Превратить Орлейн из укрепленной частоколом деревни в готовую к осаде крепость… Проще сказать, чем сделать.

Первоначальный план земляных работ и обороны я строил исходя из каждого нашего возможного преимущества и знания местности. И очень хорошо, что головорезы Багрового Братства не могли высадиться к нам через реки напрямую. А значит, мгновенного удара у них не получится — у нас будет хотя бы пара дней форы, чтобы подготовиться и, главное, узнать, откуда именно они пойдут.

Вариантов у них несколько, но я уповаю на то, что они используют глухие тропы, напрямую соединяющие Орлейн с территориями соседних баронств. Если же они пойдут по дорогам — им придется совершить большой крюк, который они вряд ли себе могут позволить. Это противоречит тактике «Напал — отошел» и увеличивает риск попасть в засаду, особенно на обратном пути, когда они «будут» нагружены добычей.

Я взглянул на карту и ткнул пальцем в авалонское побережье к северо-востоку. Судя по всему, пираты высадились где-то в устье реки Верден и разграбили пару рыбацких деревушек, подвластных барону Каурусу, прежде чем двинулись вглубь его и окружающих владений. От его границ до моих земель дня два пути, если идти налегке.

Пройти они могут двумя способами.

Первый, более длинный, но легкий за счет менее густых лесов: через владения уже «знакомого» мне барона Морландера. Если он с ними не заодно, то они вряд ли к нему сунуться. Из окружающих баронов у чертова старика самая большая армия. Будь он даже трижды продажным, вряд ли позволит беспрепятственно пройти через свои земли. Слишком велик риск, что головорезы не ограничатся одним лишь маршем. Хотя кто его знает… Может, они уже договорились, а я ни сном, ни духом? Этот вариант нужно проверить. Если Морландер с ними — нам придется туго. Если нет — он сам станет нашим невольным союзником, заставив головорезов быть начеку или искать другой путь.

Второй способ, более короткий, но сложный — это старая ничейная тропа, пролегающая по нейтральной полосе между моими землями с востока и землями Морландера, через холмы и лесные чащи. Тропа эта известна лишь местным дичекрадам, но если у пиратов будет проводник — а Томас косвенно подтверждает одним своим существованием, что они тщательно готовятся к налету — «своего» человека они могут и здесь найти. Тропа выводит прямиком к северо-восточной границе моих владений, в обход главных дорог, всех возможных застав и постов. И засаду там устроить сложно — слишком большая и глухая территория. Но сложно — не значит невозможно. Стоит заранее выставить скрытые дозоры в ключевых точках, на возвышенностях, откуда просматриваются подходы.

В любом случае, укреплять надо восточные и северо-восточные рубежи Орлейна. Там же расположить основные сюрпризы: волчьи ямы у стен, рвы, засеки в узких местах, сигнальные посты на подходах.

Я еще раз пробежался по карте, отмечая углем места наблюдательных пунктов. Маршрутов много, а вот людей у меня мало. Хорошо, что есть эльфийки… Думаю, у них есть способы заранее узнать о приближении противника. Буду рассчитывать, что враг выберет короткий и скрытый путь. А если нет… тогда придется импровизировать. Это я тоже умею.

Строительство новых укреплений вокруг деревни не прекращалось ни днем, ни ночью. Заслышав о новой угрозе, люди с удвоенными усилиями стали добывать камень из месторождения и заготавливать строевую древесину, которую Лизалия предложила обрабатывать особыми составами по древним эльфийским рецептам, придававшим дереву почти каменную прочность и устойчивость к огню. Сами рецепты эльфийка разглашать наотрез отказалась, я и не настаивал.

Всего за две недели трудом всей деревни мы возвели вокруг поселения вторую, хоть и более низкую, чем по изначальным чертежам, стену в форме вогнутого полумесяца в сторону востока — чтобы простреливать подступы с флангов, если враг пойдет на приступ. Основание стены было сложено из земли и дерева, после чего окантовано крупными блоками песчаника, добытого в ближайшем карьере. Все это скрепили известковым раствором с примесью глины для вязкости. Поверх каменной кладки установили мощный деревянный настил из бревен лиственницы, пропитанных эльфийским составом. Эти бревна были не просто уложены, а врублены «в чашу» с продольным пазом и дополнительно стянуты железными скобами, создавая единый, монолитный каркас, наподобие сруба. Уже на этом каркасе крепились основные ряды стен — заостренный частокол из бревен, вкопанных вплотную друг к другу и укрепленные с внешней стороны наклонными подпорками. Такие подпорки еще называют контрфорсами. С внутренней стороны, на высоте груди, по всему периметру шел стрелковый помост с перилами, на который вели деревянные лестницы. Такая конструкция делала стену устойчивой не только к тарану, но и к подкопу, а также позволяла защитникам быстро перемещаться по периметру.

