Я гнала внедорожник на немыслимой скорости, крепко сжимая руль, словно он был единственным, что удерживало меня в сознании. Голова раскалывалась от хора голосов: Джастина, мистера Бруни, отца, которые в унисон скандировали одно: «Мы же тебе говорили!». А я, пусть и без прежней уверенности, пыталась убедить себя в том, что случившееся с Келли не больше, чем совпадение – жуткое стечение обстоятельств. Однако все мысли о её убийстве и возможной причастности к нему Адама отошли на задний план, стоило мне приехать к настежь распахнутым воротам бабушкиной фермы.

Уже час как на Блэкфорт опустились густые сумерки, но даже в них были отчётливо видны патрульные машины и карета скорой помощи, стоявшие на подъездной.

От мигающей ряби сирен снова разболелась голова, зрение помутнело и, чтобы не рисковать родительским подарком, я припарковала «Ровер» чуть поодаль и, выбравшись из машины, побрела к дому.

У крыльца собралась целая толпа: мужчины в медицинских костюмах, полицейские и незнакомые люди в штатском суетливо шныряли туда-сюда, а жёлтая сигнальная лента, опоясывающая площадку перед домом, уходила немного влево, захватывая тропинку, ведущую в сосновый бор.

Да что здесь, чёрт возьми, происходит?!..

– Так, ребята, пора сворачиваться, – громко крикнул полицейский, стоявший рядом с запрещающей проход растяжкой.

– Такими темпами я пропущу матч… – послышалось откуда-то сбоку.

Я обернулась на голос и увидела молодого копа, который внимательно смотрел в дисплей своего смартфона.

– Не стоило соглашаться подменять Стивенса, уже вторую неделю пашу без выходных, – недовольно добавил он, но я была уверена, что его губы не шевелились.

Может, показалось?

– Криминалисты ещё не закончили, – крикнул парень в штатском со стороны леса. – И мы по-прежнему не нашли орудие убийства.

– Так пусть поторопятся! – возмущённо ответил ему кто-то. – А где Ричардсон? Мне нужен отчёт!

– Я здесь, Сэм! – промчался мимо меня низкорослый мужчина в дутом жилете, надетом поверх белого халата. – Но без вскрытия не смогу сказать ничего нового. Давай утром?

Орудие убийства? Вскрытие?..

Ноги отяжелели. Сделав ещё пару шаркающих шагов я остановилась всего в нескольких ярдах от жёлтой ленты, раздражающее трепещущейся на ветру. Разговоры полицейских, смаковавших подробности некого убийства, давили на голову, превращая ту в свинцовое ядро.

– Свидетеля допросили? – послышалось со стороны дома.

– Мать жертвы, но в момент убийства её не было дома…

Что?.. Они говорят про Мэри? Значит… мама…

И почувствовав как земля уходит из под ног от ужасающей догадки, я, не мешкая ни секунды, нырнула под ленту, со всех ног рванув к дому.

– Эй, стой! Туда нельзя! – врезалось мне в спину. – Это место преступления! Остановите её!

Но я не слышала предупреждений. В моей голове громом звучал собственный голос: «Нет… Не может быть… Это какая-то ошибка», – повторял он снова и снова.

Преодолев крыльцо в два прыжка, я врезалась в группу медиков, выходивших наружу, даже не извинившись протиснулась внутрь и, к огромному облегчению, увидела живую и здоровую бабушку. Но выглядела Мэри Войт, мягко говоря, ужасно: уставшая, едва державшаяся на ногах и, словно постаревшая ещё на десяток лет.

– Кейт… – сипло прошептала она, шагнув мне на встречу по неширокому коридору прихожей.

– Ба, ты в порядке? Что случилось? – воскликнула я, но, заметив как её застланный слезами взгляд, скользнул в сторону гостиной, умолкла.

– Милая, не смотри, не надо… – из последних сил выдохнула она, но было уже поздно, я повернула голову…

Там, на полу рядом с креслом, лежала мама – в странной позе на спине и не двигалась… Некогда ярко-зелёный ковёр потемнел, насквозь пропитавшись кровью. Повсюду валялись осколки стекла, книги и диванные подушки.

При виде этого кошара моё лицо онемело, а тело начисто перестало слушаться. Руки, ноги, даже дыхание – всё превратилось в камень. Ни мыслей, ни чувств, абсолютная пустота и застрявший в горле крик…

Резкий голос, раздавшийся позади, частично вывел меня из оцепенения:

– Так, грузим тело, отвозим в морг и по домам. Где носилки?

Я обернулась. В гостиную вошли трое мужчин в белых халатах. Один из них, как ни в чём не бывало насвистывая себе под нос незатейливую мелодию, шагнул вперёд, но я преградила ему путь:

– Не смейте к ней прикасаться!

