В комнате повисла тяжелая тишина. Потом скрипнула дверь, и я остался один. Только свечи тихо потрескивали на столе.

Невольно я вздохнул. О желанных спокойных деньках можно пока только мечтать…

За окном ухнула ночная птица. Орлейн снова оказался на грани выживания. Где-то там, за Черным ручьем, ждало Пятно Искажения, которое нужно выжечь любой ценой. Либо мы их, либо они — нас. Третьего ведь не дано?

Следующие двое суток пролетели в бешеном ритме. Почти без сна. Весь Орлейн работал и днем, и ночью, переправляя в заранее выбранные точки ущелья груды бревен, камней и заготовленные котлы со смолой.

Тренировки Щита Дракона все это время не прекращались. Дружинники оттачивали свое мастерство в полевых условиях, охраняя мулов и зачищая окрестности от искаженного зверья. С отрядами все время был либо я, либо одна из эльфиек в качестве силы, которая могла переломить исход боя.

Постепенно дружина из сборища новобранцев превращалась в спаянную и дисциплинированную фалангу. Движения становились точнее, а ауры горели жаждой битвы. Они уже точно не были крестьянами с копьями и щитами.

Из Гнезда все это время выбирались новые группы искаженных монстров. Чем оно так притягивало зверей со всей округи — ни я, ни эльфийки не знали. Но с каждым днем их становилось больше.

На рассвете третьего дня, когда холодный туман еще стелился по низинам, все началось. Асалия серебристой темноволосой тенью помчалась в сторону зловещего Гнезда.

Место, куда она устремилась, даже издали вызывало животное отвращение. То, что когда-то было зеленым редколесьем в низине, превратилось в болото, где деревья скрючились в неестественных позах, а земля сочилась потусторонней магией. В воздухе витал сладковато-гнилостный запах миазмов.

Здесь не пели птицы. Даже насекомые облетали это место стороной.

Всюду белели кости — следы пиршеств, где сильный пожирал слабого. Кое-где из земли торчали обломки камней, когда-то бывших, похоже, древним капищем. А посередине этой низины — алая трясина, из которой, как гной, сочился пульсирующий свет.

Даже издалека это место выглядело открытой раной на теле мира. Оттуда доносился многоголосый низкий гул. Казалось, сама земля стонет под тяжестью копошащейся там массы тварей. Их багровые ауры сливались в одно огромное зарево.

С расстояния, казавшегося невозможным для выстрела, эльфийка выпустила несколько ослепительных стрел, наполненных чистой магической энергией. Они попали прямо в алое, пульсирующее «нутро» Гнезда.

Ответом стал рев тысячи глоток, сотрясший землю. Они слились в чудовищную какофонию ненависти. Как ихор из вскрытого нарыва — из трясины хлынула искаженная орда.

Их вели трое огромных, непохожих друг на друга искаженных вожаков. Первый напоминал скорпиона размером с лошадь. Второй выглядел как бесформенная клякса с десятком щупалец. Третий — как помесь слона и богомола на четырех ногах. Вот уж искаженная природа поработала на славу…

Асалия отступала и непрерывно делала выстрелы, убивая самых быстрых тварей и постепенно увлекая за собой орду к ущелью. Я это мог видеть благодаря своему местоположению на вершине скалы и напряженному до предела Оку, проникающего сквозь толщу леса и кроны деревьев. Вторая стадия Ока открыла неожиданные возможности: на больших расстояниях позволяя видеть сквозь преграды.

Движимые яростью звери преследовали Асалию всем скопом. Ее легкая и невероятно быстрая фигурка уверенно заманивала главные силы орды в каменные объятия Серого Ущелья, где мы заранее уже оставили пахучий след, чтобы раззадорить их охотничий инстинкт и заставить ломиться вперед, не думая об опасности.

Все-таки я был слишком большого мнения об их интеллекте — Искажение притупило их разум куда сильнее, чем я думал.

Когда тело орды втянулось внутрь ущелья, Лизалия, стоявшая на скрытом скальном уступе на вершине, с побелевшим от напряжения лицом совершила резкий взмах руками и выкрикнула заклинание. Раздался оглушительно низкий грохот, будто гигантский молот обрушился на толщу склона. Склон дрогнул, и вниз поползла лавина из земли, камней и вырванных с корнем деревьев. Вся правая сторона ущелья обрушилась вниз, намертво перекрывая выход из ущелья. Ловушка захлопнулась, отрезав основную часть монстров, и даже удачно похоронила одного из вожаков — кляксу с десятком щупалец.

В тот же миг десятки человеческих фигур появились сверху по левую сторону ущелья и стали методично зашвыривать врага всем, что тяжело летит. На головы искаженных тварей обрушился целый град из многокилограммовых глыб и кип тяжелых бревен, утыканных гвоздями. Все это летело вниз благодаря системе хитрых рычагов и веревок, заранее натянутых наверху.

Следом полилась липкая дымящаяся смола с нефтяной начинкой. Поджигать еще рано… Терпение.