За счет своей конструкции крайние точки выступали далеко вперед, отчего противник при штурме попадал в огневой мешок. Секрет конструкции был прост и жесток одновременно. Мы не стали строить стену ровной линией. Вместо этого два ее фланга, левый и правый, мы выдвинули вперед, примерно на десять метров, так что они напоминали раскрытые объятия. В центре же, между ними, оставили широкий проход с воротами. Получалось, что атакующий отряд, приближаясь к воротам, неизбежно попадал в полукруглую нишу, с трех сторон — слева, справа и по центру — окруженную стенами. Классическая клещевидная ловушка. Левый и правый выступы позволяли защитникам вести перекрестный огонь из луков по наступающим, поражая их не только в лоб, но и во фланги, практически не имея мертвых зон. А если враг попытается штурмовать не центр, а один из выступов, он подставит свой фланг под удар с другого выступа. Мы создали идеальные условия для кровавой бани.

В самом проходе установили подъемные ворота через ров. Подходы перекопали скрытыми волчьими ямами, а чтобы противник шел именно сюда, основные тропы на северо-востоке «облагородили» грубыми, но эффективными завалами-засеками из срубленных деревьев с заостренными сучьями. Если противник надумает атаковать с других сторон, там его будут ждать точно такие же непроходимые лесоповалы. При тактике «налетел-свалил» абсолютно не разгребаемые. Хотя я бы с большим интересом понаблюдал за этим со стены, сжимая в руках лук.

Я и сам не верил, что мы успеем. Но люди полмесяца работали как одержимые — с рассвета до темноты, при свете факелов. Даже дети таскали камни. Эльфийки помогали магией укреплять грунт и ускорять схватывание раствора. Без магии эльфиек мы бы и за два месяца не управились. Они творили настоящие чудеса: там, где обычный раствор сох бы неделями, он схватывался за часы, а земля под стенами становилась тверже камня. К концу срока все валились с ног, но стена стояла.

Параллельно с этим я не забывал вести новый набор в дружину, где новоприбывшие переселенцы проходили ускоренные тренировки под предводительством уже опытных дружинников. Тренировки шли по вечерам и в щадящем режиме, концентрируясь именно на тактике и командной работе. Я лично отрабатывал с ними и с ветеранами тактику действий в узких проходах меж баррикадами, у ворот и на стенах против превосходящего по численности и силе противника, чтобы никто во время боя не колебался, а маневры выполнялись на автомате. В общем, нарабатывал им мышечную и тактическую память как мог.

А на исходе второй недели к нам и вовсе — пришло подкрепление. Союз с кланом эльфов оказался не пустым звуком. Узнав от сестер-эльфиек о нашей ситуации, старейшины эльфов за тридевять земель прислали нам на помощь целых… восемь лучниц.

Я еще тогда удивился: неужели у них там парней вообще нет или я чего-то не понимаю в устройстве общества лунных эльфов? Но в любом случае их помощь я принял с благодарностью и встретил с хлебом, с солью.

По скромным словам Асалии, эта группа молодых эльфиек не такие опытные стрелки, как они с сестрой, но тоже стреляли лучше, чем любой охотник из моей деревни. Верю, отчего нет? А остальное проверим на поле боя. Правда Асалия предупредила, что эти эльфийки пришли сугубо по своей воле и старейшины отпустили их лишь с одним условием: не вступать в ближний бой, а если ситуация у меня будет складываться неблагоприятно, покинуть сражение без лишних вопросов. Я без раздумий согласился на это условие. Оно во многом справедливо. Если взглянуть со стороны эльфов: союз союзом, но терять молодое поколение в какой-то чужой пограничной стычке, напрямую не угрожающей Священному лесу… На их месте я бы выдвинул схожее условие.