– Мисс, соболезнуем вашему горю, но у нас инструкции, – ответил он совершенно будничным тоном без тени этого самого «соболезнования», и внутри меня будто лопнула истлевшая струна: боль, отчаяние, гнев накрыли мощным цунами, вырываясь из рта яростным криком:

– Вон! Все вон! Я не позволю! Пошли прочь! – меня всю затрясло.

Перед глазами плыло от слёз, но я старалась концентрироваться на фигурах незнакомцев и в случае чего была готова броситься на них с кулаками. Не отдам! Я им её не отдам! Мама жива, она просто потеряла сознание, уснула… Сон! Всё это ужасный сон! Проснись, Кейт! ТЫ ДОЛЖНА ПРОСНУТЬСЯ!

И тут я вспомнила один из своих недавних кошмаров: Финикс, наш старый дом, гостиная, мама на полу, вся в крови… Та же поза… Тот же беспорядок… Как такое возможно?

– Кейт, милая… Прошу, успокойся… – бабушка возникла рядом и поддержала меня под руку, когда я утратив равновесие от обрушившихся воспоминаний, едва не рухнула на пол.

В ту же секунду на пороге гостиной появился полицейский, тот самый, что пытался задержать меня у входа.

– Какие-то проблемы? – настороженно поинтересовался он.

– Нет, офицер, – ответила бабушка и легонько коснулась моего плеча. – Эта девочка моя внучка и дочь… пострадавшей. Дайте нам пару минут, чтобы попрощаться.

Выражение лица полицейского мгновенно изменилось, утратило строгость и даже будто осунулось. Его искренне сочувствующий взгляд устремился ко мне, вопреки тому, что я смотрела на каждого, кто входил в дом, как на заклятого врага. Вскоре прозвучал приказ:

– Всем выйти и ждать снаружи.

Санитары недовольно забухтели, но подчинились. Наступила тишина, мёртвая…

Я плохо помню, как оказалась за обеденным столом. Даже когда бабушка вошла на кухню и села напротив, перед глазами стояла мама. Её каштановые волосы, рассыпанные по ковру так изящно, словно кто-то специально укладывал их аккуратными прядями; блаженно прикрытые веки; бледная рука с длинными пальцами – холодная, точно застывший воск…

– Как ты, милая? – устало спросила Мэри, поставив передо мной чашку крепкого чёрного кофе.

Я не смогла ответить, потому что боялась. Мне казалось, что если я произнесу хоть слово, мир вокруг разлетится на тысячи осколков. Голова продолжала болеть, реальность смешивалась с фантазиями, ложные воспоминания, подменяли истинные, и мысли о снах не давали покоя. Откуда-то появилось чувство вины, схватило крепко за грудь и не отпускало. Если бы я рассказала маме о своих кошмарах, удалось бы нам избежать этой трагедии? Глупость, знаю. Но искать смысл в бессмысленном, – единственное, что мне оставалось, чтобы не сойти с ума от горя.

И тут я услышала бабушкин голос, едва различимый, напоминающий дым от погасших утром свечей:

– Они нашли нас…

С трудом оторвав стеклянный взгляд от поверхности стола, я посмотрела на Мэри. Она поникше рассматривала чаинки на дне пустой кружки.

– Джеймс… Надеюсь, ты в порядке… – снова прозвучало будто бы прямо у меня в голове, но губы бабушки были сжаты столь плотно, что почти посинели… клянусь!

– О чём ты? – немедля спросила я, вглядываясь в её лицо пристальнее.

Мэри испуганно вздрогнула и посмотрела на меня с плохо скрываемым замешательством.

– А ты о чём?..

– С папой тоже что-то случилось?..

На кухне вновь повисла тишина, но на этот раз не скорбная, а пугающая… Бабушка отставила чашку в сторону. Её пристальный взгляд, словно хлыст, полоснул меня сначала обжигая, а затем заставляя поежиться от холода. Я неосознанно обняла себя за плечи, предчувствуя неладное. Хотя, после случившегося с мамой, разве могло произойти что-то ещё более ужасное?

– Не думала, что этот разговор придётся вести мне, – недолго помолчав, тяжело вздохнула она. – Но прежде чем мы начнём, тебе стоит уяснить: всё, что ты услышишь чистая правда, какой бы невероятной она ни казалась…

– Ба… – тихонько прошептала я, начиная нервничать, ведь с каждым словом голос Мэри становился всё холоднее и отстранённее. Это не на шутку пугало.

