, прежде чем я успела что-либо сказать, поволок меня к выходу. – Тебе пора.

– Пусти! – безуспешно дёрнулась я.

– Отпущу снаружи. У меня нет времени на эту вашу охотничью возню…

Я снова попыталась вырваться, вцепившись в его рубашку. Лёгкий шёлк натянулся. Раздался хруст. Две верхние пуговицы с треском отлетели в стороны, обнажая бледную, чуть отдающую синевой кожу. Адам едва не взревел в голос, резко разворачиваясь ко мне лицом, и тогда я увидела на его груди точно такой же медальон…

Воздух в мгновении ока сгустился. Комната накренилась. Всё, что меня окружало, превратилось в узкий тоннель, в конце которого я видела лишь одно: проклятую безделушку.

– Ты… – горло сдавило болезненным спазмом. – Ты один из них… – только и сумела выдавить я.

Адам открыл было рот, но в итоге ничего не сказал. Просто отпустил меня, да так резко, что я едва не рухнула на пол.

И вдруг пазл начал складываться. Это же надо быть такой идиоткой! Да как мне только в голову пришло, что Блэк мог искренне заинтересоваться кем-то вроде меня? Дура!

– Вот почему ты всегда был рядом… – прошептала я, вспоминая каждое его слово, каждую «случайную» встречу, каждое прикосновение. – Пытался сблизиться, чтобы…

– Чтобы что? – перебил он, криво ухмыльнувшись.

Я судорожно сглотнула, глядя на чёртов медальон, насмешливо переливающийся на его груди алыми бликами.

– Чтобы убить… Ты такой же, как мой отец. Один из этих фанатиков.

– Чего?! – воскликнул Блэк, вытаращившись на меня в полном недоумении. А потом рассмеялся. Громко. Почти зло. – Серьёзно? Кейт, да ты окончательно крышей поехала!

– Разве?..

– Вообще-то, той ночью в переулке, я тебя спас, – напомнил он, насмешливо вскинув бровь.

– Чтобы втереться в доверие! – выкрикнула я, упрямо сжимая кулаки. – Ведь тогда ты ещё не знал, что медальон у меня!

– А откуда мне вообще было знать, что он у тебя появится, мисс Марпл? Ты даже представить себе не можешь, как я обалдел, увидев его на тебе в ту ночь.

Я растерянно моргнула, запутавшись в собственной логике. Тонкая нить ясности, едва наметившаяся в сознании, ускользнула, оставив после себя лишь сводящее с ума замешательство.

– Но тогда кто ты, чёрт возьми?! – в отчаянии застонала я, оттягивая ворот футболки – стало трудно дышать. – Кто ты такой, Адам?!

Блэк нахмурился, будто мой вопрос ударил его сильнее, любых обвинений. Я видела, как напряжённо заходили желваки на прекрасном лице, как напряглись мышцы шеи, а всегда завораживающий глубиной взгляд, устремившийся в пол, поблек, стал пустым, безликим – ни света, ни отражения.

Секунда. Другая. Тишина натянулась струной и казалась почти осязаемой. Даже буря за окном стихла, замерев в мучительном ожидании…

Наконец Адам вновь посмотрел на меня, устало провёл ладонью по волосам, убирая чёлку с лица, тихо спросил:

– Ты действительно хочешь знать?

– Да, – не колеблясь ни секунды, ответила я.

– Ладно, – кивнул он, а затем горько улыбнулся, почти с сожалением. – Тогда идём со мной.

Без какой-либо спешки мы поднялись на второй этаж. Прошли мимо картинной галереи и свернули в длинный узкий коридор, ведущий в противоположное от спальни Адама крыло.

В этой части особняка мне не доводилось бывать. Здесь стены дышали прохладой, потому что местами перекрытия прохудились, половицы громко скрипели, а старинные бра иногда мигали из-за нестабильности напряжения в ветхой проводке. Всё говорило о том, что и сам хозяин появлялся тут не часто.

Дойдя почти до конца, мы остановились перед огромным, выцветшим гобеленом с изображением оленя. За ним пряталась ржавая металлическая дверь, запертая на увесистый навесной замок казавшийся нерушимым… но лишь на первый взгляд. Одним уверенным движением Адам сорвал его, будто тот был сделан из бумаги. А затем, ненадолго задержав ладонь на дверной ручке, повернулся ко мне через плечо.

– Уверена, Феникс? – уголок его губ дернулся, но улыбка так и не оформилась. – Отыграть назад не получится.

Я не ответила, но, похоже, этого и не требовалось – Блэк всё прочёл по моему взгляду, ведь дверь распахнулась прежде, чем я успела кивнуть.

– Заходи, – коротко бросил он, сделав шаг в сторону, я послушно ступила в темноту.

Воздух внутри был спертым, пропитанным сыростью и пылью, от которой защекотало в носу. Мелькнула мысль: а что, если Адам сейчас закроет дверь и оставит меня в этом забытом чулане? Но в тот же миг помещение озарил тусклый электрический свет.

Я осмотрелась. Кладовая представляла собой комнату средних размеров без окна, заваленную всяческим хламом. На полках высоких металлических стеллажей и прямо на полу стопками лежали потрёпанные книги, связанные пачками старые письма, потемневшие от времени статуэтки и потёртые бархатные занавеси, скрученные в узлы. Повсюду громоздились сломанные стулья, кофейные столики, треснувшие зеркала в тяжёлых рамах.

Адам на входе не задержался – почти сразу нырнул в глубину свалки, переворачивая предметы, отодвигая ящики и ворох тряпья, пока наконец не вытащил из хаоса забытых вещей что-то большое и плоское, укутанное в пожелтевшую простыню.

Вернувшись ко мне, он поставил находку на пол, облокотив её об груду сломанных стульев, и на мгновение застыл, будто собираясь с духом. А потом, одним резким движением, сорвал ткань, обнажая старинную картину – портрет. Должно быть тот самый, что отсутствовал в галерее. И при виде его я с трудом сдержала потрясённый всхлип. Ведь с масляного холста на меня смотрели до боли знакомые глаза. Ярко-голубые. Сияющие. В обрамлении пепельных волос, филигранно уложенных волной на левую сторону. Тёмно-синий камзол с золотистыми пуговицами идеально сидел на не широких плечах. Белоснежный шейный платок, обвивал длинную шею, акцентируя взгляд на притягательной полуулыбке – непривычно сдержанной. Изображение было настолько живым, что казалось вот-вот отпустит едкое замечание.

У меня перехватило дыхание…

– Здесь мне почти двадцать шесть лет, – раздался позади голос Адама, странно ровный, безучастный.

Я обернулась. Блэк не улыбался, напротив, он смотрел на меня так горестно, будто то была наша последняя встреча.

– Меньше, чем через полтора года, 12 июня 1861-го, будучи раненым в сражении при Рич-Маунтин… я умру.

– То есть… – попыталась вникнуть в услышанное я, но Адам облегчил задачу, пояснив:

– Я не такой же как твой отец, Кейт. Я его работа…