Следующие полчаса растворились в сумбурном потоке эмоций и чувств. Кажется, это называется «состояние аффекта».

 Как я вышла из такси? Кто из нас взял ключ от номера? Когда мы успели подняться на нужный этаж? Помню только панику, что с каждым шагом превращалась в нечто новое, незнакомое, сковывающее мысли и вместе с тем разгоняющее по телу адреналин. А ещё что Алекс ни на мгновенье не выпускал мою руку.

 Щелчок дверного замка на долю секунды вернул меня в настоящее. Это напоминало подъём с глубины. Сначала звенящая тишина, муть перед глазами и сдавленные отсутствием воздуха лёгкие. А затем водная гладь расступилась, я сделала мучительный вдох, и на меня обрушился реальный мир с множеством звуков, сожалений и неоправданных ожиданий. Тут же захотелось вернуться обратно в неясное ничего, где нет проблем и страхов, забыться, забиться в самый дальний угол, больше никогда не всплывать на поверхность жизни с её жестокими в своих переменах течениями.

 Тёплые ладони легли на лицо, стирая большими пальцами остатки слёз. Я открыла глаза и тут же потерялась в ласковом свете карего солнца. Что-то произошло, изменилось бесповоротно. Меня укачивало на волнах притягательного взгляда мужчины, которого я видела впервые в жизни, но знала лучше, чем саму себя.

 Алекс улыбнулся одними губами, я вернула ему смазанную улыбку по инерции и, вздрогнув от неожиданного сближения, прикрыла веки.

 Вода вновь сомкнулась над головой, утягивая в глубину, где нет ничего, даже кислорода, но я в нём и не нуждалась. Моим воздухом стали губы, сначала лишь слегка коснувшиеся, а затем крепко прильнувшие в надломленном порыве и искреннем желании разделить боль пополам.

 Дверь громко хлопнула за спиной. Я почувствовала пульсирующий жар, вырывающийся из наших тел. Сплетаясь воедино, он полыхнул факелом, испепеляя всё вокруг. От внезапной вспышки я ослепла, падая в трепетную белизну. Никогда не испытывала ничего подобного – чистое сумасшествие, потеря контроля, потребность принадлежать и обладать. Алекс прижал меня к стене, обвивая руками бёдра. Приподнял, отрывая от земли, погружая глубже в поцелуй. Тонкая грань напористости и нежности не давала мыслям вернуться в голову. Пустота – плотная, как утренний туман после дождя, но не холодная и равнодушная, а приятная, обволакивающая мягким одеялом взаимности. Я остро чувствовала каждое прикосновение, каждый поцелуй, очищающий душу, слой за слоем соскабливающий с неё копоть комплексов. Сильными и требовательными руками 81-25 лепил из меня другую женщину, лучшую версию той Эммы, которую знала я. Все её проблемы, ошибки и неудачи замерцали в высоте яркими искрами, затрещали как бенгальские огоньки и рванули, обращаясь в звезды. После чего сгорели дымчатыми хвостами комет, рухнув на дно Атлантики. Кажется, в промежутке между страстными поцелуями я даже успела загадать желание…

 Как же так? Неужели происходящее реально? Разве можно в единую секунду потерять смысл своего существования и тут же обрести его сызнова?

 Можно! Когда рядом правильный человек.

 Сейчас я, как никогда, ясно видела будущее в глазах Алекса, в щекочущем шёпоте у виска, в дрожащем дыхании, оседающим на моих ключицах мурашками, во влажных губах, скользящих вдоль шеи. Своей заботой, сплетённой воедино с безудержным желанием, 81-25 с треском прохудившейся простыни рвал мои шаблоны, открывая истины, о которых я прежде и не догадывалась. Оказывается, может быть и так: нежно, трепетно и при этом пьяняще горячо. Я казалась себе крошечной в его смелых объятьях, но не ничтожной! Алекс видел во мне женщину, а не удачное приложение к новому пентхаусу. Всегда был готов выслушать, пытался понять и ценил не «потому что так нужно», а вопреки. Наши многочасовые переписки стали для меня отдушиной. Только с 81-25 я была собой и не стыдилась этого, как и он не боялся обнажать предо мной свои слабости. Настоящие. Друг с другом. Друг в друге. Наверное, именно абсолютное доверие и толкнуло меня в пучину страсти. Бесконтрольно я отвечала на ласки и томные поцелуи, не рассуждая об уместности происходящего. Всё было так естественно и казалось до одури правильным. Пока, случайно открыв глаза, я не вспомнила, где нахожусь и что со мной случилось «до».