По плану, Лизалия и другие лучницы займут позиции в самой чаще леса по флангам от ожидаемых направлений атаки, но на приличном расстоянии. Их первоочередная задача будет как можно позже дать себя обнаружить и бесшумно устранять разведчиков противника, сеять панику в тылу нападающих и заодно контролировать подходы, чтобы тем самым не дать врагу использовать скрытые маневры. Некоторые эльфийки, как и Лизалия, владели оборонительной магией, поэтому пообещали оставить на подходах к стене парочку сюрпризов —например, оживленные корни растений, земля, превращенная в вязкую трясину, и многое другое. Можно сказать, сама земля и сам лес будут действовать против налетчиков, они нигде не спрячутся и нигде не найдут покоя.

Файгера я тоже собирался использовать как значимую силу. К этому времени он уже успел восстановиться после битвы в Ущелье. Целыми днями он только и делал, что отсыпался и отъедался, немного подрос и заметно окреп. Теперь в холке он достигал размеров крупной лошади, а его черно-алая чешуя отливала твердостью кованой бронзы. Еще чуть-чуть и у него окончательно сформируются крылья, и он из ползуче-сухопутной боевой единицы превратится в аналог местного средневекового бомбардировщика. Последнее далеко не преувеличение, если учитывать его явно возросшие природные способности в магии огня. Тем не менее я планировал его использовать в крайнем случае и держать в рукаве до последнего. Дракончик — мой главный козырь, способный перевернуть исход всего сражения. Я это чувствовал.

Следующим немаловажным пунктом стала дипломатия. Я решил проверить мотивы «моего» троюродного брата, барона Товрина, и послать к нему человека с экстренным посланием. Не за военной помощью — вряд ли бы он согласился. Его владения тоже находились неподалеку от побережья, хоть и дальше моих, если смотреть по карте. Просто предупредить. Подробно, со всеми деталями.

Если вкратце, мои слова можно свести к тому, что если хорошо вооруженная банда морских головорезов безнаказанно разорит мои земли, их следующей логичной целью станут земли окружающих баронов, в том числе самого Товрина — ведь его земли богаче моих, а значит, для пиратов они еще лакомее. Я просил его усилить патрули на своих границах и, если возможно, оказать хоть какое-то дипломатическое давление на своего графа, ибо мой, судя по двум разграбленным баронствам, клал с высокой колокольни на то, что творится в де-юре принадлежащих ему землях.

Отправил гонца к Товрину и стал ждать. А заодно в очередной раз прокручивал в голове расклад сил в округе.

Граф, как и остальные влиятельные бароны, предпочитал отсиживаться за высокими стенами, выжидая и стремясь не терять подготовленных людей в низкородных стычках. Оно и понятно почему: после ослабления связей в агонизирующей империи, чем дальше от центра, тем большая вольница. Вольные города, когда-то бывшие столицами графств, о многом говорят. Отец Даллена, как и ближайшие бароны, лишь номинально подчинялся графу Бордияру, и уже как несколько лет не отчислял налоги в его казну, ибо нечем. Самим бы выжить. В то же время у самого графа силенок вернуть статус-кво, видимо, тоже нет. Сохранить бы что есть, не попасть под горячую руку равных себе, а что там происходит в сотне километров от столицы… Его мало интересовало. Надолго — не знаю, но сам привлекать его внимание я не собирался и уж тем более просить помощи, ибо, как известно, бесплатная помощь бывает только в сказках.

Дни летели в лихорадочной, но организованной работе. Орлейн превращался не столько в военный лагерь, а в единый оборонительный механизм. Но в глазах людей — крестьян, ремесленников, женщин, стариков и даже детей — я видел не панику, а сфокусированную решимость защитить свой возрожденный дом. Как они это уже сделали однажды. Они видели, как я, как эльфы, как дружинники работают не покладая рук, готовясь к битве плечом к плечу.

Новости о налетчиках пришли на шестнадцатый день нашей подготовки, ближе к вечеру. Вернулись разведчицы-эльфийки и доложили Асалии — и та немедленно заявилась ко мне. Ее лицо выглядело хмурым и сосредоточенным. Я в этот момент стоял на частоколе у новеньких ворот, глядя на заснеженные поля и стену темного леса на востоке.

— Даллен, они здесь. Отряды противника вышли к границам владений, остановились всего в каких-то десяти лигах. Врагов чуть больше сотни. Хорошо вооружены, в смешанных доспехах. Как ты и думал, пришли по старой тропе. Тащат за собой несколько телег. Разведчица не разглядела, но похоже, с таранами или частями для осадных лестниц. Если будут двигаться тем же темпом — к деревне подойдут на исходе следующего дня.