Стрелы двух эльфийских лучниц, невидимых среди скал, свистели почти беззвучно, находя цели в звериной давке. К ним присоединились и мои дружинники, стреляя вниз быстро, навскидку. Курс базовой стрельбы из лука на зачет успел пройти каждый.

Пространство внизу было узким. Твари мешали друг другу, пытаясь выбраться, скользили по крутым склонам, сбивались в кучу и превращались в идеальную мишень. Даже захоти промазать — обязательно в кого-нибудь да попадешь.

К этому моменту я спустился вниз по веревке у противоположного конца этой каменной ловушки. Сюда, за неимением другого выхода, постепенно начали просачиваться уцелевшие звери.

Я сделал шаг назад и ощутил холодную шершавость скалы за спиной. Еще мы обрушили еще вчера, а потом вручную раскопали узкий проход — достаточно широкий, чтобы пролезть, но только согнувшись.

Рядом, тяжело дыша, стоял Файгер. Лапы уперлись в землю, когти впились в камень. Он принюхивался, чуя близость битвы и запах Искаженных. Вытянув шею, он грозно заклокотал и напряг спину, обнажая уже начавшие формироваться крылья. Его низкий непрерывный рык походил на звук маленького горна, заставляющего землю под ногами вибрировать в такт.

Когда первые, самые отчаянные или просто вынесенные напором толпой искаженные приблизились к нам с перекошенными от ужаса и злобы мордами, Файгер начал действовать. По моей команде он не кинулся им навстречу, а сделал глубокий шумный вдох, раскрыв пасть до предела. Его грудная клетка раздулась, и он резко выпустил изо рта вращающуюся огненную струю, сжигающую все на своем пути.

Вот это я понимаю — огнемет… Струю он делал, кстати, не из магии, а благодаря специальным железам на миндалинах, сам проверял. Они выпрыскивали горючее вещество, которое на воздухе воспламенялось, и дракон выдувал его вперед.

Огненная струя сбивала с ног и буквально сдирала кожу своей жаром, поджигая тварей на ходу. Визг сгорающих заживо монстров отдавал в барабанных перепонках. Почти два десятка первых искаженных зверей сгорели в пепле огненного хаоса. Парочке самых мелких удалось миновать пламенный заслон, но тут их уже встретил я, прикрывая фланги дракона. Благодаря Оку я быстро находил слабые места в костяных и хитиновых панцирях искаженных зверьков. Меч вкушал серую плоть, и темная кровь летела во все стороны.

Краем взгляда заметил: дружинники наверху двинулись вдоль скалы за основной массой зверей, сваливая вниз остатки камней и бревен. Хворост, кипящая смоляная смесь — все летело на головы бегущих.

Файгер выдохнулся спустя минуту и по моей очередной команде совершил нечто вроде чихания, выплюнув миниатюрные сгустки пламени на десятки метров вперед.

О-о, и что тогда началось…

Настоящий ад. Воздух загудел от злобных криков, шипения смолы, треска горящей шерсти и бесконечного протяжного воя. Пламя охватило всю каменную ловушку, распространяясь от дракончика к дальнему краю ущелья. Смрад горелой плоти, смолы и нефтяного дыма заполнил все вокруг. Огонь сделал численное превосходство врага его же главной погибелью. Одно горящее существо поджигало другое — и так по цепочке, пока ущелье не превратилось в один гигантский костер.

Едва я в сдержанной радости хотел приказать Файгеру начать отступление к спасительному туннелю, ведущему за пределы ущелья, как вдруг кое-что заметил, вытаращился и грязно выругался.

На месте туннеля теперь красовался обвал. Тогда до меня дошло: похоже, наспех укрепленные своды не выдержали тряски от оползня, организованного младшей эльфийкой… Ну и как мы теперь будем выбираться отсюда?

И в этот момент как назло на наши позиции с визгом вылетел один из искаженных вожаков — тот самый скорпионообразный гигант размером с лошадь. Он был обожжен и тяжело ранен, местами на нем до сих пор горела смола, панцирь треснул в нескольких местах, из щелей сочилась черная жижа. Ярость и жажда сбежать из огненного котла делали его смертельно опасным. Он рвался найти выход, сметая все на своем пути. На ходу заметив меня, он тут же танком бросился в мою сторону. Я каким-то чудом успел вскарабкаться на скалу, в последний момент уйдя от его гигантских клешней. Послышался рев юного дракона. Он протаранил вожака-скорпиона сбоку, прижимая к скале, и впился острыми зубами ему в затылок, раздирая панцирь своими когтями.

Вожак несколько секунд посопротивлялся, но дракон все-таки достал его мягкой жизненно важной плоти и прогрыз куда надо. И вновь — не успел я обрадоваться, как гигантский скорпион задергался и выбросил гибкое, покрытое ядовитой слизью жало. Со свистом оно вонзилось Файгеру в бок, чуть ниже лопатки. Плоть между чешуйками тут же зашипела.

Раздался полный ярости рев боли. У меня аж заложило уши. Юный дракон отпустил врага и, прихрамывая, отшатнулся. В его хищных, но обычно спокойных глазах вспыхнула дикая животная боль. И эта боль, казалось, передалась и мне.