 После нескольких сдавленных стонов в попытке восстановить дыхание, белизна, заволокшая взор, обрела форму потолка. Я повернула голову, прижавшись щекой к подушке, и увидела в отражении окна очертания гостиничного номера – стены, комод, постель, Алекса, нависшего сверху.

 Под колено юркнула его ладонь, на внутренней стороне бедра осел затяжной поцелуй. Сознание совершило кувырок, с хрустом возвращаясь в старые пазы.

 Боже! Что я делаю? Что мы делаем?!

 Я выгнулась и начала отползать к изголовью кровати. Алекс, не ожидая внезапного отпора, попятился назад, глядя на меня расширенными в испуге зрачками.

– Я сделал тебе больно? – потерянно забормотал он. – Что не так? Эмма… прости, я не хотел…

 Слова били по вискам, но я никак не могла понять их смысл и всё сильнее вжималась в спинку кровати, словно на меня надвигалось цунами.

 Так, нужно срочно собраться и оценить ситуацию! Платье ещё на мне. Губы горят. Внутри всё клокочет от возбуждения. Чёрт! Левая грудь почти вывалилась из лифчика… Хотя, учитывая её размер, она всего лишь трусливо выглянула из-под кружева.

 Что же делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?!

 В панике дёрнув за покрывало, я натянула его до подбородка, бросила виноватый взгляд на Алекса, который из-за моих манипуляций чуть не свалился на пол, и трагично застонав, скрылась с головой.

 Повисла тишина.

 Было так невыносимо стыдно, причём за всё на свете, даже за Питера! За то, что я потратила на него шесть лет своей жизни. За то, что он оказался козлом. За свой вид сейчас. За то, что попёрлась на вечеринку, хотя Алекс отговаривал. За то, что позвонила ему посреди ночи. За снятый номер в отеле. За свою нерешительность. За слабость, которая вручила меня в руки незнакомого мужчины. За несдержанность. За жалость к себе. За то, что не хватило смелости переступить черту и отдаться чувствам. И даже за чёртово одеяло, под которым я трусливо пряталась. И наверное, я бы просидела так до утра, если бы не услышала тяжёлые шаги, вслед за которыми раздался хлопок двери.

 Ушёл. Молча. А разве могло быть иначе? Наверняка решил, что я чокнутая, сначала набросилась с поцелуями, а потом…

 Звучно всхлипнув, я выбралась из укрытия, осматриваясь. Никого. Что же, так мне и надо! Должно быть, 81-25 больше никогда не заговорит со мной. Я бы после такого кидалова точно не захотела его видеть.

 Вдруг на тумбочке завибрировал мой мобильный. И как он там оказался?

 Взяв телефон, я несколько раз потерянно моргнула. На дисплее мигало: «Алекс».

 Он ушёл, но пожалел? Или хочет попросить, чтобы я удалила его номер и никогда больше не звонила?

 Снова паника!

 Смелости ответить не хватило. Обругав себя всеми всплывшими в памяти нецензурными прилагательными, я завалилась на бок, решив, что самое время промочить подушку крокодильими слезами, но телефон зазвонил вновь.

 На сей раз, соображая быстрее, я таки нажала на зелёную трубку.

– Алло… – прозвучало затравленно.

– Привет, 13-17, – беззаботно и радостно поздоровался Алекс. – Чем занята?

– Это шутка такая? – трагично простонала я.

– Нет.

 Замолчали. Если честно, я совсем запуталась.

– Хочешь, расскажу, как прошёл мой вечер? – немного погодя вновь заговорил 81-25. – Такая забавная история приключилась.

 Я чуть не задохнулась от досады.

– Считаешь мой величайший провал забавным?

– Твой? – возмутился Алекс. – Эмма, да ты, оказывается, та ещё эгоистка! Я вообще-то звоню, чтобы поделиться своими делами. Твой вечер мы обсудим позже, окей?

– Ладно, – пробурчала я, взгромождаясь на подушки.

 Как-то всё это странно, но спорить нет сил.