— Неужели они до сих пор думают, что идут грабить беззащитную спящую деревню… — тихо сказал я и прищурился. — Тогда наши старания по маскировке не прошли даром. Их будет ждать большой сюрприз.

В эти дни приходило несколько торговцев, но их разворачивали на подходе, ссылаясь на эпидемию в деревне, едва они пересекали границы владений. А парочку людей, захотевших вынюхать лесными тропами, остановили еще проще: недвусмысленно воткнувшимися стрелами в стволы деревьев прямо перед любопытным носом. Даже если кто и смог проникнуть на расстояние взгляда от деревни — он увидел лишь активное строительство и обеспокоенные лица жителей, не более. А пройти сначала эльфийские заслоны, а затем дежуривших тут и там группы мальчишек, знающих окружающую местность, как свои пять пальцев, и коим обещали солидную награду за каждого сообщенного незнакомца… Это я не знаю, кем надо быть. Особенно учитывая, что чутких эльфиек придется пройти аж два раза — туда и обратно. Как у Толкина: пролететь обратно на орлах не получится. Не слышал тут о таких летунах.

Подготовка растянулась еще на полтора суток. Чувство надвигающейся угрозы сжимало сердце легким мандражем и предвкушением, но работа кипела с утроенной силой. Под руководством Марко мы доделывали последние завалы, проверяли ловушки, стрелы в бочках и устанавливали котлы со смолой на стенах.

Вид завершенных массивных укреплений, а также невозмутимость на лицах руководителей деревни вселяли уверенность в сердца взволнованных жителей. Пожалуй, вид дружинников, спокойно и деловито выполняющих свою работу, действовал на остальных домочадцев лучше любых речей. Женщины, глядя на своих мужей и сыновей в доспехах, становились спокойнее. Старики, сидевшие на завалинках, одобрительно кивали, глядя, как ладно и слаженно движутся отряды. Даже самые трусливые дети перестали бояться и с интересом наблюдали за вечерними тренировками, играя в «войнушку» с палками вместо мечей.

Я сам несколько раз прошелся по деревне, перекинулся парой слов с рыбаками, похвалил плотников за новые калитки, заглянул в кузницу, где ковали без остановки. Люди видели, что лорд живет с ними одной жизнью, и это вселяло в них веру в завтрашний день. Страх перед пиратским нашествием постепенно сменялся уверенностью в своих силах и готовностью дать отпор любому врагу.

Ближе к ночи провел последний инструктаж лучников и копейщиков. Их тренировки не прошли даром, и теперь они в самом деле стали напоминать полноценные воинские формирования. Я обошел строй, вглядываясь в лица бойцов «Щита Дракона». Это уже были далеко не те напуганные мужики, которые когда-то дрожащими руками сжимали копья при нашествии гноллов. Они стояли ровно, плечом к плечу, держа оружие с уверенностью, приходящей только после нескольких смертельных сражений. Взгляды сосредоточены, в глазах горела решимость. Я проверил, как закреплены щиты, как наточены клинки, подергал ремни на доспехах — все было в порядке. Марко, стоявший чуть поодаль, отдавал последние распоряжения десятникам, рассказывая каждому его место на стене и в резерве. Я стремился к железной дисциплине: никаких пустопорожних разговоров, только короткие, четкие команды и их немедленное исполнение.

Увиденным я остался доволен. Они готовы. Готовы умереть, но не пустить врага в деревню.

Утром в деревню вернулся посланник. В обратном письме барон Товрин отнесся к моей просьбе весьма уклончиво, но зато он сообщил, что через мелких торговцев в столице графства смог выяснить ценную информацию о Багровом Братстве.

По его словам, эти морские головорезы через подставных лиц были наняты одним из северных Вольных городов — каким именно, Товрин не уточнил. И их посредниками могли выступить люди одного «моего недовольного» соседа. Товрин утверждает, что у него есть некие «веские, но косвенные доказательства», что в этом нападении замешан лично Морландер.

Выходит, старый хрыч все-таки в деле… Его подкупили. Но кто? Вольный город? Или он сам договорился с пиратами о доле? Но в таком случае, почему он не дал им прохода через свои владения? Не хочет, чтобы его имя напрямую связали с этими головорезами? Или все же побоялся, что они не ограничатся транзитом и разграбят его земли по пути?