– Вопросы задашь после. А сейчас слушай очень внимательно, – потребовала она и начала рассказ. – Задолго до рождения Христа в нашем мире появилось могущественное сверхъестественное существо, ныне известное как вампир. Многие легенды, романы и фильмы, дошедшие до наших дней – это отголоски давно утерянной истории этих существ. Конечно, многое в них вымысел, но есть и то, что является правдой. Например, чтобы сохранять свои силы вампирам необходима живая человеческая кровь, а солнце может испепелить их до тла. Но существуют особые амулеты, способные защитить кровопийц от солнечного света. Всего их одиннадцать и за этими артефактами уже много веков охотится тайное общество, созданное столетия назад католической церковью – «Лупус Дей» или в переводе: «Волки Господни». Люди, входящие в орден, принадлежат древнему роду охотников на вампиров и отличаются от обычных смертных особыми способностями: эмпатия, дар предвидения, через сны, телепатия, невосприимчивость к любым сверхъестественным вмешательствам. Но и у «Волков» имелось слабое место, во всяком случае так утверждали верховные магистры – их силы, ослабевали если в роду рождались девочки. И чтобы не допустить полного лишения даров крови, высшим правлением ордена было принято решение о чистке рядов. Понимаешь, к чему я веду?

Мэри замолчала, пристально смотря в мои глаза, которые, наверняка, округлились до размера долларовой монеты, ведь я не только не понимала, о чём она говорила, но и начала сомневаться в здравомыслии старушки. Вампиры? Древний католический орден? Она серьёзно? Меньше часа назад тело моей матери увезли в морг, её убили! А мы сидели на кухне и говорили о каких-то медальонах и людях «икс»?

– Что-нибудь скажешь? – некоторое время спустя спросила бабушка, так и не дождавшись от меня реакции.

– Например? Спасибо, было очень интересно, продай эту идею «Нетфликс»? – нахмурилась я.

Мэри разочарованно покачала головой.

– Ты «Лупус Дей», Кейт. Та, от кого орден пытается избавиться. Джеймс потомственный «Волк» и должен был убить тебя сразу после рождения, но не смог. Он слишком любил твою мать, поэтому пошёл против кодекса и сфабриковал генетический тест, убедив магистров ордена, будто ты не его кровный ребёнок. Сандра, разумеется, ничего не знала, но, чем старше ты становилась, тем сильнее Джеймс переживал, что однажды его обман раскроется. Несколько месяцев назад он рассказал твоей матери правду. Запаниковав, она подала на развод и увезла тебя сюда. Мы хотели дождаться твоего восемнадцатилетия, чтобы понять проснется ли дар крови, а уже после решать как действовать дальше. Но сегодня утром Джеймса вызвали на срочное задание, а как полагаю я, просто выманили из города, чтобы он не путался под ногами. Тот, кто убил твою маму, приходил за тобой. А теперь сосредоточься и подумай, в последнее время не происходило ничего странного? Может быть какие-то видения, мысли принадлежащие не тебе, сны… Ты часто жаловалась на кошмары. Что-нибудь из них сбывалось?..

Услышав последний вопрос, я резко вскочила на ноги, отчего стул с грохотом упал на пол. Сердце вдруг так яростно заколотилось в груди, что казалось оно того и гляди сломает рёбра.

Бабушка поспешила встать следом, протянула мне руку, но я отшатнулась, попятившись к выходу.

– Дорогая, твоя растерянность нормальна, – попыталась успокоить меня она.

– Растерянность?! – вспылила я. – Ты сама себя слышишь? Я понимаю, сегодня произошло страшное, ты потеряла ребёнка, но…

– Кейт, у нас нет времени на споры. Твой отец не берёт трубку, всё очень серьёзно. Оставаться на ферме опасно. Поэтому собирай вещи и…

– Ба, пожалуйста, прекрати… – замотала головой я, но Мэри меня будто не слышала.

– У Джеймса был запасной план, я уже позвонила человеку, который поможет нам уехать из города…

– Хватит! – закричала я.

Бабушка оторопело застыла. Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядом, а потом я, не желая продолжать этот абсурдный разговор, направилась в холл, планируя свалить из дома как можно дальше.

– Стой! – устремилась она следом. – Куда ты собралась?

– Переночую у Сью, – грубо выплюнула я, не оборачиваясь.

– Кейт! Ты не можешь просто взять и уехать, это опасно!

Я задержалась на пороге фермы всего на секунду. Челюсть свело от того, что зубы сжались слишком сильно. Было неправильно оставлять бабушку одну в таком состоянии, но я не могла находиться под крышей этого дома. Останься мы в Финиксе, уверена, ничего бы не случилось! Чёртов Блэкфорт!

– Позвоню утром, береги себя, – напоследок сухо произнесла я и вышла на улицу под жалостливые просьбы бабушки: ни при каких обстоятельствах не снимать подаренный мистером Бруни медальон…