– Так вот, – отвлекая меня от пустых рассуждений, продолжил Алекс, – сегодня я встретил очень интересную девушку.

– Да ладно? – иронично усмехнулась я.

– Не перебивай, пожалуйста, – строго одёрнул он.

– Прости…

– В общем, она была очень грустной. Когда я увидел её возле такси, босую, заплаканную, у меня чуть сердце не остановилось. Но мы не успели поговорить, и я не знаю, что с ней случилось, хотя и догадываюсь. Я просто растерялся, понимаешь? Поддался чувствам и, наверное, напугал её. Мне очень жаль. Не стоило так напирать. Сам не понимаю, что на меня нашло, просто эта девушка… она уже очень давно не выходит у меня из головы, и я бы отдал всё на свете, чтобы больше никогда не видеть её слёз.

 Снова повисла тишина. Неожиданно для себя я поняла, что улыбаюсь.

– Надеюсь, она не думает, что я сексуальный маньяк?

 Я тихонечко рассмеялась.

– Уверена, что не думает. А ты не считаешь её шибанутой?

– Нет, конечно! Я считаю, что ей срочно нужен друг, готовый выслушать без осуждений. Я готов, Эмма, – 81-25 немного помолчал, а потом добавил, – да, и ещё одно, эта девушка очень красивая. Я говорил? И, кстати, с грудью у неё полный порядок.

– Перебарщиваешь, – снова засмеялась я.

 Алекс облегчённо выдохнул в трубку.

– Расскажешь, что случилось?

– Да, если хочешь…

– Хочу, только сначала можно уже выйти из ванной?

– Что?

– Тут, конечно, роскошный санфаянс, но я чувствую себя уязвимо, разговаривая с девушкой, сидя на унитазе.

 Я вскочила с кровати, уставившись на дверь ванной комнаты. Сквозь щель снизу в спальню пробивался свет.

– Так ты не ушёл?..

– Разве я мог оставить тебя в таком состоянии? Ну, так что? Можно мне…

– Да, – расплываясь в улыбке, отозвалась я.

 Дверь отварилась. В проёме возник Алекс с телефоном в руке. Высокий, умопомрачительно симпатичный, с очаровательной улыбкой и взглядом преданного щенка. На нём была растянутая футболка с эмблемой «Нью-Йорк Янкис», потасканные джинсы, красные кеды. С ходу и не скажешь, что он старше нас с Питером.

 Стараясь не слишком навязчиво меня разглядывать, 81-25 неуверенно переступил порог и протянул толстовку.

– Если переоденешься, будет удобнее. А ещё мы можем всю ночь оставаться на линии, если так проще. Смотри, я сейчас присяду вот сюда, на пол. Ты отвернёшься и не сможешь меня видеть. Всё будет как раньше, просто два близких человека откровенно поговорят и стравят во вселенную свои неприятности. Ладно?..

– Нет, не нужно на пол, – с уверенностью ответила я, забирая толстовку. – Это дорогой номер, большой. Кровать, как видишь, тоже. Обоим места хватит.

 Алекс благодарно кивнул и отвернулся, позволяя мне вылезти из ненавистного платья.

 Следующие три часа мы лежали на постели спинами друг к другу, общаясь через телефон. Сначала говорили про случившееся на вечеринке, потом 81-25 мягко перевёл тему, чтобы отвлечь меня от грустных мыслей. Немного пожаловался на собственные проблемы для баланса. Рассказал несколько забавных случаев из прошлого. Мы обсудили бейсбол, затем открытие выставки одного из моих любимых фотографов, стартующей на следующей неделе. Я убедила его избавиться от подростковых шмоток, но при условии, что пойду с ним на шопинг. А ещё Алекс пообещал мне помочь с поиском новой квартиры и переездом.

 Когда ночное небо распалось на фиалковый и розовую гвоздику, я открыла скованные сонной дремотой глаза. Мобильный лежал на подушке, он давным-давно сел и вырубился. Алекс сопел рядом, обнимал меня со спины, как самое дорогое сокровище. В этот момент я внезапно осознала, что никогда прежде не чувствовала себя в большей безопасности…

 Сон почти сразу утянул меня обратно в сладкое марево, но даже там я чувствовала нежные объятья 81-25, и всё плохое, что случилось накануне, теперь казалось совершенно несущественным.