Но самой важной оказалась следующая информация: Багровое Братство было известно не только жестокостью, но и наличием в своих рядах двух боевых магов второго круга. Более того, они их капитаны и прославились своими разрушительными способностями. Новость заставила меня слегка пересмотреть свою тактику и тут же сообщить об этом Асалии.

С утра и до самого вечера эльфийские разведчицы постоянно докладывали о движении неприятеля. Головорезы двигались целенаправленно, со знанием местности и без особой скрытности. Скорее всего у них были проводники, иначе бы они давно завязли в сугробах.

Сумерки судьбоносного дня наступили незаметно. Вместе со старшей эльфийкой мы стояли на своем излюбленном месте на новенькой стене, когда на опушку леса выскочила разведчица и что-то издалека пропела на своем мелодичном наречии. Асалия кивнула, бросила пару слов, и разведчица тут же исчезла обратно в лесу.

— Враги на расстоянии одного часа ходьбы, — сообщила эльфийка. — Останавливаются на последний привал перед атакой. Собирают осадные лестницы. Их лазутчики выйдут к нам с минуты на минуту.

— Похоже, хотят сделать все тихо, ночью… — прищурился я, взял факел и дважды коротко взмахнул им, передавая беззвучный сигнал дозорным.

Деревня потихоньку зашевелилась. Народ высыпал из изб на улицы, покрытые сумрачным вечерним туманом. Дружинники в темпе начали занимать свои позиции на стене. Каждого удалось вооружить луком. Часть стрелков сразу укрылись за деревянными бойницами, остальные под командованием самого Марко пока спрятались плотным строем у стены за воротами, чтобы не привлекать внимание снаружи. Все приготовились в любой момент подняться по деревянным лестницам наверх.

В то же время Лизалия со своей эльфийской восьмеркой наверняка тоже уже заняла свои позиции на опушке леса с правой стороны, откуда открывался хороший вид на предполье. А еще я специально расположил множество факелов подальше от стен, чтобы сам частокол оставался в тени, а поля — как на ладони.

И двух часов не прошло, как в ночной серой дымке леса показалась крадущаяся толпа вооруженных людей. Вскоре они вышли на открытое пространство. Двигались не строем, но и не беспорядочно — несколькими группами-колоннами: передние ряды держали перед собой большие щиты и тем самым грамотно прикрывали всех тех, кто шел позади. Каждая группа тащила длинную деревянную лестницу. Среди пары колонн острым взглядом я различил две фигуры в темных робах с посохами. Они шли в центре под надежной защитой.

Не став медлить, враги решили взять стену с ходу. Заметив, что никто их не встречает, один из магов-командиров усмехнулся и выдвинулся вперед, направив посох в сторону поднятых ворот. Навершие засветилось зловещим багровым светом. Кажется, теперь я начинаю понимать, почему они «Багровые»…

Именно в этот момент я дал первый сигнал. Резкий свист эльфийской стрелы, выпущенной Асалией, пронзил воздух. Напоминая серебристую молнию, стрела вонзилась в прозрачный барьер перед магом, но не пробила его. По барьеру побежали рябь и бледные искры, но он устоял. Маг дернулся с места и прервал чтение заклинания, скрывшись под защиту колонны.

— Огонь! — скомандовал я, и мой голос гулко прокатился по стенам.

Десятки стрел градом посыпались на колонны врагов. Однако морские налетчики явно были не новичками в осадах и знали свое дело. Мгновенно среагировали: щиты поднялись еще выше, и большинство стрел с глухим стуком либо вязли в дереве, либо отскакивали от металла. Лишь несколько разбойников с охами осели или рухнули вниз. Пара-тройка пиратов прицельно огрызнулись своими луками, но безуспешно, слишком далеко и угол неудобный. Одна из стрел чиркнула по шлему дружинника рядом со мной — но тот лишь сердито дернул головой.

Когда первый залп стрел моих людей почти иссяк, из-под прикрытия щитов выскочил второй маг-капитан, шевеля губами, и с выкриком взмахнул посохом. Меткая эльфийская стрела успела чиркануть по его воздушному барьеру, прежде чем он на мгновение убрал его — крупный сгусток багровой энергии снарядом пролетел и ударился в массивные дубовые ворота. Раздался чудовищный треск, дым повалил от места удара, в воздухе запахло паленым деревом и озоном, но ворота, усиленные огнестойкой эльфийской «пропиткой», выдержали, хоть и покорежились.