Почуяв свободу, скорпион застрекотал, защелкал клешнями и стал теснить ужаленного и ослабленного детеныша дракона. Загоняемый в угол, Файгер реагировал вяло и заторможено: ему еле хватало ловкости, чтобы не попадать под щелкающие прямо у него под носом гигантские клешни.

Я без раздумий спрыгнул вниз и ринулся на помощь своему юному товарищу.

Око работало на пределе, но лишь в самый последний момент я разглядел слабое место скорпиона: тонкую, пульсирующую щель в хитине, там, где голова чудовища соединялась с грудным сегментом. Кажется, там же находился не только очаг искажения, но и сердце скорпиона.

Я вложил в удар весь вес своего тела, всю свою ярость. На полном ходу врезался в скорпиона сбоку и вонзил клинок по самую рукоять. Хрустнул хитин, лезвие вошло в плоть, перерубая сердечную мышцу и пучки вен.

Черная вонючая жидкость толчками брызнула мне на руки и лицо. Тварь судорожно заверещала, грузно рухнула наземь, расколов каменистую крошку, задергалась — и затихла.

Вокруг еще стонали раненые твари, шипела смола, трещали пылающие бревна, но здесь, в этом клочке тишины, я слышал только одно — свое собственное прерывистое дыхание.

Где-то наверху сбивчиво закричали дружинники, но прежний оглушительный рокот сотен звериных глоток исчез. Насовсем. Основные силы орды были перемолоты и сожжены.

Я застыл в низине ущелья посреди этого апокалипсического пейзажа, больше похожего на видение из преисподней. Запыхавшийся, покрытый грязью, кровью, сажей — но я знал: все это было не зря. Тяжело хромая, ко мне подошел Файгер. Он устало припал онемевшим плечом к моему боку, издавая тихое, похожее на стон урчание.

Радостные дружинники скинули веревки и кое-как смогли поднять нас с дракончиком наверх. Я по привычке называл его «дракончиком», но вообще-то он был уже размером с теленочка.

— Ура! Гип-гип… Ура-а!

Крики радости, сначала робкие, нестройные, взорвали тишину ущелья, многократным эхом отражаясь от склонов и оврагов. Дружинники, только что методично уничтожавшие искаженное зверье, превратились в обычных людей, обессиленных, но счастливых. Они хлопали друг друга по плечам, обнимались, не стесняясь навернувшихся на глаза слез облегчения. Кто-то упал на колени и целовал землю, кто-то, задрав голову к небу, издавал протяжный, полный ликования крик.

Радость была всеобщей и заслуженной. Кому расскажешь — не поверят. Один бывший легионер, несколько десятков вчерашних крестьян и пара эльфиек сделали невозможное: перемололи целую армию тварей Искажения. На моей памяти о таком я даже не слышал, хотя сами Пятна Искажения существуют уже пару сотен лет.

Эльфийки подошли ко мне, и мы почти одновременно кивнули друг другу. Их лица побледнели от усталости, но глаза сияли чистым триумфом.

В этот момент я почувствовал, как внутри меня разлился заряд бодрости. Все изнеможение как рукой сняло. Перед глазами выскочили следующее сообщение:

[Итог Битвы в Сером Ущелье: ПОБЕДА!]

[Локальная угроза: Волна искаженных зверей устранена]

[Статус: Орлейн получает передышку]

[НАГРАДА: открыт доступ к северным и северо-западным территориям и ресурсам]

[Обнаружены образцы нового вида: Падший морф (Искаженное существо)]

[Юнит доступен для разблокировки. Требуется: 7000 серебряных крон, 1 × Ядро Искажения]

[Примечание: Ядро можно получить при уничтожении сильных монстров или Пятен Искажения]

Любопытно. Получается, помимо лесного стража, у меня теперь есть вариант развития ветки падшего морфа? Две дороги: в лесной лагерь или в лагерь… Искажения?

Я обвел взглядом заваленное трупами и камнями ущелье, раздумывая, смогу ли я отыскать ядро Искажения у того же вожака-скорпиона… Затем невольно скривился от мысли: а не его ли я случайно проткнул клинком, отчего тварь так быстро и издохла? Нужно будет проверить. И обязательно «навестить» само Пятно Искажения, пока оно не собрало силы для новой волны.

Перевел взгляд на своих радостных товарищей по оружию. На миг замер, вглядываясь в их лица. Затем поднял руку, привлекая внимание, и заговорил.

— Битва выиграна! — хрипло выдохнул я. — Мы отбили нападение. Размазали этих гадов по склону. Сожгли их как чертей. Защитили свой дом, свою землю. Клянусь богами, вы — герои! Я горжусь вами, воины!

— Ура-а! Слава лорду! Слава нашему лорду! — десятки луженых глоток вновь взорвали ущелье.

Глядя на них, я надеялся только об одном: что следующая крупная битва случится не скоро. Орлейну критически важно перейти от отчаянной обороны к планомерному росту. Нужно укреплять владения: и стены, и хозяйство. Время строить не просто укрытие для всех жителей деревни, а настоящую несокрушимую крепость.