Маг если и удивился, то не подал виду, а под капюшоном было не рассмотреть. Вернув барьер обратно, он снова скрылся в движущейся колонне.

Вместе со вторым залпом дружинников со стен в дело вступили эльфийки на опушке леса. Будучи на фланге от войск неприятеля — почти каждая их стрела находила щель между щитами или попадала в стык доспехов. Действуя по плану, эльфийки принялись методично выбивать людей с луками и метательным оружием. Один за другим пираты хватались за пробитые шеи и заваливались набок.

Колонны сначала резко замедлились, ощетинившись щитами с левой стороны, после чего одна из колонн под прикрытием щитов резво бросилась в сторону опушки леса, где засели наши «снайперы».

Головорезы наконец осознали, что легкой прогулки не будет, и пришли в ярость. С громкими криками они с удвоенной прытью бросились на штурм, приставив к стенам тяжелые штурмовые лестницы. Почти два десятка человек попадали в волчьи ямы, но это не остановило основную массу нападавших. Причем одним из упавших оказался вражеский маг. Его вытащили оттуда раненым и подвывающим — но тут прилетела меткая стрела Асалии, окончательно оборвавшая его мучения. Тело мага дернулось и затихло у края ямы. Головорезы на миг застыли, не зная, что делать.

Второй же капитан налетчиков по-прежнему прятался в тылу под защитой нескольких людей. Из-за спин щитоносцев он отдавал приказы, указывая посохом на стены.

Сбоку перестали прилетать эльфийские стрелы. Под натиском отделившегося отряда неприятеля лучницы стали отступать в лес, исчезая между стволами, как тени. Если не дураки — преследовать пираты их не станут, а лишь займут позиции на кромке леса.

Враг приблизился к стенам, ловко закидывая лестницы наверх. Лестницы встали полого, надежно зацепившись хитрыми крюками за край стены. Дружинники навалились, пытаясь сбросить, но те даже не шелохнулись.

Сверху полилась смола и кипяток. Жидкий огонь потек по шлемам и курткам, плавя кожу. Воздух наполнился запахом горелого мяса и ошпаренным визгом. Множество людей закричали от боли, взвыли и теперь корчились внизу. Авангард головорезов серьезно пострадал. Но даже несмотря на это первые ревущие от ярости группы пиратов смогли залезть на вершину лестниц, с дикими криками размахивая саблями и пытаясь занять плацдарм. Дружинники встретили их копьями, стараясь сбросить вниз. Завязалась кровавая рукопашная, зазвенели клинки, захрипели раненые. Бой шел за каждую пядь стены. Один из дружинников с криком упал вниз, сбитый ударом большой абордажной сабли.

— Томас! — рявкнул я. — Вперед! Искупай вину!

Под острым взглядом дружинников к одной из лестниц подбежал Томас, бледный как полотно, но с фатальной решимостью в глазах. Он был в простой кожаной куртке с металлическими вставками, в руках держал копье и щит. Его научили базовым движениям за пару дней.

Как только он оказался в общему строю, у него больше не было времени бояться — враги лезли как тараканы. Либо он их рубит, либо зарубят его. Покажет себя достойно… Может и останется в живых. Пусть будет благодарен, что я его той же ночью не вздернул…

Перестав обращать на него внимание, я заметался вдоль стены, помогая то одной группе дружинников, то другой. Я успевал подставить щит, ткнуть копьем, поддержать словом или просто рявкнуть, чтобы не пятились. Мы по-прежнему были в меньшинстве, и лишь крепкие стены спасали нас от превосходящих волн противника. Любой прорыв стены поставит нас на грань выживания.

И вскоре это случилось. Одна из колонн прорвала строй дружинников и десяток опытных головорезов стали быстро занимать стену, тесня защитников к краю. Пираты рубили направо и налево, и строй наших дрогнул. Кровь забрызгала бревна. На лицах дружинников проступила тревога, переходящая в отчаяние.

Козырь. Пора. Рановато, но выбора нет. Я смахнул с лица пот и кровь, обернулся, два раза коротко свистнул.

В темноте, у левого края стены, там, где весь вечер неподвижно лежала груда камней, припорошенных тряпьем и снегом, медленно открылись два янтарных глаза. Воздух вокруг дрогнул от низкого утробного клокота.

И тогда началось.